Исключительно первая

Люси окинула невидящим взглядом всех парней, невольно задержав взгляд на Нацу. Тот лишь демонстративно ухмыльнулся и отвернулся от нее, ведь на душе до сих пор осталось некоторое разочарование от ее поступка. И, это вовсе неудивительно, ведь с ним до недавнего времени никто не смел так обращаться. Он ей оказал такую честь, а она еще и носом крутит, обнаглевшая девка! Да, впрочем, и пошла она к черту, думал он. Вот только было легко думать так, когда они столь долгое время не виделись, а сейчас… сейчас ему стоило колоссальных усилий не смотреть на нее. А ведь было в ней что-то такое, что цепляло взгляд. При чем это заметил не только Драгнил… Сама же девушка даже не обратила на пренебрежительный жест Саламандра никакого внимания. Лишь молча встала и на негнущихся ногах пошла по салону самолета, отчаянно пытаясь вспомнить, где же ее место. Ее слегка шатало, но голод был сильнее слабости. В другом отделении она таки нашла Жерара. Оперевшись об его плечо, дабы не упасть, Хартфилия хрипло пробормотала:  — Знаешь, чего я от тебя сейчас хочу? — тихо спросила она, буквально плюхаясь на сидение у окна, при этом отдавив парню все ноги. Тот лишь улыбнулся, качнул головой и подозвал стюардессу. Вскоре принесли еду, и «тело» оживилось.  — По тебе и не скажешь, что тебе плохо, — сказал Фернандес, наблюдая за тем, как Люси жадно поглощает бургер. И хотя она выглядела так, будто лет сто не ела, ему она даже сейчас казалась милой. И пускай слегка причмокивает ему в ухо на весь самолет и его джинсы уже все в крошках — это же забавно. Блондинка ответила лишь после того, как поднос опустел.  — Вот теперь мне хорошо, — пролепетала златовласка, с довольной мордочкой откидываясь на кожаное сидение и прикрывая глаза. Жерар же не мог оторвать взгляда от ее губ. Такие сочные, красивые, пухлые, необычайно мягкие и… эта небольшая крошка на нижней губе совсем не в тему. Так и подмывало ее оттуда убрать, и он не устоял от этого соблазна. Когда его рука была уже совсем рядом с ее лицом, остались считанные сантиметры ииии… карие глаза резко распахнулись, в них легко читались упрек и насмешка. Она демонстративно облизала губы и, откинув руку парня от себя, резко от него отвернулась. «Идиот!» — пронеслось в мыслях у обоих. Все оставшееся время они провели молча. Даже в аэропорту не обмолвились и словом. Блондинка молча взяла свой небольшой чемоданчик и пошла искать такси. Естественно, парня она не дожидалась и уехала одна. Благо, прекрасно знала адрес и корейский язык. Адрес выслал отец по смс, а язык она с детства учила опять-таки по настоянию папы. Таким образом она без проблем добралась до пункта назначения и уже через час стояла на пороге огромного шикарного особняка. Нажав кнопку звонка. она стала ждать, когда же ей соизволят открыть. не прошло и минуты, как тяжелая дверь открылась и на перед ней предстала пожилая кореянка, с приветливой улыбкой на лице и белоснежным фартуком на поясе. Ее черные, слегка посидевшие волосы были завязаны в пучок, ростом она была невысокая, и напомнила Люси ее нянечку в детстве. Домоправительница учтиво поклонилась ей, златовласка же лишь кивнула головой, соблюдая правила этикета.  — Здравствуйте, госпожа Люсьена. Ваш папа совсем чу-чуть вас не дождался, только что уехал в командировку. Снова его сорвали на месяц, вы уж не сердитесь. Он просил передать вам это, — бодро выдала женщина, протягивая блондинке увесистый конверт. Когда девушка взяла его в руки, она продолжила: — Весь дом и прислуга в вашем распоряжении.  — Во-первых, обращайтесь ко мне на «ты» и никаких «госпожа», а то непривычно как-то слышать такое обращение от взрослого человека. Во-вторых, не Люсьена, а просто Люси, ненавижу свое полное имя. Ну, и в-третьих, я буду называть вас тетушкой, вы не против? — проговорила Хартфилия заходя внутрь и, даже не осматриваясь, стала подниматься на второй этаж по изящной лестнице.  — Конечно, — улыбнулась домоправительница, следуя да ней. Убедившись, что девушка благополучно выбрала себе комнату, хорошо устроилась и пока ей ничего больше не нужно, она отправилась дальше выполнять свою работу. Блондинка же зашла в первую попавшуюся комнату, которая была сделана в бирюзовых тонах и плюхнулась на мягкую, огромную кровать, открывая конверт. В нем оказалось несколько кредиток, ключи, по видимому от машины и дома, и документы на поступление в элитный экономический вуз. Люси критично осмотрела бумаги, на которых уже было напечатано, что она зачислена, и громко вздохнула.  — Он даже ни о чем меня не спросил… хотя, когда его вообще интересовало мое мнение? — откинув конверт с его содержимым в сторону, она поднялась и вышла на веранду. Отсюда открывался отличный вид на часть города и побережья. К тому и закат сегодня был просто превосходный. Уже смеркалось, но воздух до сих пор оставался теплым, нагревшись за весь день. Не желая сидеть в такую отличную погоду дома, она решила прогуляться. Посмотрев адрес на документах, проложив маршрут на навигаторе, она направилась хотя бы глянуть, где же ей придется батрачиться 5 лет с расчетом на то, что за нее давно уже все решено и изменить ничего не получится. У нее просто выбора нет. Она не самостоятельна, полностью зависит от отца, а воспротивиться ему — значит, потерять поддержку, а это значит — потерять все, а сейчас она просто не может позволить себе этого, ведь кроме отца у нее ничего и никого нет. Буквально через час она уже сидела на высоких ступенях элитного образовательного учреждения, глядя на пустую улицу и понимая: ее жизнь такая же пустая. Как бы она не делала вид, что ей на все по фиг и ее никто не волнует, но чувство одиночества ее никогда не покидало. Она никому не нужна, это ясно как день. Вот только самое ужасное, что она самой себе не нужна. Но, хуже того, она просто смирилась с этими обстоятельствами, даже не пытаясь с этим бороться. А подпускать к себе кого-либо она тоже совсем не хотела, ведь не видела в этом толка. А зачем? Какая разница: одной сначала, или же одной потом? Разница лишь в том, что потом будет больнее… Сидя здесь, в полном одиночестве и темноте, которую разбавлял лишь тусклый свет фонарей, Люси все больше воротило от мысли, что ей придется учиться в этом месте. Ведь ее это совсем не влечет. Она человек совсем не предпринимательского склада, скорее наоборот — творческого. Всю жизнь она мечтала танцевать, и мама это стремление поощряла, вот только… теперь мамы нет и она через два месяца начнет учебу в уже ненавистном ей вузе. Уже давно стемнело, а ей так не хотелось возвращаться домой. Редкие прохожие не обращали никакого внимания на нее, как, впрочем. и она на них. Как вдруг к ней подошел какой-то парень. Она даже не заметила, как он оказался рядом. Освещение было плохим и она не разглядела его лица. Лишь по голосу поняла, кто это. - Ты чего здесь одна сидишь? Поздно уже, - безучастно спросил Грей, пристраиваясь рядом. - А чего это звезда и без охраны? - ядовито ответила вопросом на вопрос Хартфилия, в тайне радуясь, что он все-таки оказался здесь. Сейчас она чувствовала резкую потребность в общении. Такую, что даже вполне охотно бы провела время и с этим наглым брюнетом. - Язвишь? Значит все в порядке. А если тебе все же интересно, что я здесь делаю, так вот: буквально через квартал отсюда наш зал для репетиций и я по этой дороге всегда хожу, - немного усталым голосом проговорил парень, снимая с себя куртку и накидывая ей на плечи. Сам парень был одет в футболку с ярким принтом и узкие темно-синие джинсы. На голове неизменная кепка, одетая козырьком назад. И хотя ей вовсе не нравился такой стиль одежды на парнях, она не могла не признать - он выглядит эффектно и при этом совершенно естественно, в отличии от того же самого Жерара. - Спасибо, - смущенно пробормотала девушка, закутываясь в кожанку. Ведь стало довольно прохладно, а она в одной легкой блузочке. - А почему ты пешком? Я думала... - Я люблю гулять ночью, особенно после тренировок, которые довольно поздно заканчиваются. Тишина вокруг, покой, никто тебя не видит... - задумчиво проговорил Фуллбастер, поднимая голову и глядя в звездное небо. Люси горько улыбнулась. Он буквально мечтает об одиночестве, ужасно уставая о общества, а она наоборот, по горло сыта уединением. Какие же все-таки люди разные... - Кстати, что это сегодня было в самолете? - Просто я плохо переношу полеты, - выдохнула девушка, вставая и намереваясь распрощаться с парнем, отдать ему куртку и пойти домой, но, он тут же встал за ней и быстро сказал: - Я тебя провожу. - Не стоит, - попыталась отказаться Люси, прекрасно осознавая, что идти обратно в потемках домой самой - ей вовсе не улыбается. Но, непоколебимая гордость вынуждала хотя бы чу-чуть, но посопротивляться. - Идем уже, - хмыкнул брюнет, взяв ее под руку. - Только говорю сразу: идти далеко, - слегка улыбнулась блондинка, но парень этого не увидел, ведь шел впереди, ведя ее за руку. - Отлично, - бодро отозвался Грей, действительно радуясь этому факту. Ведь сегодня она вовсе не была такой колючей и холодной, как раньше, что, несомненно, было ему на руку. - Ты в этом вузе учиться будешь? - Буду, - выдохнула Хартфилия, плавно одергивая свою руку из его и отворачиваясь от парня. Тот понял, что рано радовался, ведь, по видимому, он задел больную для нее тему. Поэтому поспешил исправиться, ляпнув первое, что пришло в голову: - Как тебя зовут то хоть? - в ответ - тишина. Казалось, она даже и не слышит его. Но Грей был бы не Греем, если бы сейчас остановился: - Молчишь? Хорошо, я сам угадаю. Когда скажу правильный вариант - кивни, - после этого он стал к ней лицом и дальнейший путь шел вперед спиной, даже не глядя на дорогу. Он неотрывно смотрел ей в глаза, которые завораживающе блестели в свете фонарей. - Ну попробуй, - безразлично проговорила Люси, также не прерывая зрительного контакта. - Итак, начали. Афродита? Венера? Аврора? Злата? Лада? Майа? Ника? Селена?... - он долго перечислял имена различных богинь и королев, пока не сдался и не перешел на обычные: - Любовь? Вера? Надежда?... но вскоре, после нескольких десятков вариантов, и они у него закончились. На каждое имя Люси лишь отрицательно мотала головой, под конец уже откровенно смеясь над репером. Тот уже полным отчаяния голосом произнес: - Может... Акакий? - это было последней каплей. Хартфилия заливисто, громко и звонко засмеялась, не в силах остановиться. Когда приступ хохота отступил, она с упреком посмотрела на парня напротив, который тоже засмеялся, поняв, что ляпнул. - То есть начали с богинь, а закончили, мать его, Акакием?! - весело, с наигранной обидой в голосе спросила блондинка. - У меня запас имен закончился. Тем более, зачем ты из своего имени тайну всех времен и народов делаешь? - Ничего я не делаю. Ты сам это начал. Люси я, Лю-си! - улыбнулась златовласка, остановившись у своего дома. Она ведь даже и не заметила, как пролетело время, как и он впрочем. Она отдала ему его куртку и занялась замком. - Для меня ты будешь Акакием, - хохотнул Фуллбастер, наблюдая за тем, как девушка открывает ворота и заходит во двор. Златовласка стала напротив него и их разделяли всего лишь холодные прутья из драгоценного металла. - Тогда я тебя буду называть... ммм... в общем потом придумаю, пока, - попрощалась девушка и направилась по выгравированной гравием и камнями дорожке к входной двери. - Только обязательно придумай! Если что, даже помогу! Спокойной ночи, Акакий, - улыбнулся брюнет, провожая девушку долгим взглядом. Та лишь махнула ему рукой, не оборачиваясь. На ее лице играла глупая улыбка, а на душе стало тепло. Она вовсе не одинока...