Хороший мальчик

осень 1976 Джеймс Поттер пребывал в наиприятнейшем расположении духа, когда возвращался после очередной тренировки по квиддичу. На то было несколько причин. Во-первых, вчера выдалась весьма успешная вечерняя вылазка мародеров в Хогсмид. Приятной она была уже лишь потому, что носила тайный и даже подпольный характер. Сам факт нарушения правил вызывал это покалывающее и одновременно греющее мародерскую душу ощущение некого азарта. Ну, а уж выпивка, куча вкусняшек, захваченных с собой в мальчишескую спальню, и заигрывания с Розмертой - официанткой местного паба - и вовсе заслуживают отдельной главы в книге о похождениях четырех гриффиндорцев. Во-вторых, с утра удалось наподдать парочке слизеринцев. Те, надо сказать, сами нарвались на взбучку, но всякая перепалка с представителями “змеиного” факультета доставляла Джеймсу и Сириусу особое удовольствие - и не понятно, кому больше: каждый из них руководствовался своими причинами. В-третьих, тренировка, с которой возвращался Джеймс, была последней перед матчем с Когтевраном. Будучи капитаном, Джеймс нисколько не волновался перед предстоящей игрой и был уверен, что противников завтра ожидает поражение. Но еще большее удовольствие ему доставляла мысль о том, как его команда на глазах Лили разгромит в пух и прах команду когтевранцев, в которой загонщиком был ее парень, этот придурок, этот недотепа-суслик, который Лили, по мнению Джеймса, и в подметки не годился. Перепрыгивая через ступеньку, Поттер добрался до седьмого этажа, где располагалась гостиная гриффиндора. Насвистывая заевшую еще с обеда песню, он просочился через портрет Полной Дамы и зашел в залитую теплым светом комнату. В камине убаюкивающе потрескивали полена, большинство гриффиндорцев уже разошлось по своим спальням, и в гостиной осталось не так много студентов. Джеймс уже намеревался подняться в спальню, как взгляд его наткнулся на рыжеволосую макушку, выглядывающую из-за спинки кресла, стоящего в дальнем углу комнаты. Привычно растрепав и без того непослушную шевелюру, Джеймс направился к Лили неспешным, но уверенным шагом. Она, конечно, заметила его появление, но не подала виду, ни на секунду не оторвавшись от своего чтения. Джеймс ухмыльнулся краем губ и, облокотившись на резную спинку кресла, присоединился к чтению, нарочно дыша как можно ближе к уху девушки. - Чего тебе, Поттер? - не выдержав, спросила девушка, недовольно при этом выдохнув. - Что читаем? - промурлыкал парень, усаживаясь на подлокотник. - Ремарк, “Триумфальная арка”, - Лили сидела, полностью устроившись в кресле и свесив ноги со свободного подлокотника. Джеймс ожидал, что сейчас она, как обычно, отодвинется, а то и вовсе поменяет место для чтения книги, но к его удивлению, Лили не сдвинулась ни на дюйм. Напротив, напрягла спину, будто давя на Джеймса и тем самым призывая слезть с кресла и не мешать ей. Это позабавило Поттера. Принимать вызов от Лили Эванс было еще одним пунктом в списке того, что делало его счастливым. - Говорит о чем-нибудь? - Не припомню такого в своей личной библиотеке. - Бог ты мой, у тебя есть библиотека! Поттер, ты читаешь? А я думала, ты только снитч ловить умеешь да ерундой страдать. - Слабая попытка меня задеть, радость моя, но твои старания зачтены, - он выхватил книгу из тонких пальцев девушки и принялся по большей части бесцельно листать страницы, посвященные аннотации произведения, информации о тираже и производстве, краткой биографии писателя. - А, магл. Это многое объясняет. Ленивым движением он вернул томик обратно обладательнице. - Лилс, давай лучше погулять сходим, а? Хоть сейчас! Можно и завтра: я терпелив. Тебе нужно на свежий воздух. А то зачахнешь за своими фолиантами. - Что, подоставать больше некого? - она мило сощурилась, а у Джеймса спутались мысли, когда взгляд его опустился до оголенных девчачьих ключиц. Она, безусловно, была красивая. До безобразия, до безумия красивая. И нет, это не была шаблонная красота, как у моделей с глянцевых журналов, которые так любили читать девчонки в перерывах между занятиями. И уж тем более не как у девушек с макулатуры, которую частенько можно было найти у Сириуса под подушкой или даже у самого Джеймса. Нет, Лили была красива какой-то своей собственной красотой, от которой голову сносило. По крайней мере, Джеймсу. Она была какая-то живая, солнечная, уютная… Ее очень хотелось обнять. Именно обнять. Джеймс не раз сталкивался с резким, непреодолимым желанием прижать девушку к себе, спрятать нос в мягких волосах, которые, наверное, пахли солнцем - так ему почему-то казалось. Когда у нее были распущены волосы, он сходил с ума по ее рыжей шевелюре и правильным чертам лица, по зеленым, как летняя листва, глазам, по игривым веснушкам. А когда она собирала волосы на затылке, как сейчас, ему голову сносило от аккуратной, будто скульптором слепленной, шеи и, если позволяла одежда, от тонких выступающих ключиц. - Джеймс, слушай, может, нам просто переспать с тобой, и тогда ты наконец от меня отстанешь? - ее голос искрил раздражением. От неожиданности Поттер даже вскочил с кресла. Кто б другой спросил, он бы наверняка поддержал правила игры, включился в этот незаурядный флирт, но это была Лили, а Лили не может играть. И с ней так не сыграешь. - Отдаешь себе отчет в том, что говоришь? - Ой, Поттер, я тебя умоляю, - она неверно истолковала его слова. - Да я готова поспорить, что, приди я к тебе в спальню да начни раздеваться, ты бы скорее отправил меня в больницу Святого Мунго - голову лечить. В крайнем случае - к Помфри. Но уж точно не стал бы стягивать с себя штаны. - Это с чего вдруг такая уверенность? А как же твое любимое: бабник, извращенец, озабоченный придурок? - Поттер, - от того, как она это произнесла - как-то по-взрослому, когда понимаешь, что шутки отброшены в сторону, у Джеймса внутри все застыло, - ты меня не тронешь. Столь уверенно она это говорила. С такой же уверенностью Лили обычно отчитывала кого-нибудь на правах старосты. Таким тоном, что с ней невозможно было спорить. Не потому, что страшно было перечить ей, а потому, что вдруг начинало казаться: она абсолютно права - от и до, и парировать ей нечем. - Не сможешь просто, - Джеймсу показалось, что еще никогда в жизни она не говорила с ним так по-доброму, так честно, будто все осторожности и условности были откинуты в сторону. - Я прекрасно знаю о твоих свиданках с другими девчонками. Но я также знаю, что на такого рода свиданку ты никогда не пригласишь меня. - А что если ты не права, и я запросто предложу тебе такое? - его переполняли мысли и эмоции. Ее глумливое отношение к его интрижкам, ее уверенность в собственной неприкосновенности. Ее уверенность в нем. Ему было и обидно, и странно, и радостно одновременно, и он не знал, как объяснить эту смесь чувств. - Не-а, - она отрицательно покачала головой, поджав губы. - Потому что ты хороший, Джеймс, несмотря ни на что. Сказав это, Лили зевнула, прикрываясь ладошкой, и встала с кресла. А Джеймс стоял оглушенный тем фактом, что она назвала его хорошим. Впервые за пять лет - ни наглым, ни заносчивым, самовлюбленным, или глупым, или чего еще похуже. А хорошим… - И ты слишком хорошо относишься ко мне, - продолжила она. - Хочешь ты признать это или нет. Похлопав его по плечу, она пошла к лестнице, ведущей к женским спальням, а Джеймс еще долгое время стоял на том же самом месте в гостиной гриффиндора. В ту ночь он долго не мог уснуть. Он никогда не отрицал для самого себя, что хочет эту девушку. Уж подростковые гормоны в нем играли, или действительно привлекала его Эванс - он и сам точно не знал. Но впервые он задался вопросом: а что если? Он уже не был юнцом, не сведущим в радости физической близости, вот только Лили по-прежнему являлась для него какой-то далекой, несбыточной целью и этим, пожалуй, оставалась для него желанна и интересна. И сейчас он понял, как было глупо думать и фантазировать об этих руках, губах, ключицах… Он бы не посмел - мысль, которая заставила Джеймса глупо улыбнуться. Потому что он - хороший.