Яблочко от яблони...

На какой-то миг Шредер даже опешил. Нет, конечно, он ожидал не слишком радостной встречи, но чтобы настолько… и это при том, что сама же создала ему проблемы. Вспомнив обо всем — особенно сколько пришлось гоняться за этой чертовой сывороткой — ниндзя нахмурился, и Ирма робко попятилась. Она не слишком понимала, почему оказалась именно здесь и с какой стати Эйприл разводит беседы с этим бандитом, вместо того чтобы вызвать черепашек… ну, или полицию хотя бы. Но прекрасно чувствовала, что тихо сейчас точно не будет. И мирно тоже. Она бы охотно спустилась хотя бы этажом ниже, но увы: Шредер крепко держал ее за рукав, а оставлять в его руках любимый свитер не хотелось совсем. Да и руку. — Так у нас теперь приветствуют хозяина и повелителя? — поинтересовался тот неожиданно негромко, сделал шаг вперед — и Ирма была вынуждена последовать за ним. Девушка бросила отчаянный взгляд на Эйприл, мысленно умоляя ее придержать язык и не накалять и без того напряженную обстановку. Увы, Эйприл и в доброе-то время не отличалась сдержанностью, а уж теперь… Ирма поняла это сразу по ее выражению лица и обреченно закрыла одно ухо ладонью; до второго дотянуться удалось лишь локтем. — Хозяина? — Эйприл удивленно подняла брови, и также шагнула вперед, остановившись в каком-то несчастном футе* от гостя. И издевательски улыбнулась. — Ну да, конечно, должен же у этого свинарника быть хозяин. Самый главный свин! Она кивнула через плечо, но увы — уже успела убрать самые вопиющие свидетельства «свинства» — и Ирма ничего не поняла. Как и Шредер, успевший позабыть о последствиях своих активных поисков. — Чего? Это ты мне? — он угрожающе наклонился, почти нависая над Эйприл, уперев одну руку в бок, второй же не забывая удерживать Ирму. Впрочем, та сама забыла вырываться, заинтересованная происходящим. Наклевывалось явно что-то интересное. Что-то, чего она еще не знала — но явно хотела узнать. — А как еще тебя звать после того, что ты учинил? Впрочем, — Эйприл устало выдохнула, почти готовая пойти на мировую, — еще есть шанс исправиться. Метла тебе в помощь. — Исправиться — это хорошая мысль, — кивнул Шредер, пропуская мимо ушей последнюю фразу. — Например, вернуть то, что ты, — он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Эйприл, — посмела у меня украсть. Ирма удивленно открыла рот; глаза за стеклами очков округлились. И самым поразительным было то, что Эйприл и не думала опротестовать такую наглую ложь. Неужели… — Как украла? — сорвалось с языка прежде, чем Ирма успела подумать, а надо ли это говорить. Эйприл раздраженно отмахнулась. — Неважно. А тебе, — повернулась она к Шредеру, что уже требовательно протянул ладонь, — меньше разбрасываться надо вещами, если они тебе так уж нужны. Тем более, такими опасными. Ладно, Сарудзи не нашел.

***

Тем временем Сарудзи внимательно прислушивался к голосам в коридоре, прикидывая, стоит ли выйти. Пока что он узнал лишь мамин: та с кем-то громко спорила, с кем, мальчик пока не понял. А идея оставлять ампулу в непосредственной близости от шкодливого Татсу не казалась ему такой уж хорошей. Может, соседи снова жалуются? Хоть бы… И тут ему показалось, что мама позвала его. Сарудзи хмуро покосился на Татсу и высунулся-таки в коридор. Нет, дверь была закрыта, точнее, полуприкрыта, и мама, судя по всему, была как раз там. — Мам? — нерешительно позвал он. — Ты с кем там? Ответа не последовало. Сарудзи тоскливо оглянулся на свою дверь и шагнул в коридор.

***

— Спорите прям как завзятая парочка, — отметила неожиданно проницательно Ирма. На этот раз на нее сердито оглянулись уже оба. — Заткнись! — произнесли тоже почти одновременно, затем Эйприл зло ткнула Шредера пальцем в грудь: — Так значит, тебя волнует только твоя ерунда — и наплевать, что будет с сыном и со мной, так? Только ты и твои идиотские замыслы? — с каждым мигом она распалялась все сильнее. Ирма прилипла к стене, пытаясь переварить услышанное и на время забыв даже про вопросы. — Вообще-то это идея Кренга, — Шредер махнул рукой. — А, какая к черту разница? Так ты принесешь ее или нет? Мне что, целую ночь тут ждать? Он хотел было добавить, что перекусить бы тоже не мешало. Но не успел. — Значит, тебе нужна эта хрень? — Эйприл резко развернулась и прошла в коридор, едва не столкнувшись там с сыном. — Сару? — растерянно пробормотала она, гадая, сколь много тот успел услышать. — Ты-то как раз и нужен. Принеси вещь, что забыл твой отец. Да поживее. Сарудзи открыл было рот спросить, когда тот придет, но мама выглядела слишком уж раздраженной, и он не решился. Забежал в комнату, бросил настороженный взгляд на Татсу, сидевшего в каком-то шаге от стола. Придирчиво проверил, но нет, банка была закупорена так же, как он и оставлял. И уже хотел было бежать назад, когда Эйприл вошла в комнату. — Нашел? Вот и славно. Давай сюда, — и выхватив ампулу, прямо вместе с банкой, в которую упаковал ее Сарудзи, вышла, захлопнув за собой дверь. Татсу недоумевающе покосился на нее, потом на кузена, но тот, забыв о нем, выскочил в коридор.

***

— Держи, — Эйприл впихнула банку в руку Шредера и, шагнув вперед, подтащила к себе Ирму. Зло сверкнула на него глазами. — Забирай и мотай на все четыре стороны, раз тебя больше ничто не волнует. — Да нет же! — совсем растерялся тот. — Не ничто. Эйприл, я… Ответом стала захлопнувшаяся перед лицом дверь, за которой скрылись подруги. Ни слова, ни взгляда более — словно его тут и не было. Разозленный Шредер ударил по полотну кулаком, раз, другой. Тишина стала единственным ответом. Выбить бы нафиг… да толку-то, раз его все равно не слушают. Его, великого ниндзя, выставили за дверь, как нашкодившего мальчишку… Ну и к черту! Пускай! Сама потом пожалеет. С этими мыслями Саки развернулся и, грубо оттолкнув вышедшего на площадку мужичка, направился к лестнице. Вроде бы все правильно, но… как-то до безобразия мерзко на душе. С чего бы только? Спустившись, он так же зло пнул входную дверь подъезда, выходя на улицу. Было как-то удивительно гадко и… обидно, что ли? Нет, бывало, конечно, что он разворачивался и уходил — на недельку-другую, чтобы успела соскучиться и оценить, кого потеряла… и кому какое дело, что возвращался спустя день-два? Бывало, и Эйприл психовала и не разговаривала с ним, однако ничуть была не против, стоило без слов ее обнять. Да и к чему эти дурацкие слова, словно нарочно придуманные, чтобы запутать еще больше? Она же видит, что нужна ему… а он ей. По-другому и быть не может… или все-таки может? Сейчас все было по-другому, и Шредер затруднился бы с ответом, в чем именно. Да и сильно не желал гадать, широким шагом отдаляясь от подъезда. Снова начал накрапывать дождик, но он даже не заметил этого. Банка оттягивала внутренний карман плаща, но сильнее всего хотелось забросить ее в какой-нибудь мусорный контейнер… а то и вовсе шарахнуть об стену дома. Чертов Кренг со своими дурацкими затеями! Нет бы подождать до завтра… Ну, а теперь точно подождет! Оглянувшись, Шредер перешел дорогу в сторону парка. Кратчайший путь до модуля пролегал чуть правее, но сейчас он не собирался спешить. Он устал, проголодался и менее всего желал терпеть сейчас неуважительное, на его взгляд, отношение. От кого угодно. С него довольно. Вон в той забегаловке неплохо кормят, и пусть только попробуют заикнуться о странном наряде или отсутствии платы…

***

Выбежав в коридор, Сарудзи с огорчением понял, что опоздал. Кто бы там ни был, он уже ушел. Мама же, закрыв лицо руками, присела на так и не поставленную правильно тумбочку возле входа. Тетя Ирма направилась на кухню, неодобрительно качая головой. — Мам, что случилось? — встревоженный Сарудзи попытался заглянуть в лицо Эйприл. — Это ведь папа приходил, да? — догадался он. И правда, кому еще нужно это серебристое вещество? — А сейчас он где? — Мыши съели, — буркнула Эйприл, не убирая от лица ладоней. Предательские слезы катились и катились, и удержать их не получалось никак. Она сама не ожидала, что так получится, и теперь закономерное раздражение мешалось с горечью и… кажется, даже страхом. Вернется ли Саки? Сыну говорить этого она, конечно, не собиралась — как и признавать перед собой. Ушел? Ну и скатертью дорога. Обойдемся… как-нибудь. — Зачем ты так? — огорчился мальчик. — Он очень злился из-за этой ампулы? Но ведь она цела. Эйприл отрицательно мотнула головой. — Или ты на него? — догадался Сарудзи. — Ты поругалась с ним? — Твой папа — редкостный болван! — почти выкрикнула Эйприл. Сердито шмыгнула носом, вытирая глаза. — Эти дурацкие изобретения и приятели ему дороже нас. — Не надо, мам, — не согласился сын. — Он хороший. Он ушел, да? Ты… — сердце мальчика дрогнуло, но он все же собрался с духом и проговорил. — Ты разлюбила его, да? — Да, — Эйприл хотелось поскорее закончить этот разговор.  — Нет! — Сарудзи топнул ногой, сердито сверкнул глазами — неожиданно напомнив отца. — Папа не мог с нами так поступить, это все ты. Я слышал, как ты кричала на него. — Сарудзи, — попыталась урезонить его опешившая Ирма, но мальчик ее не слушал. — Уйди, — отмахнулся он от попытки остановить его, обнять за плечи. — Оставь меня в покое! И выскочил в подъезд. Подхватившись, Эйприл бросилась за ним, но не успела. Громко хлопнула дверь. Покачав головой, Ирма вышла вслед за подругой, ненавязчиво потянула ее за локоть обратно в комнату. — Ничего с ним не будет, еще светло совсем, — попыталась успокоить она Эйприл. — Развеется и вернется. А тебе нельзя волноваться, — нахмурив брови, она продолжила. — А малыш… он тоже этого психа? Эйприл, всхлипнув, кивнула. Опустилась на диван, зажала меж коленями дрожащие руки. — Дела… Ну, ему тоже полезно проветриться, — сделала глубокомысленный вывод Ирма. — А ты посиди, отдохни. Сейчас чаю сделаю. Она скрылась на кухне, а когда наконец вернулась, расслышала, как Эйприл что-то недовольно пробормотала себе под нос. Ирма была почти уверена, что в адрес Шредера. И тон, каким это было сказано, говорил вовсе не о «наплевать», сказанном напоследок. — А ведь ты соврала ему, подруга, — покачала головой Ирма. — Мальчишке своему. Зря ты… — Нет! — зло выкрикнула Эйприл. — Он пустоголовый болван, не ценящий никого и ничего. И мне совсем не жаль… — И себе тоже, — Ирма поднялась и направилась на кухню, ничего больше не добавив. Принесла две чашки, одну из которых протянула Эйприл. И пока та пила, время от времени хлюпая носом, боролась с любопытством — как же так все это вышло. Она точно знала, что сейчас не время, да Эйприл и не скажет. Может, потом…

***

Про Татсу позабыли все, и он отчетливо почувствовал себя лишним. А после того, как сбежал Сарудзи — тем более. Теперь его мама громко всхлипывала в гостиной, а чужая тетя успокаивала ее. В горле застрял горький комок. Его ведь тоже ищут, наверное. Или же папа только сердится? Татсу решительно кивнул своим мыслям. Вот найдет их, тогда и посмотрим. Он сунул в карман что-то, подхваченное с кресла, на котором сидел, припрятанное до поры, и тихонько выскользнул в коридор, а затем, натянув кроссовки, и в подъезд. Его ухода никто не заметил.