Dead inside

Now I've become just like you My lips feel warm to the touch But my words seem so alive My skin is warm to caress I'll control and hypnotise You've taught me to lie without a trace And to kill with no remorse On the outside I'm the greatest guy Now I'm dead inside! Muse «Dead inside».

Привычным движением Шерлок затянул на предплечье жгут и аккуратно ввел в вену иглу. Легко надавил на поршень, ощущая несильное жжение в районе укола, от которого по руке, а после и по всему телу, медленно расползлось блаженное онемение. Сегодня Холмс увеличил дозу почти вдвое. О последствиях он станет думать потом, если это самое «потом» у него будет. — Зависимость? — Шерлок скривил губы. — Чёрта с два. Я просто хочу, чтобы… Фразу он не закончил. Вместо этого, с глубоким вздохом закрыл глаза и расслабился. Погружаясь глубоко в Чертоги. В то самое место, куда в последнее время ходил слишком уж часто. Под тонкое пальто тут же проник холодный ветер, мелкая изморось коснулась щек. Шерлок грустно усмехнулся: здесь, на крыше Бартса, всегда все ощущалось реально. Даже слишком. На черном гудроне все еще виднелись следы крови. Шерлок знал, что на самом деле их давно уже смыли, а если бы и нет, за три года дождь уничтожил бы любые материальные свидетельства того, что здесь произошло. Но Холмс никак не мог забыть маслянистую лужу, растекающуюся из-под черных волос и остановившийся, стеклянный взгляд темно-карих глаз. В них тогда отражалось небо. Свинцово-серое, равнодушное. Что за дело небу до еще одного человечка, испустившего дух? Оно видело столько смертей! Шерлок опустился на корточки, стянул перчатку и медленно провел пальцем по едва заметному бурому пятну. Руку обожгло несмотря на окружающий холод. — Джим, — позвал он, прекрасно понимая, что ответа не будет. И безнадежно добавил. — Пожалуйста… С того дня, когда в одном из видений Шерлока Джон столкнул Мориарти с обрыва в Рейхенбахский водопад, Холмс не мог найти Джима даже в Чертогах. Его просто не было, совсем нигде. И это сводило Шерлока с ума. И он экспериментировал со стимуляторами, смешивая несочетаемое и каждый день увеличивая дозу. В надежде сломать барьер, который скрывал от него его главного врага. Но пока успешно получалось ломать лишь себя самого. Трижды его откачивали в последний момент. Шерлок вырывался из рук врачей, крушил медицинское оборудование, разбрасывая капельницы, и требовал оставить его в покое. Твердил, что должен вернуться, что почти нашел… Майкрофт смотрел на брата-наркомана совершенно больными глазами и, вопреки своей привычке, молчал. Никаких нотаций и нравоучений, никаких упреков. Кажется, он понимал. А может, все еще терзался чувством вины, но и об этом Холмс-старший не говорил тоже. Ограничившись единственной фразой тогда, в самолете: «Это моя вина. Я должен был предвидеть». Джон, напротив, молчать не собирался. Он изводил Шерлока упреками, пачками притаскивал ему рекламу различных реабилитационных программ для наркозависимых, терзал Лестрейда, требуя привлечь Шерлока к расследованию. Надеялся, что занявшись работой, лучший друг хотя бы на время оставит пагубную привычку. Как на грех, интересных дел у Лестрейда давно уже не случалось. А может, Шерлоку они просто казались неинтересными. Ни одно дело не занимало его полностью с тех пор, как умер единственный человек, способный заставить его мозг трудиться с полной выкладкой. — Джим, — тихо повторил Холмс, гладя кончиками пальцев пятно засохшей крови. — Если бы я мог переиграть нашу тогдашнюю встречу! — То что было бы? — вдруг раздался холодный голос за его спиной. Шерлок поспешно вскочил на ноги и обернулся. Мориарти сидел на краю крыши, на том самом месте, что и три года назад. У детектива перехватило дыхание. Он понял, что не в состоянии произнести ни слова — и просто шагнул к своему единственному достойному врагу. — Скучал по мне? — глумливо проговорил Мориарти. И скорчил презрительную гримасу. — Во что ты превратился, Боже… Смотреть тошно! Шерлок вдруг осознал, что ни пальто, ни пиджака на нем больше нет, а закатанные по локоть рукава рубашки не скрывают свежих и полузаживших следов от многочисленных уколов. — Скучал, — хрипло сознался он. И подошел вплотную, остановившись всего в шаге от Джима и глядя на него сверху вниз. — Подумать только, — Мориарти издевательски ухмыльнулся. — До тебя лишь сейчас дошло? Не стоило меня обманывать. Лучше бы ты разбился тогда при падении. — Я люблю играть по собственным правилам, — Холмс поморщился. — А ты пытался навязать мне свои. — И я это сделал, — Джим рассмеялся. — Бедный глупый Шерлок, ты так и не понял? Я знал, что ты обманешь! Что вы с твоим занудным старшим братцем заранее придумаете, как выбраться из моей ловушки. А еще я знал, что ты все равно в нее угодишь. То есть — что уже угодил. Когда впервые услышал обо мне. Шерлок нахмурился и приготовился по привычке возразить. Но понял, что не может. Потому что криминальный консультант был прав во всем. — Я все равно убил тебя, Шерлок, — Джим поднялся с парапета и встал рядом с противником. — Даже вернее, чем если бы ты разбился, прыгая с крыши. Потому что тогда погибло бы только тело. Даже твоя репутация, которую я так старательно подрывал, восстановилась сама собой, стоило всем счесть тебя мертвым. Но посмотри на себя сейчас! Ты уничтожен морально и физически. Холмс лишь вздохнул. Спорить по-прежнему было не о чем. — Ты умрешь от передозировки, — криминальный гений продолжал глумиться. — И никто не вспомнит о твоей гениальности. Жалкий наркоман, ты больше не вызовешь ничьего восхищения. Только брезгливую жалость. Твои близкие поплачут, конечно —, но все равно испытают облегчение, что больше не нужно с тобой возиться. Даже твой фанклуб — этот, как его… «Пустой катафалк»? — распадется. Потому что кому интересен сторчавшийся слабак? Они найдут себе кумира поинтереснее. — Может, даже тебя? — Шерлок закатил глаза. — Будут пытаться доказать, что ты выжил. Вот только я точно убедился, что это не так. Три года, Джим. Я сделал все, чтобы убедить хотя бы себя самого, что ты можешь быть жив. Что, снеся себе выстрелом половину черепа, ты каким-то образом мог выжить. Но ничего не получается. Я не вижу способа — ни одного.  — Пустая трата времени, — Мориарти брезгливо поморщился. — И это единственное, чем ты занимался в последнее время? Принимал наркоту и думал над задачей, которая не имеет решения? Сколько ты уже не брался ни за какие расследования? — Неинтересно, — сознался детектив. — Банальные случаи никогда не привлекали моего внимания. А небанальные… — Были моими, — Мориарти понимающе кивнул и снова засмеялся. — Видишь? Я ведь тебе говорил: мы обречены быть вместе, ты и я. Твой песик, Ватсон, оказал тебе хреновую услугу, когда вмешался в наш — только наш — спор на краю пропасти над водопадом. Надо было закончить все тогда, Шерлок. — Надо было, — согласился Холмс. — Ты еще можешь, — злодей-консультант махнул рукой в сторону края крыши. — Давай. Все как тогда, только братец тебя на сей раз не подстрахует. Сделай это, потому что иначе ты от меня не избавишься. — Вместе? — Шерлок сжал его ладонь и потянул к парапету. — Раз уж, как ты сказал, мы навсегда связаны. — Можно и так, — Джим ухмыльнулся. — Я все равно давно мертв. Существую только в твоей голове — так почему бы и не составить тебе компанию? Оба консультанта, держась за руки, одновременно шагнули к краю крыши. Еще пара дюймов, и парапет под их ногами сменится воздухом. Который, как известно, поддержкой телу служить не может. — Стой, — вдруг попросил Шерлок. — Дай мне еще минуту. — Что такое? — Мориарти скорчил гримасу. — Снова пытаешься меня надуть? — Нет, — Холмс чуть сильнее сжал его руку. — Просто хочу успеть сделать кое-что. То, чего не сделал раньше. И жалел об этом все три года. С этими словами он потянул соперника на себя и поцеловал в губы. Джим не отстранился, даже чуть приоткрыл рот, позволяя языку Шерлока проникнуть внутрь, но этим его участие в поцелуе и ограничилось. Отвечать он явно не собирался. Когда Холмс оторвался от него, с трудом переводя дыхание, Мориарти лишь приподнял брови. — Жалел все три года? — с ухмылкой поинтересовался он. — Серьезно? Шерлок пожал плечами. Какой смысл скрывать от него правду — он ведь все равно давно мертв. Что изменится от того, что Холмс сознается? — Да, — он вздохнул. — Я тогда даже не задумался, как сильно мне будет тебя не хватать. А если бы понял раньше… кто знает, вдруг таким образом я бы тебя удержал от самоубийства? Ты ведь пришел на крышу с намерением застрелиться, а я сообразил это только когда было уже поздно. Ухмылка Мориарти стала болезненной. — Может, и удержал бы… — протянул он. — Даже наверняка. Шерлок глубоко вздохнул и снова потянулся к нему. На сей раз Джим подался навстречу и поцеловал его с таким энтузиазмом, что детективу показалось, будто он уже падает. Время остановилось, остались только руки Джима, беспорядочно гладящие его по плечам, обжигая огнем сквозь тонкую ткань рубашки. Заставляя забыть и про порывы ледяного ветра, и про пропасть глубиной в несколько десятков футов под ногами. Шерлок целовался так, как можно делать это лишь последний раз в жизни. Тем более, что так оно и было. Осталось лишь чуть податься вперед, теряя твердую опору — и полететь вниз. Прямо так — не прерывая контакта губ. Пока удар об землю не положит конец всему. Но Джим внезапно предугадал его намерение и резко дернул противника в противоположную сторону, так что они оба свалились на крышу в нескольких шагах от края. Мориарти тут же поднялся и протянул руку Шерлоку, помогая встать на ноги. И лицо его впервые в жизни было убийственно-серьезном. Ни кривляния, ни ухмылок, ни тени насмешки. — Почему? — хрипло спросил Холмс, с трудом восстанавливая дыхание. — Ты ведь хотел, чтобы я упал. — Я передумал, — голос Мориарти тоже звучал очень серьезно. — Но почему? — тупо повторил детектив. Он ничего не понимал. Горькая усмешка Мориарти стала ему ответом. — Да потому что я — не ты, — взгляд криминального гения был совершенно нечитаемым. — Потому что не позволю тебе убить себя только из-за того, что ты не видишь смысла жить. — А я тебе позволил, — с тоской проговорил Шерлок. — Не догадался, не смог раскусить твой план. — Муки твоей совести — это только твои проблемы, — Джим поморщился. — Мне нет до них дела, Шерлок. Но до тебя самого есть. Вернись — и живи! Пройди курс лечения, вспомни, что ты достоин зваться гением. Стань снова тем человеком, которого я всегда уважал — помимо всего прочего. И кого считал единственным, заслуживающим моего внимания. — Джим, — безнадежно проговорил детектив. — Я… На лице Мориарти снова появилась его фирменная полубезумная улыбка. И он протянул тоненьким голоском, точно так же, как тогда, три года назад: — Ради меня. Пожа-а-алуйста! А потом поднял руку и отвесил Шерлоку сильнейшую пощечину. Детектив моргнул — и открыл глаза. Яркий свет больничных ламп, сменивший серое небо над Бартсом, тут же ослепил. — Он очнулся, — проговорил Ватсон, опуская руку, занесенную для второй пощечины. — Слава Богу. — Джон? — Шерлок понял, что голос отказывается ему служить. — А ты кого ожидал увидеть? — фыркнул тот. — Чёрт возьми, Шерлок! Сколько можно-то? Когда-нибудь эта дрянь тебя убьет! Мы даже опасались, что уже… Детектив несколько раз моргнул, чтобы сфокусировать взгляд. За спиной у Джона стоял Майкрофт. Лицо его было серым и осунувшимся. Казалось, брат постарел на несколько лет. — Тебе надо лечиться, Шерлок, — устало проговорил Холмс-старший, заметив, что младший смотрит на него. — Да, — хрипло проговорил детектив. — Я буду. И снова закрыл глаза. Джон что-то говорил про то, как он рад, что его друг наконец принял такое решение, и как было бы хорошо, если бы он его еще и выполнил. Но Шерлок его почти не слышал: в его ушах звучал другой голос. «Вспомни, что ты достоин зваться гением. Стань снова тем человеком, кого я считал единственным, заслуживающим моего внимания». «Так и будет, — мысленно проговорил детектив, обращаясь к призраку из своей головы. — Хотя это и означает, что больше я тебя никогда не увижу». * * * — Ты гений, Шерлок! — Лестрейд защелкнул наручники на запястьях хмурого молодого мужчины. — И как ты только догадался, что надо проверить именно парикмахерские? Грег почти мечтал, чтобы детектив сказал что-нибудь про отсутствие мозга у полиции или хотя бы, как часто делал это раньше, принялся рисоваться, напрашивались на комплименты. Но тот лишь посмотрел сквозь инспектора совершенно пустым взглядом и сухо выговорил: — Обращайся. После чего развернулся и пошел прочь. — В последние полгода фрик меня пугает, — пробормотала Донован, глядя вслед Шерлоку. — С тех пор, как выписался из того медицинского центра, похож не то на робота, не то на зомби. Грег только вздохнул. Гений Холмса-младшего словно стал еще ярче. Он раскрывал любое дело прежде, чем сам Лестрейд или любой из его людей могли сообразить, с какой стороны к нему подступиться. Но на живого человека походил мало. Хотелось взять его за руку и проверить пульс. Чтобы убедиться, что кожа детектива теплая, а сердце по-прежнему бьется. Потому что было похоже, что Шерлок мертв изнутри.