Братский комплекс

Они спаррингуются уже четверть часа, и это невыносимо. Леонардо дерется с легкой улыбкой на губах, словно потуги брата его забавляют. Словно взмокший Рафаэль не представляет ему никакой угрозы. Раф быстро заводится — с пол-оборота, стараясь метить не столько в болевые точки, сколько в лицо. Стереть с губ наглую, предназначенную именно ему усмешку. Пусть Лео сердится, злится, утирает окровавленный рот и звереет вместе с ним. Леонардо уворачивается. Опять. У него слегка прикрыты глаза, сталь поет в крепких руках. Он и не думает ранить Рафа — попросту уклоняется от яростных атак и намеренно бьет по железным пластинам защиты. Рафаэль видит это. И это выводит его окончательно. Когда-то давно они были равны. Лео — худой и жилистый, с мозолями от катан, и Раф — крепко сбитый, переросший старшего брата на полголовы. Когда-то давно они тренировались — по-настоящему, с кровью, с синяками, порой и с переломами. Когда-то Лео умел выигрывать за счет всей своей силы. Сейчас он все еще ниже Рафаэля, куда тоньше и хилей. И хоть под его кожей все также бугрятся литые мускулы, Раф зашел еще дальше. Сейчас он больше напоминал атлета, нежели ниндзя, и был по праву самым внушительным среди братьев, особенно если вспомнить верзилу Донни, полагающегося на интеллект, и коротышку Майки, полагающегося исключительно на скорость ног и рядом стоящего. Но Рафаэль — не они. Он всегда был ведущим, в детстве, когда все казалось простым и понятным. Но в день их пятнадцатилетия недвусмысленно обозначился лидер среди братьев. В тот день они стали не просто семьей, но командой. А в любой команде должен быть командир. И им стал не Раф — Лео. Твердый, упертый Лео, со сталью в руках и во взгляде. — Не обижайся, Раф, - вот, что он сказал ему тем вечером. Рафаэль не обиделся — он обозлился, и, не способный смириться, поклялся превзойти Леонардо. Возможно, где-то в глубине души он понимал, что Лео стал лидером не за чертовы красивые глаза. Старший по возрасту и духу, готовый жизнь отдать за всех них и каждого в отдельности, Леонардо был отличным стратегом и бойцом. На роль командира он подходил по всем параметрам. Рафаэль думал об этом. Долго. И единственный вывод, который напрашивался, был до ужаса прост: он не хочет, чтобы Лео рисковал собой. Конечно, было в его враждебном настрое против брата и что-то от старых детских обид, но по большей части… Ведь главный всегда несет большую ответственность, чем остальные члены команды. Раф не хотел быть чужой проблемой, не хотел быть тем, за кого надо беспокоиться. Он тоже рвался защищать — несуразного Донни, простофилю Майки и до чертиков самоуверенного Леонардо. Леонардо, который не умеет думать о себе, Леонардо, который больше, чем другие нуждается в том, кто сумеет заслонить его от атаки и принять все на себя. Разумеется, Раф старался не признаваться себе в этом. Старался повторять, что Леонардо — не лидер, не должен быть им. И добивался силы — всего лишь затем, чтобы когда-нибудь его признали сильнейшим. Сегодняшним днем цель по-прежнему не давалась в руки. Рафаэль все еще старался — старался превзойти брата, плюнув на все, что произошло в прошлом, даже на то, что чертов Леонардо ему и не брат вовсе. Это не меняло положение дел. Кровные узы стали несущественны под натиском желания добиться результата. Раф и впрямь стал сильнее, этого нельзя было отрицать. Ко всей досаде сильнее стал и Лео, который задрал планку собственных возможностей так высоко, что порой Рафаэлю приходилось прыгать выше собственной головы — лишь бы достать до нее. К слову, голова самого Леонардо едва дотягивала ему до линии глаз, скрытой алой повязкой. Не особо высокий, сильный, как черт, он бил едва ли в половину возможностей. Меч соскальзывал со стального наколенника, рубил по плечевому доспеху и совсем не целился в незащищенные руки или шею. — Какого черта ты бьешь в полсилы? — рыкнул Рафаэль, окидывая Лео презрительным взглядом. Нахал. Гребанный несгибаемый — и одновременно жутко гибкий брат. — Ты хочешь соскребать себя с пола? — лидер улыбнулся еще шире, сверкнув глазами из-под повязки. Короткое лезвие прошлось по длинному — Лео вновь отразил атаку и игриво пнул стопой в бедро брата, отталкивая от себя. — Не усердствуй так. Если устал, можем отдохнуть, — несмотря на улыбку, говорил он серьезно, с неподдельным беспокойством глядя на тяжело дышащего брата. Тем самым разъярив его до предела. — Без тебя разберусь! — страшно закричал Рафаэль и вновь налетел на утратившего былую веселость Лео. — Эй, остынь, — в считанные минуты лидер прижал его лицом к стене, не выпуская из захвата. — Пусти, — напрягся Рафаэль. Чужое дыхание опаляло ухо, сильные пальцы сжимали его запястье, а одна из катан была недвусмысленно близка к ключицам. Похоже, Рафу удалось заставить Леонардо опасаться его. — Я ведь не смеюсь над тобой, Раф. Напротив — признаю, что твой потенциал куда больше моего. Тебе просто нужно его раскрыть, — вновь начал лидер виноватым тоном. Рафаэля вмиг отпустило чувство злобы. Стало немного совестно. Слова не торопились находиться. Прочный захват все больше напоминал осторожное объятие, такое, будто Раф был способен в любой момент оттолкнуть брата. Медленно рука с катаной опустилась, оружие отправилось за спину, в ножны. Освободившаяся кисть несмело легла на крепкое плечо. Рафаэль по-прежнему был развернут к стене и не пытался отойти — стоял, как вкопанный, стараясь разобраться в собственных ощущениях. Грудь все еще тяжело вздымалась, а влажные ладони сжимали клинки. — Ты всегда был сильным, Раф. Правда… Последние годы Сплинтер не ставит нас сражаться против друг друга. Ты… Ты борешься не для того, чтобы отточить навыки, — в голосе зазвучал знакомый смех и Рафаэль облегченно выдохнул. — Просто порой мне кажется, что ты хочешь меня убить. Леонардо глубоко вдохнул, грудью задев спину Рафаэля. Захват на запястье не слабел, предвещая скорые синяки. Неожиданно Рафу подумалось, что это непристойно. Хмыкнув, он попытался ответить что-то едкое и опровергающее, как умел делать Донателло. Но едва не поперхнулся словами — его нагого плеча коснулась голова. Чужая челка приятно заскользила по разгоряченной коже. Леонардо расслабленно уперся в него лбом и, отпустив покрасневшее запястье, собственнически обхватил Рафа поперек груди. — Не обижайся, — опять зачем-то попросил Лео, шумно дыша ему в шею. От таких нехитрых манипуляций вдоль позвоночника Рафа прошла приятная дрожь. — Мне не пять лет, Лео, — наконец, сказал он и, заткнув клинки за пояс, накрыл ладонь брата своей. Происходящее все еще казалось ему слишком интимным, однако было лучшим из возможных исходов. Лео был своего рода кинестетиком, хорошо чувствующим язык тела, а также активно его использующим. Сейчас Леонардо просил у него прощения. Раф это прекрасно понимал, разворачиваясь к брату лицом, чьи руки моментально отпрянули. А еще Раф понимал, что вот такой, побежденный и чуть испуганный Лео ему нравится немного больше, чем обычный, стойкий и беспрекословный командир. Склоняясь над застывшим лидером, Рафаэль впервые за несколько лет чувствовал вкус справедливой, честной победы над ним. Через секунду это уже не имело смысла.