Нельзя со всем смириться

***

POV Влад Слегка подтаявший на поверхности снег противно хрустел под ногами, а я всеми силами пытался не обращать внимания на этот хруст, вплотную втягивая в легкие табак. Всегда ненавидел хруст снега, ощущение будто идёшь по чьим-то костям. В ушах до сих пор стоял шум, что являлось последствием вечеринки, с которой мне удалось благополучно свалить. Она была на квартире друга, сейчас мои сверстники называют подобные мероприятия «вписками». Мне это слово просто на слух неприятно, слишком пафосное, как кажется. Хотя, если подумать, то кому как не мне знать о том, что такое пафос. Мороз щипал щёки и уши, ведь я просто на дух не переношу шапки и не собираюсь их носить, даже в сорокаградусный мороз и меня никогда никто не заставит. Вечно упёртого барана. Ходьба пешком всегда успокаивала нервы, лучший способ побыть наедине с собой, что бывает довольно редко. И плевать, что я уже около часа бреду пешком домой с другого конца города, хотя мог бы ехать в дорогой, но до тошноты отвратной машине, подаренной мне заветным папашей. Мимо со свистом проносились машины, но я шёл по тротуару, не обращая внимания в сторону дороги, полностью погружённый в свои мысли. Намного больше сейчас меня привлекало солнце, которое касалось нижним краем горизонта, предвещая начало сумерек. Славно наблюдать за тем, как множество облаков покрываются разнообразными цветами, а на другом краю неба появляется блеклый серп месяца. Красиво. Да уж, рассуждаю сейчас как ванильная девочка семиклассница. В голове обрывками проносились моменты той ночи в спортзале, хотя с того момента прошла уже неделя. И я уже неделю всё никак не могу врубиться, почему у меня не получается забыть всё это, нет не это, а эту. Эту паиньку Стешу Емельянову. Я всегда понимал сразу, когда нравился девчонке, видел по глазам. Но Стеша... она влюбляется в меня. В меня. От которого ей надо бежать со всех ног. Маленькая, наивная невинность, которую стоит только поманить и она пойдёт с тобой на край света, потому что верит тебе, верит, глупая. Да, признаю, мне не стоило целовать её тогда, но в тот момент мною управлял далеко не мозг. Как вспомню её доверчивый взгляд, как вспомню то, как она доверяет мне. Ледяная дрожь проходит по телу. Ведь я, урод, хотел с ней поиграть, как со всеми предыдущими девками, поиграть и выбросить. Хотел изменить, сделать её более раскрепощенной, узнать, узнать её настоящую и... выбросить. НО! Впервые в жизни девушка так на меня смотрит, впервые она доверяет мне полностью, и я верю ей, и не могу не смотреть на её тонкие запястья и не могу не дотрагиваться до её дрожащего тела и не могу сдержать себя, когда она сама дотрагивается до моих губ своими. По нравоучениям моего “любимого” папочки, я всю неделю как проклятый ходил на дополнительные занятия и упорно игнорировал Емельянову, а к ней меня тянет словно магнитом. Блять, да я уже словно бредить ею начинаю, вижу её серо-голубой наивный взгляд, и по телу пробегает нервная дрожь, а вдобавок ко всему в голове образуется каша. И ещё, мне даже самому себе признаться стыдно, что перед тем как увидеть её, я как придурок, блять, начинаю поправлять одежду, приглаживать волосы, стряхивать невидимые глазу пылинки. Идиот! Самому противно! Всеми силами я делал, и буду продолжать делать вид, будто ничего не произошло и не общаться с ней, даже взглядами. Чёрт! Я знал, что эта дибильная жажда вывести её на эмоции не закончится ничем хорошим. Мой очередной загон, ведь я же сдохну, если не сделаю этого, да? Доволен, Краснов? Узнал её, вывел на эмоции и теперь начинаешь в ней тонуть. Не хватало мне ещё влюбиться и насрать на то, что я не верю в любовь. Ну, правда, ведь всё это бред, химия, физическое влечение и ничего больше. Любви нет! Приблизившись к воротам элитного дома в центре города, который являлся моим, я неспешно смёл снег с деревянной лавки ладонью и уселся на неё, доставая пачку сигарет с кармана. - Последняя, - тихо пробубнил я себе под нос, зажимая сигарету в зубах, и попутно закидывая пустую пачку в мусорку. Да, Владик, ты купил эту пачку сегодня утром. Когда-нибудь наступит день, что я просто сдохну от переизбытка табака в организме. И буду рад, честно. Я зажёг сигарету и втиснул обмерзшие руки в карманы парки, оглядывая заученный район уставшим взглядом. Выпуская дым через ноздри, я продолжал выкуривать сигарету, сжимая её губами. Руки замерзли настолько, что я был не в силах даже держать сигарету в руке. Вообще, я готов замёрзнуть здесь окончательно, спать на этой лавке, на снегу, не чувствовать своих ног от холода, только бы не заходить в квартиру и не видеть мать. Не видеть её глаз, которые, кажется, залиты этой проклятой водкой. От запаха спирта, которым пропитана вся квартира, хочется разорвать кожу на своей груди. И самое хуёвое это то, что ты ничего не можешь сделать, ничего. Мне надоело бороться с этим с двенадцати лет и как придурок верить в чудо. Почему нельзя сделать так, чтобы с этой минуты меня просто не существовало, и мне не надо было идти туда.

***

Поднимаясь в лифте я невольно вспомнил Стешу, снова. Чёрт! Она что поселилась в моей голове? Никогда не думал о девчонке больше двух дней. Кстати, до сих пор помню, что у неё духи с ароматом малины. А я ведь с детства люблю малину, помню, как с родителями, когда они ещё были вместе, мы каждое лето ездили в лес за малиной, а я, мелкий, втихаря кушал её, прям в лесу, нечистой. Они ругались и смеялись с меня, обнимались и были счастливы. Вместе. Вместе. Вместе, сука! Я нервозно провёл рукой по волосам, всеми силами пытаясь отогнать от себя нахлынувшие воспоминания, которые уже давно и, как можно глубже закопал в своей памяти. Дверцы открылись, и я искрой вынесся с лифта, направляясь к дверям своей квартиры, рефлекторно глянув на дверь в квартиру Емельяновой, понятия не имею почему. Я тихо зашёл в квартиру, тихо закрыл двери, так же тихо снял парку и обувь. Ни в одной комнате не горит свет. На часах начало восьмого, по-моему, рано для сна. А ну, конечно, для матери не рано. По пути на кухню я споткнулся об чью-то обувь. Ну, теперь всё понятно. Меня уже, блять, начинает тошнить! Я включил свет на кухне и услышал какие-то недовольные пьяные стоны. Кровь стала закипать, руки сами сжались в кулаки, а челюсти стиснулись так, что, казалось, в мозг отдаёт. Немое сердце стало колотиться и мне просто захотелось разнести в клочья двух мужиков и женщину, которые сидели за столом, положив голову на свои руки. Они спали, спали, мать его! - Какого хрена, вы здесь делаете? - прокричал я и, что есть дури, ударил кулаком по столу, что аж несколько пустых бутылок с грохотом упали на пол, вместе с пустыми коробками от пиццы. Один мужик поднял голову и посмотрел на меня косым взглядом, издав какой-то нечеловечный стон, следом за ним те же действия проделали и взъерошенная, неопрятная женщина и ещё один мужик. Какие же до боли знакомые рожи! - Так мы... день... рождения Ани... отмечали, - хрипло пробубнила женщина и улыбнулась пьяной улыбкой, вызвав у меня рвотный рефлекс. - А ты... сынок ведь? Владик? - У моей матери день рождения летом! - злостно проорал я, и за шиворот поднял двух мужиков, толкнув их выходу. - Пошли вон! Сука! - я не понимал, что происходит, я не мог контролировать себя. Влад, главное не убить их! Надо держаться! Запах спирта смешанного с табаком резал ноздри, а я, кажется, взорвусь от злости сейчас. Господи, как же хочется кричать. Кричать от всего, всего, что происходит, разорвать кожу на своей груди, бить в стену кулаками, пока они не превратятся в кровавое месиво. Хочется просто открыть окно и выйти туда. Ненавижу! Ненавижу всё! Это предел, предел чувств, предел боли, предел всего! Я не могу так больше! Не могу! - Пошли вон!!! - разрывая глотку, проорал я и силой вытолкал их всех за двери, выпинав их обувь и верхнюю одежду в подъезд, нахрен! Даже не закрыв на ключ двери, я пошёл в комнату матери, с ноги открыв дверь. Она лежала на кровати в неестественной позе, зажав в руке осушённую бутылку мартини, с закрытыми глазами. - Мама! - крикнул я, получив в ответ игнор, она лишь повернулась на другую сторону и обняла эту чёртову бутылку, блять! Набрав полные лёгкие воздуха я поднёсся к матери, силой выдернул бутылку с её руки и со всей дури кинул её в стену. Она разбилась на множество мелких осколков, рассыпавшись по полу. Она всё равно не проснулась. Твою мать, это насколько надо нажраться, чтобы так крепко спать. Всё! Терпеть дальше выше моих сил. Сейчас захотелось выпустить наружу слёзы, которые копятся уже шесть лет. А я ведь ни разу не пустил слезу за все шесть лет. И не будет этого! Не будет, сука! Я сильный! Я справлюсь! В порыве, я не понял, как оказался на кухне, не понял, как достал всё спиртное, которое есть в квартире, из шкафов и стал всё подчистую сливать в умывальник. Оставалось две бутылки, когда я услышал голос матери: - Что ты творишь? - я развернулся, мать стояла около стола, под глазами синяки, грязные волосы собраны в растрёпанный пучок, надеты на неё джинсы и старая застиранная кофта. - Ты бы хоть кофту переодела, мам, - обречённо проговорил я, смотря ей прям в глаза, стараясь там разглядеть хоть каплю совести или сожаления. - Посмотри на себя... - Я спросила, что ты делаешь, гад? - прокричала мать, указывая взглядом на предпоследнюю бутылку спиртного в моей руке. - Ты больше не увидишь этого, поняла? - я открыл эту бутылку и, кинув крышку на пол, стал сливать содержимое в умывальник. - Не смей! - во весь голос прокричала мать и поднеслась ко мне, повернув меня за плечи, я же оттолкнул её от себя и продолжал сливать жидкость. - Я тебе сказала, прекрати, щенок! - я застыл на месте и медленно развернулся, когда она схватила с кухонной тумбы нож. Что, блять? Она, действительно, схватила нож! - Поставил на место, то, что у тебя в руках, - медленно процедила она, сжимая в руках кухонный нож, а глаза её заблестели от слёз. В этот момент сердце будто остановилось, дыхание прервалось, а грудь стала гореть огнём от боли. Я исподлобья глядел на мать, в её глаза, пустые и неродные глаза. Меня кинуло в дрожь, слезы накатились в углы глаз, а почти опустошенная бутылка сама выпала из онемевших рук. Я не мог! Не мог больше находиться здесь, всё, всё здесь было пропитано этим запахом. Даже мать, которая была готова убить меня сейчас из-за бутылки. Господи, почему так больно? Почему? Я медленным шагом обошёл мать, поплелся к дверям и, натянув кроссовки, вышел из квартиры, даже не заметив то, что нахожусь в одной футболке и джинсах. Захлопнув за собой двери, я тяжело выдохнул, всеми силами сдерживая эмоции, кажется, я умер, внутри. Всё! Не могу, не могу сдерживать всё, что идёт изнутри. Я, со всей силы ударил кулаком правой руки в стену. Почувствовал боль, с первого удара разбил костяшки на руке. Ударил левой рукой, ещё раз, потом снова и снова. Её пьяный взгляд стоял перед глазами, а тот момент как она взяла в руки нож, укоренился в моей памяти. Хотелось заорать так, чтобы разорвать в кровь голосовые связки. Я не стал ждать лифт, а может и вовсе забыл о его существовании, ринулся по лестнице вниз, не замечая ступеней, не замечая стен, ничего вокруг не замечая, я вынесся на улицу и меня моментом обдул ледяной ветер, обжигая лицо и оголённые руки. Я взялся за голову, пустив две руки в свои волосы, поднял голову в небо. Всё такое мерзкое! Небо, снег, эта деревянная лавка, всё мне противно, всё! Я сел на корточки, продолжая держаться двумя руками за голову.

***

POV Стеша Этот выходной, был лучшим днём за всю неделю, потому что родители укатили к друзьям на дачу с ночевкой. Я ликовала, весь день гоняла балду, слушала музыку и, как дура, весь день зависала на странице Влада во всем известной российской соц. сети. Господи, ну почему? Почему он меня игнорит после того, как нас закрыли. А, ну да, конечно, я ведь забыла, он же мне не пара. Всю неделю не пропустил ни одного дополнительного и даже не смотрел в мою сторону, засранец. Ещё и тут меня избегает, небось. Потому что я ни разу не видела его в подъезде или же на улице. Всё никак не могу понять, почему я вечно о нем думаю, и никак не могу забыть аромат его духов, а вкус губ подавно. Я ведь головой всё понимаю, Влад Краснов не будет встречаться с такой девчонкой как я. А тем более, никогда не влюбится. Потому что, во-первых, он не умеет любить, а во-вторых, потому что я это я. Под вечер Стеша решила испечь блинчиков. Ну, естественно, это ведь нормально! Все адекватные люди готовят в девять часов вечера. Я носилась по кухне, словно умалишённая в приготовлении блинов. К сожалению, как говорится, первый блин комом, поэтому мой пригорел. Ну, ничего! Это нормально. Вся кухня затянулась дымом и я, убрав этот горелый блин и выключив газовую плиту, подбежала к окну, чтобы открыть его и хоть немного проветрить комнату. Но! Когда я подбежала к окну, мне стало плевать на этот дым и на эти блины и вообще на всё, что было вокруг. Я увидела Влада, стоявшего на улице, около дверей в подъезд. Господи, он больной? На нём одна футболка тоненькая! Идиот, придурошный! Ещё и на корточки уселся! Что происходит-то? На улице мороз. С ним что-то не так, я вижу, я чувствую это. Ни секунды не раздумывая, я, выбежала в прихожую накинула на себя парку, натянула сапоги и вылетела в подъезд, захлопнув за собой двери. Снова ни секунды не подумав, я вбежала в лифт и плевать, что у меня какая-то сраная фобия ездить в лифте. К нему, хоть на парашюте полечу. Трясущимися руками я нажала нужную кнопку, впопыхах застёгивая парку. Выбежав на улицу, меня обдул пронизывающий ледяной ветер, а Влада я не обнаружила, вот чёрт! Гуда же он делся? С правой стороны от дома я услышала хруст снега, будто кто-то побежал за дом, в ту сторону. Ну, кто это может быть, как не он? Я ринулась на звук, вскоре, почувствовала этот родной и любимый аромат, аромат его одеколона. Точно, это он бежит в сторону гаражей. Это он! Было ещё не настолько темно, чтобы не видеть ничего, поэтому я видела его силуэт. Господи, он бежал так быстро, что я едва успевала за ним. Что же могло случиться? Влад остановился у одного из железных гаражей и стал сильно, очень сильно бить в стены гаража кулаками, потом пинать: снова и снова. Он не видел меня, не замечал, он не замечал ничего, оставляя следы крови со своих рук на стене гаража. Не знаю, сколько раз я уже прокричала его имя, но не слышала ответа, вообще. Он словно зверь. Он продолжал не щадя себя, бить кулаками в стену. Я чувствовала, как меня накрывает паника, с каждой минутой всё сильнее. Я подбежала ближе, ещё ближе, уже так, что он почти задевал меня локтями, но не замечал. - Влад, успокойся, умоляю! - неустанно кричала я, но брюнет, словно одурманенный продолжал яростно колотить гараж, что его кисти уже были в крови. С моих глаз лились слёзы, я не могла смотреть на это, было тяжело, безумно. Но я поклялась себе успокоить его, любым способом. Всё! Я не знала, что делать, вообще не знала! Казалось, что он сейчас просто-напросто убьет себя, об этот чёртов гараж. Одним резким движением я развернула парня на себя и, обвив его плечи руками, впилась в губы, словно зверь, дорвавшийся до своей добычи. Я неумело целовала его губы, которые сначала не поддавались и были плотно сжатыми, он даже что-то простонал мне в губы. Но я игнорировала всё и просто целовала его, не прошло и секунды, как юноша ответил на поцелуй, жадно, дерзко и необычно переплетаясь с моими губами. Плевать! Я хочу помочь ему! Быть рядом. Быть с ним. Влад силой прижал меня к себе, оторвав от земли, мои носки едва касались снега, а его руки так плотно сжимали мою талию, что я просто не чувствовала рёбер. Мне плевать на всё это, главное, если ему становится так легче, я готова терпеть. И быть с ним, быть рядом.