Шрамы

      Он недолюбливал приемы. Вернее было сказать, он вообще бы предпочел остаться дома, вместо того, что тратить время на пустую болтовню с малознакомыми и неинтересными ему людьми на очередном светском рауте. Но, во-первых Вито Данаски — достаточно весомая фигура в общественной жизни Харрадо, из-за своего состояния и социального статуса, и не посещать подобные мероприятия было бы кощунством. Его бы осудили за столь открытое пренебрежение к обществу. И хотя Вито, в общем-то, было все равно, что о нем думают в этом самом обществе, Бен — его друг и юридический консультант, настаивал, на посещении приемов, хотя бы изредка для поддержания связей, которые могли бы помочь в бизнесе и во избежание всеобщего недовольства скрытностью и нелюдимостью Данаски, что могло, напротив, сильно повредить предпринимательской деятельности Вито. Бен ни единожды напоминал своему другу, что общество тем и сильно, что может ополчиться против него, Данаски, что может повлечь за собой отказ от сотрудничества и некие прикрытые от закона санкции против его предприятия. Вито был сам — сильнейшим мира, но сориться с другими, стоящими на одной ступени с ним или даже выше, было бы довольно глупо. Стоило ли нежелание пару часов провести в кругу неприятных особ возможности потерять состояние?       Второй, немаловажной причиной для присутствия на рауте было то, что проводился он в салоне Кокот. Эта женщина — единственная, вызывала у Вито дружеские чувства. Это не было теплое чувство и эмоциональная зависимость в поддержке, которую Данаски получал от Бена, но доверие и понимание, на которое едва ли мог рассчитывать человек с его потребностями в местном обществе. Кокот знала слабости Вито, и доставала ему, благодаря своим связям, рабынь для ублажения его нужд. Партнерство с Кокот было выгодно им обоим. В Харрадо рабовладение было запрещено, но «рыжей бестии», как хозяйку сегодняшнего приема звали за глаза, удавалось обходить закон и тайно привозить рабынь для Данаски. А Вито, в свою очередь, посещал все без исключения рауты Кокот, что создавало ее приемам неплохую репутацию, а так же всячески содействовал ее бизнесу. Но у Кокот была еще одна особенность, отличающая ее от иных людей, в том числе и от Бена. Госпожа Мануш никогда не лезла Вито в душу, предпочитая знать ровно столько, скольким Данаски готов был поделиться. Кокот ни разу не позволила себе задать вопрос, почему Вито Данаски, с его положением в обществе, состоянием, молодостью и несомненной привлекательностью отказывал себе в возможности быть с любой свободной женщиной, которая по собственной воле и даже с радостью отдались бы во власть такого мужчины, предпочитая, однако, платить непомерно огромные деньги за общество рабынь на короткие сроки. — Вы куда-то спешите, милорд? — со свойственным даме ее положения почтением произнесла Кокот, тем самым заставляя Данаски оставить незамеченным то, что женщина проигнорировала его вопрос. Вито был недоволен нынешним положением вещей. Последняя рабыня была у больше двух месяцев назад, что вызывало у молодого мужчины значительный дискомфорт. — Господин Фонтана просил меня задержаться, чтобы он мог представить мне своего приятеля из университета, который со слов Бена некоторое время назад приобрел имение в нашей провинции. — Оу! — с восхищением произнесла Кокот — Макс Манахи Кун Ли в моем салоне — это восхитительно! Я скучала по этому милому бродяге! — Скучали? Вы знакомы? — Вито нахмурился, раздосадованный реакцией Мануш, в большей степени потому, что такая же непонятная эйфория была на лице и его приятеля Бена, когда тот узнал о скором переезде в Харрадо этого Макса. — О, знала ли я Манахи Кун Ли? — все так же восторженно залепетала Кокот — Хотя, сейчас он предпочитает Ли Манахи Кун. Макс в пору своей учебы в университете буквально жил в моем салоне. Этот молодой человек обладает уникальной способностью найти общий язык с каждым и от того, рядом с ним всегда кружило множество чудесных и занимательных молодых людей. А что может доставить женщине моего круга большую радость, чем юное и интересное общество?       Вито с неудовольствием отметил, что Кокот уже совершенно не интересуется беседой с ним, а отставив бокал с вином, блуждает взглядом по салону, разыскивая предмет своего восхищения. — Госпожа Мануш, — с раздражением произнес Данаски — Не могли бы мы вернуться к теме нашей беседы? Когда ты сможете достать мне товар, о котором я прошу?       Кокот разочарованно оторвалась от своего занятия, но воспитание, да и стремление не потерять расположение Вито заставило ее вновь принять доброжелательный и деловой вид. — Мне удалось уладить возникшую ранее проблему, — как можно более мягко проговорила Мануш, стараясь не выказать своим взглядом неодобрение к произошедшему — Но теперь мой партнер требует за новый «товар» в два раза больше, чем прежде. Потерпите немного, милорд, и я, либо сторгуюсь с ним на приемлемую для нас обоих цифру или найду другого партнера. — Сколько? — холодно спросил Данаски, еще больше напрягаясь о понимания, что проблема может не решиться так быстро, как он ожидал. — Пару недель, — ласково пообещала Кокот. Вито кивнул, удовлетворенный ответом.       Данаски видел, что госпоже Мануш не терпится поскорее убраться из укрытого шторами столика, в поисках интересующего ее гостя и не стал более ее задерживать, высказав слова подобающие для данного случая. Кокот удалилась, оставив Вито в компании бутылки вина и так любимого Данаски одиночества.       Вито не осуждал Кокот за нерасторопность, понимая, с каким трудом госпоже Мануш сейчас стоит договориться о новой рабыне для него. Данаски признается даже самому себе, что переборщил с предыдущей наложницей. Вито самому стыдно за тот поступок, когда слезы девушки на щеках разозлили его еще больше, чем ее притворное блаженство, и он взял жесткую плетку, оставившую на теле наложницы шрамы на всю ее жизнь.       Молодому человеку недолго пришлось пробыть в одиночестве; от тяжелых мыслей Вито спас его друг. Бен, обнаружив приятеля, спрятавшегося от людей в зале за ширмами уютного чилаута, потребовал от него личного вмешательства: — Кокот сейчас съест Макса с потрохами! Пойдем, я Вас представлю и ты, что-нибудь придумаешь, чтобы отлепить рыжую бестию от Ли.       Вито не понравилась просьба Бена, больше похожая на приказ, но почему-то именно Бену Фонтана Данаски не мог отказать, даже когда тот проявлял к нему непростительную бесцеремонность. Пока приятели пробирались через зал, Вито успел заметить, что Кокот буквально заваливает своего собеседниками шутками, сама же хохоча над ними, а еще то, что похоже молодому человеку это вовсе не претило — он отвечал ей с тем же настроем, размахивая руками и фамильярно касаясь рук, талии и лица женщины. Данаски еще не видел лица Ли Манахи Куна, но мог поклясться, что на нем блуждает та же глупая, возбужденная веселым разговор улыбка, что и на лице его визави. — Господа, — Бен бесцеремонно прервал беседу старых приятелей, едва успев подойти к ним. Фонтана мог позволить себе это, учитывая природу его отношений с Максом, а так же способность Кокот не замечать легких нарушений этикета — Лорд Вито Данаски, хочу представить тебе моего университетского приятеля, старого друга Макса Ли Манахи Кун!       В ту же секунду, когда Вито поднял глаза на представленное ему молодого человека на него обрушился целый шквал эмоций. Гнев, ужас, липкий страх. Всегда спокойному и хладнокровному Данаски, едва хватило выдержки не броситься бежать из этого зала, из этой страны. Вито передернуло от миловидного лица напротив. В возбужденный от нахлынувших воспоминаний мозг приходила только одна мысль — это возмездие. Наказание ему за шрамы на теле Наташи — его личный палач, его самая жестокая ошибка, его грех, несмываемый позор стоял перед ним. Макс, похоже, тоже узнал его. — Приятно познакомиться, господин Ли Манахи Кун, — Данаски собрал все свои силы, чтобы проговорить положенное приветствие спокойно. Молодой человек вложил в свои слова, свой взгляд, свое рукопожатие максимум холодности, чтобы дать понять, что не желает признавать раннее знакомство — Бен много рассказывал о тебе, и я рад, что нам, наконец, удалось познакомиться!       На секунду в голубых глазах Макса мелькнуло непонимание, но он быстро пришел в себя, видимо предположив, что обознался. Ли высказал положенную в этом случае благодарность. — Простите, господа! — грудь Вито сдавило от нехватки воздуха, сердце колотилось как бешенное и казалось оно готово выпрыгнуть из груди. К щекам прихлынула кровь, Данаски чувствовал, что начинает краснеть; ему нужно было срочно покинуть зал, чтобы прийти в себя — Я вспомнил, что мне нужно совершить важный звонок!       Вито быстро развернулся, игнорируя недовольный взгляд Бена, и прошел в сторону лестницы, где смог подняться на второй этаж, что оказаться на веранде, с выходом на балкон. Легче на свежем воздухе не стало. В голове гудело, кровь до боли пульсировала в висках, сердце продолжало колотиться, вдобавок в паху потяжелело. От этого Данаски стало еще хуже. Ненависть к себе, к тому, что произошло, к этому ничтожному мужеложцу!       Вито не нужно было видеть Макса, что вспомнить все в подробностях. Он каждый день вспоминал произошедшее со стыдом и ужасом, и никакие усилия не могли стереть эту картинку или хотя бы сделать ее менее яркой.       Он помнил все в мельчайших деталях. И лицо Наташи, изуродованное болью и ужасом, недовольный взгляд Кокот, вызванной им от бессилия. Усталость и ненависть к себе накатила волной. Кокот буквально приказала ему убираться из города, и Вито послушался, купив билет на дирижабль. Спустя пять часов на дирижабле и три на пароме Данаски был в Ухулте. Этот курорт славился во всем мире своей природой, инфраструктурой и развлечениями. Сюда съезжались со всех уголков планеты, для каждого нашлось бы место в этом земном раю. Много раз Вито обещал Бену, что отправиться в Ухулту, чтобы отдохнуть от дел, но все никак не доходили руки. Однако попав в Ухулту, Вито испытал очередное разочарование. Даже учитывая его состояние, молодой человек не мог позволить себе даже самого замшелого номера в гостинице или убогой лачуги, которые повсеместно сдавали местные жители. Курортный сезон — места и домики бронировали за год вперед.       Все, что оставалось Данаски это бродить по действительно великолепному пляжу и наслаждаться жарким, даже для вечернего времени воздухом. Вито планировал, что погуляет до темноты, а после отправиться в какой-нибудь бар или казино, чтобы провести там ночь в ожидании утреннего парома. Но прелесть природы и теплота вечера, а так же так любимое Данаски одиночество заставили его передумать. Вито, неожиданно для самого себя решил переночевать прямо здесь, на пляже. Чтобы не оказаться в зоне прилива Данаски нашел возвышенность, неподалеку от домиков, откуда доносились звуки музыки и веселые крики, и развел там костер.       Хотелось окунуться, но Вито, передумал, осознав, что после не сможет смыть соль с тела. Оставалось только наслаждаться свежим бризом и все еще теплым песком, да потрескиванием веток в костре, гоня от себя тяжелые мысли о том, что он с каждой новой рабыней становится тем самым чудовищем, которое он когда-то так ненавидел.       Он подошел неожиданно. Просто пришел и сел рядом. Молча выкопал ямку у ног, чтобы поставить туда бутылку с бренди. Протягивая Вито полный бокал с коричневым напитком, парень с улыбкой спросил: — Отдыхаешь? — Да, — Данаски осторожно принял бокал, разглядывая неожиданного гостя.       Молодой человек был одет в легкие шорты и толстовку. Парень смотрел на водную гладь и от того, в красном отблеске костра Вито мог разглядеть только профиль собеседника — белокурые волосы, спадающие на лицо, светлые, довольно густые брови, миндалевидные глаза, вздернутые ноздри на заостренном носу и пухлые губы. — Надолго приехал, приятель? — Утром паром. — Меня зовут… — парень протянул руку. — Не нужно, — грубо отказался от знакомства Вито, передавая парню пустой бокал. Незнакомец снова улыбнулся и принял бокал; молча налил в него еще коричневой жидкости. — Тебе понравилось в Ухулте?       Отвечать Вито не хотелось, но почему-то доброжелательный парень напротив, вызвал у него симпатию. То ли алкоголь ударил в голову, то свежий воздух пляжа, но неожиданно даже для себя Вито заговорил. Здесь на пляже Ухулты, далеко от Харрадо, работы, Бена, Кокот, ненавидящего взгляда Наташи, перед незнакомым человеком высказаться оказалось так легко. Вито признался, что приехал всего несколько часов назад, что не оказалось свободных мест, и поэтому он решил вернуться домой. — Отчего ты так бежал? — неожиданно спросил блондин, снова наполняя бокал собеседника. — От работы, от общества, — Вито не хотелось говорить всю правду, но от взгляда незнакомца нельзя было укрыться — От человека, которому я причинил боль. — Любимого человека? — Любимого? Почему? Нет! С чего ты так решил? — Потому, что не в нашей природе причинять боль чужим людям, ведь они могут ответить той же монетой. Гораздо проще для нас обидеть любимого человека, ведь мы истинно верим, что он нас простит, что чаще всего и происходит.       Слова собеседника ударили в голову, изрядно захмелевшего Вито, сильнее, чем бренди. Данаски задумался, а ведь и правда, чем сильнее он привязывался к рабыне, тем более жестокими и изощренными становились его игры. — Искупаемся? — нарушил паузу блондин. — Мне потом негде помыться. — Поднимемся ко мне, — парень кивнул на домик, напротив места, где они сидели — Я выдам тебе комплект одежды, как вижу ты даже без чемоданов.       Вито не привык к подобному обращению, незнакомый человек выказывал чрезмерно панибратское отношение, которое раньше он позволял только Бену, но отчего-то от этого парня это звучало не неприятно, а напротив, как само собой разумеющееся.       Блондин не стал ждать решения от Вито, парень скинул толстовку, майку под ней и шорты, оставшись в одних трусах. Быстро разбежавшись, новый знакомый с восторженным криком бросился в воду. — Давай, приятель! Иди скорей! Вода — огонь!       Вито ухмыльнулся, искупаться захотелось еще сильнее, чем прежде и он решил себе в этом не отказывать. Данаски разделся. Бесчисленные пуговицы рубашки и ремень на брюках исключали возможность избавиться от одежды так же быстро, как это сделал блондин. Но оказавшись в воде Вито не пожалел о своем решении.       Они плескались довольно долго. Плавали на перегонки, брызгались, топили друг друга. Потом кто-то предложил понырять с плеча, что парни тоже проделали не один десяток раз. Вылезти из воды их заставил холод, усталость и ноющие о напряжения руки и плечи. Казалось, алкоголь уже выветрился, но они продолжали смеяться, как дети, пока неслись наперегонки к дому блондина. Куда подевалась суровость и сдержанность Вито? Он сам удивлялся, как легко ему с этим, едва знакомым человек, чьего имени он даже не знает.       Хозяин пустил гостя в душ первым. Вито окончательно отрезвел под горячими струями воды, пока смывал себя соль, пот и усталость сегодняшнего дня. Неожиданно ему стало неловко — не стоило принимать так безрассудно предложение незнакомца, хотя и сделано оно была крайне доброжелательно. Блондин выдал ему комплект одежды; парни были примерно одной комплекции, хотя Вито был, пожалуй, чуть выше своего нового знакомого.       Данаски принял решение, что по выходу из душа, найдет свою одежду, небрежно брошенную где-то в прихожей, приведет ее в порядок и, извинившись перед хозяином, покинет дружелюбный дом. Уход оказался невозможным. Блондин, проходя в душ за гостем, сообщил, что вещи Вито уже в стирке, а в духовом шкафу греется ужин.       Хозяин принимал душ недолго, похоже, он просто ополоснулся, потому, уже спустя пятнадцать минут молодые люди ужинали. Вито не любил изысков в еде, хотя и баловал себя изредка гастрономическими деликатесами, поэтому сегодняшний ужин даже доставил ему удовольствие: грубо нарубленный овощной салат, отбивная с гарниром из круглого картофеля, спаржи и зеленного горошка. Блондин предложил гостю допить остатки с бутылки, початой на пляже. Вито согласился, но после первого же глотка пожалел об этом. Прояснившаяся после купания и душа голова, вновь затуманилась — сказались предыдущие порции алкоголя.       После ужина молодые люди переместились в такую же крохотную, как кухня, гостиную. Зато в ней был камин, в уютных креслах у которого и была распита за разговорами вторая бутылка горячительного.       Время за разговорами текло быстро. Данаски никогда не был особенно разговорчив, но странному парнишке удалось вытянуть из Вито в сотню раз больше слов, чем он обычно говорил за неделю. А может за него говорил алкоголь?       Все же говорил, в основном, блондин. Вито узнал, что домик, где они разместились, принадлежит его блондину, как и еще двенадцать домиком вдоль пляжа — это его наследство от отца. Хозяин клятвенно пообещал придержать один из домиков для своего нового приятеля на следующий сезон. То, что они до сих пор не знали имен друг друга, теперь уже совсем не смущало молодых людей, особенно, учитывая то, что по бокалам разливалась третья бутылка бренди.       Когда была почата четвертая бутылка алкоголя, разговоры перешли совсем в иную плоскость. Молодые люди, совершенно забыв об элементарном этикете, спорили, крича друг другу в лицо, о том какая из команд по футболу лучше. Мнения, однозначно, разошлись, и ни один из мужчин не намерен был отступать, и им, наверное, пришлось бы охрипнуть, если бы, доказывая, что Канди просто невозможно противопоставить Фера, Вито не запнулся о ножку стола.       Потерявший ориентацию в пространстве Вито начал заваливаться на пол, лишь на секунду приостановленный хваткой блондина, молодой человек все же рухнул на ковер у камина, утягивая за собой и хозяина дома.       Крякнув от боли после удара об пол и навалившегося сверху увесистого собеседника, Вито с неудовольствием подумал, что, наверное, впервые в жизни позволил себе так по-свински напиться. Но мысли о его неблаговидном поведении тут же отступили на второй план, когда он столкнулся со взглядом зеленых глаз блондина, нависающего над ним. Еще секунда и ситуация в корне меняется, в голове Данаски шумит набат, а в его рту уже хозяйничает нахальный язык недавнего оппонента. Вито оцепенел, он не мог прийти в себя от неожиданного поступка нового знакомого. Мысли о неправильности происходящего приходят поздно, когда наглые ладони уже скользят по его торсу, поднимая домашнюю майку.       Вито негодующе рычит, отворачивается от жарких поцелуев, с запахом алкоголя, изворачивается изо всех сил, чтобы скинуть или ударить блондина. Но хозяин дома сильнее, а может просто трезвее своего гостя; он жестко фиксирует руки Вито, второй ладонью накрыв уже изрядно возбужденный член Данаски.       От ощущения тяжести в паху Вито становиться не по себе, вернее сказать его бросает в жар от ужаса. Как он может возбудиться от прикосновений мужчины, после всего, что с ним было? Страх делает свое дело и Вито удается вырваться из цепких объятий блондина. Удар. Вито бьет куда-то в бок. Руки противника хватают, до боли сжимая плечо. Второй удар попадает в лицо. Блондин рычит и отвечает ударом под дых. Вито резко хватает воздух и снова заваливается на пол, однако сделав ногами подсечку и заставляя противника упасть рядом. Зеленоглазый находит преимущество и в этом — оказавшись в зоне доступности, он снова с силой сжимает уже изрядно возбужденный член Вито. Данаски охает и пытается убрать руки блондина от себя, но тот, в ответ, крепко хватает парня за шею и притягивает к себе, тянясь губами для поцелуя. Вито держится, не сдвигаясь ни на дюйм и тяжело дышит. Блондин тоже тяжело дышит, из уголка его губы сочиться кровь. Зеленоглазый быстро отпускает шею Вито, быстро приспускает свои штаны, обнажая крепкую, мускулистую задницу, резко разворачивается спиной к Данаски и, крепко обхватив бедра Вито, прижимается ягодицами к его разгоряченному паху.       У Данаски взрывается в голове тысяча фейерверком, кровь гудит и, кажется, вся собирается где-то в районе его члена. Вито зло рычит, с жестокостью хватает блондина за талию, заставляя встать перед ним на четвереньки и быстро стянув штаны, не глядя, лишь на ощупь проталкивает головку в узкий проход. Парень под ним стонет от боли — это естественно, вероятнее всего Вито сейчас разрывает его изнутри. Перед глазами Данаски яркие белые вспышки, крепкая мужская спина, и задница, в которую он вколачивается, причиняя самому себе и своему партнеру боль. Но боль притупляется нереальным удовольствием от крепко сжимающего его член сфинктера и горячего нутра блондина. Последнее, что помнит Вито, как его буквально передергивает, вместе с его пульсирующим членом, выплескивающим дозы семени. Опустошенный, обессиленный он буквально падает на липкую от пота и горячую спину блондина.       Даже сейчас, в вечернем прохладном воздухе Вито бросает в жар от этого воспоминания. Его тошнит от собственного бессилия и злобы, и потому, что в штанах снова тяжелеет. Это нелепо и мерзко! Такое просто не может приносить удовольствие! — Удивительно совпадение, — голос за спиной заставляет вздрогнуть. Вито не слышал, как на балкон пробрался объект его собственных мучительных мыслей. Данаски боится обернуться, чтобы снова не встретиться взглядом с зелеными глазами проклятого Макса Ли Манахи Кун. — Не понимаю, о чем ты? — Данаски говорит медленно, стараясь выдать свое волнение за холодность. — Я уже думал, что никогда не увижу тебя снова, после твоего побега! — блондин говорил это с явной усмешкой.       Вито передернуло от ярости. Теперь его ненависть перекинулась на мерзкого извращенца, спровоцировавшего его на этот нелепый половой акт. Данаски резко развернулся и, схватив не ожидавшего подвоха парня за грудки, зло прошипел ему в лицо: — Пришел шантажировать, грязный извращенец? — черные глаза Вито словно горят огнем ненависти. — Шантажировать? — нахмурился Макс. Блондин, как будто только сейчас увидел Вито, с удивлением оглядев его сверху до низу. Ли с силой откинул руки Данаски от себя и с презрительной холодностью проговорил — Кажется, я обознался. — Все верно, — подтвердил Вито. — Действительно обознался, — усмехнулся Макс – Там, на пляже Ухулты, я познакомился со славным парнем. Немного грустным, усталым и одиноким, но славным. Ты — не Он. И никогда бы не смог им стать. Ли, одарив Данаски брезгливым взглядом, резко развернулся и вышел с балкона, оставив Вито одного с его черными мыслями.