Hey Hey Hey

      Джек от бессилия начинает бить стены. Голыми кулаками. Сдирая с костяшек тонкую кожу. Не замечая крови. Продолжает бить. Не останавливаясь.       А потом силы резко покидают его. И Джек просто падает. На спину. На холодный грязный пол. Не видя смысла больше стоять и бороться с неизвестным противником. И он не находит даже каплю сил, чтобы подняться. Потому что, опять же, не видит в этом и толики смысла.       Такое случалось и ранее: слепая ярость, неконтролируемый гнев от собственного бессилия и странная тягучая пустота. Разница лишь в том, что раньше у Джека был человек, который мог присесть рядом с ним, улыбнуться и сказать: «Эй, эй, эй, всё ещё будет хорошо».       Это были строчки из какой-то древней уже песни, наполненные глупостью и детской сопливой наивностью. Но они помогали Джеку подняться на ноги и снова начать делать что-либо. Хотя, возможно, и не в словах было дело.       Ведь сейчас Джек вполне в состоянии сказать себе это. Добавить парочку крепких эпитетов, взять себя в руки и продолжить то, что начал много лет назад. То, к чему так долго стремился. — Эй, тупица, поднимайся. Эй, у тебя всё ещё есть власть. Эй, всё ещё будет...       На последней фразе голос его дрожит. Джек не может закончить. Не может найти в себе силы в очередной раз соврать. Теперь уже самому себе.       И как они делали это так мастерски?..       Сначала жена. Очаровательнейшее создание во всей Вселенной. Живая улыбка. Горящие голубые глаза. Отзывчивая. Жизнерадостная. Такая замечательная. Самая преданная. Самая нужная. Самая любимая.       Мертва.       Затем дочь. Не менее очаровательная. Её голубые глаза. Её живая улыбка. Забавные веснушки. Удивительно упёртый ребёнок — уж точно в папочку. Не в меру любознательная. Самая милая. Самая лучшая. Самая... Ненавидит его.       Мертва.       И больше никого не остаётся. Не было больше никого в прошлом. Нет никого в данный момент. Не будет никого в будущем — потому что будущего у него нет.       Джек один. Он лежит на грязном холодном полу, смотрит в тёмный потолок и пытается убедить себя, что всё ещё будет. Уже даже без этого наивного слова «хорошо». Потому что такого уж точно никогда не случится. Потому что не факт, что вообще что-либо будет.       Потому что всё, что у него осталось — это пара слов из старой глупой песни.