Биение наших сердец

Проснулась я от постороннего шума. Кто-то тихо шептался возле меня. Это мужские голоса. Все так же лежу с закрытыми глазами и пытаюсь вслушаться в разговор. Голоса немного знакомые. Скорее всего, это те парни, которые приходили ко мне. И при том один из них назвал меня сестрой. Интересно... — Я не представляю свою жизнь без нее, — говорит один. — Как и я, — отвечает второй. О чем это они? Они обо мне говорят? — Она для меня все. Она моя радость и смысл этой никчемной жизни. — Но ты сам подумай. Она все забыла, так? Это её шанс начать все сначала. Ева забыла о том, что было между нами, верно? Она может начать все с чистого листа... Вновь влюбиться и жить нормальной жизнью. — Сам хоть понял че вякнул? И ты будешь смотреть всю оставшуюся жизнь за ней: как она повзрослела, вышла замуж и так далее? Ты сможешь это пережить? Лично я нет. Я люблю её не только как сестру, но и как женщину. Я не отпущу её. И да, я эгоист. — Я люблю её еще с детства. И моя любовь такая же эгоистичная как твоя. И это угнетает меня. Я смотрю лишь только на неё и ни на кого больше. Ну даже если и так, то что дальше? Как мы сможем жить? Простите, но о чем они? Что за бред они несут? — Обыкновенно, — спокойно ответил ему парень. Не выдерживаю и открываю глаза. С обеих сторон от меня сидят те самые парни. Устроившись поудобнее на стульях, они пристально смотрели друг на друга. Красивые... — первое что приходит на ум, как только я увидела их. Оба они высокие, примерно одного и того же возраста, с черными волосами, прекрасными чертами лица. У одного из них черные глаза, а другого ярко алые. Я просто надеюсь, что это контактные линзы. Увидев их, я почему-то задумалась о прекрасных демонах, которые пришли по мою душу. А может это так? Да нет, бред какой-то. Но что-то в них есть такое, что невероятно влечет меня к ним, словно магнит. Симпатия, наверное. А там, кто его знает... — Ева? — вскрикнул черноглазый и вскочил со стула как ошпаренный. — Очнулась? — произнес более спокойно тот, что с красными глазами, мило улыбнувшись мне. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Есть хочешь?... Пока они засыпают меня вопросами, я осматриваю комнату: все уставлено цветами, плюшевыми игрушками, открытками и даже воздушными шарами. Я заметила еще кое что важное — на мне больничная одежда. И кто же меня переодел? Они так добры ко мне... Эти двое. Мне так стыдно, я даже не знаю их имен. Они ухаживают за мной, не отходят от меня ни на шаг, разве только один из них уходит, а другой остается со мной. Почему? Почему вы так смотрите на меня? Почему вы так нежно гладите и целуете мои руки, утешая и успокаивая меня? Каждое ваше прикосновение, слово или даже улыбка заставляют трепетать сердце. Это странно, даже очень. Они смешат меня, как только возможно заставляют меня улыбаться и хоть иногда говорить хоть что-то. Хоть выглядит они по-мрачному, но их внутренний мир такой теплый, такой нежный... Интересно, кто эти две странные чудачки? Я не могу перестать смеяться с них обоих. С одной стороны, они каждую минуту ссорятся из-за всякой мелочи, но это только сильнее сближает их. Они немного разные, но тем самым дополняют друг друга, словно инь и янь. Они говорят целый час и не могут остановиться. У меня уже голова болит от них. Но они рассказывают мне многое с такой страстью, пылким желанием помочь мне вспомнить хоть что-то. Плевать я хотела на головную боль. Я умру от смеха, нежели от чего-то другого. О Боже, эти обе уже дерутся. Что-то внутри меня говорит, что они всегда были такими. — Мы с Максом начали встречаться, — говорит Диана, если я не ошибаюсь. — Мы с Глебушком тоже, — произносит вслед за ней Настя. Это странно, они обе говорят мне, что их зовут Люсями. Что-то здесь не чисто. Как только они друг друга не обзывают... — С хлебушком, — смеется Диана во все горло и давиться пирожным. — Глеб! Его зовут Глееееб! — сердиться Настя, кусает пирожное и обмазывает кремом лицо Дианы. — Ах ты чума! — кричит Диана и продолжает давиться пирожным. У меня уже ребра болят, хватит. Эти двое начинают измазываться пирожными. А те двое, что присматривают за мной, смеются на заднем плане, сидя на диване и смотря на нас. Приятно осознавать, что хоть я ничего не помню, но я все еще кому-то нужна. Вскоре в комнату заходят два громадных парня, выше меня наверное на целый метр. Они здороваются со всеми нами, после чего подходят ко мне и желают скорейшего выздоровления. Они чем-то похожи. Они братья? — Что с вашими лицами, макаки? — спрашивает один из них, увидев лица Насти и Дианы, которые перепачкали друг друга кремом. — Это? Конча, а что же еще? Бугагага, — смеется Диана. — Та правда шо, какая у неё жизнь, такое и лицо, — говорит Настя. — Кто бы говорил, — фыркает Диана. Они переполнены позитивом. Не смотря на такой мрачный день, они полны энергии. А может они просто стараются для меня, пытаясь поднять мне настроение. Они провели со мной несколько часов, после чего простились со мной и ушли вчетвером. Даже не очень хотелось расставаться с ними, но они пообещали, что скоро вновь навестят меня. — Если ты умрешь, то я воскрешу тебя и убью еще раз, — сказала на прощание Настя. После её слов мое стремление к жизни резко возросло. — А где та женщина и мужчина, что были здесь вчера? — спрашиваю у этих обоих, которые с серьезным видом что-то рассматривают в телефоне. — Вчера? — произнесли они в один голос удивленно, после чего переглянулись. — Это было неделю назад, — сказал черноглазый. Я аж оцепенела. — Тот мужчина... Это твой отец. А та женщина — твоя мама. — Вот как, — отвечаю грустно и опускаю глаза. Послышался стук в дверь и в комнату зашла та самая пожилая женщина. — Очнулась? Это хорошо, — произнесла она, как только увидела меня. — Раиса Владимировна, — обратился к ней тот с алыми глазами, — что вы скажете? — Ничего точного сказать не могу. Сотрясение мозга ведет за собой непредсказуемые последствия. Хотя, сейчас ей ничего не грозит. Только хорошо питаться и как можно дольше отдыхать. Не хочу вас обнадеживать, но я думаю, что все будет в порядке. Через время память должна вернуться. — А что если нет? Что если этого не будет? — с паникой произнес черноглазый. — Не каркай! — ответила доктор и дала ему смачного щелбана. — Память вернется. Нужно только подождать. Любая фраза, предмет или различные ситуации, моменты из прошлого помогут ей потихоньку все вспомнить. Не надо паники, мы не на Титанике. После этого в моей голове стали появляться некоторые отрывки. Что-то будто щелкнуло в голове и я начала вспоминать... Но вот только что, я не могла понять. Иногда мама и папа навещали меня. Мама всегда плакала, а папа был немногословен. Они утонули в работе, но всячески пытались освободиться и навестить меня, каждый раз принося мне столько еды, что я просто не успевала её съедать. (Но, слава Богу, Диана и Настя помогали мне в этом) Из разговоров я поняла, что эти парни мои братья — Адам и Себастьян. Умираю от зависти сама к себе. Два таких прекрасных брата... Боже, о чем я думаю? Пошлые мысли, кыш-кыш. Как я могу думать о таком? — Что такое? Ты покраснела, — произнес Себастьян, увидев что я смутилась. — Все нормально! — говорю ему и отворачиваю голову в сторону. — У тебя нет температуры? — произносит он обеспокоенно, подходит ко мне, наклоняется и целует в лоб. Едва его губы коснулись меня, все мое тело покрылось мурашками и сердце забилось быстрее. Я уставилась на него, немного приоткрыв рот и наблюдая за каждым его движением. — Что-то не так? — говорит он, подняв голову над моей, облокотившись руками об подушку. — Все... Нормально... — отвечаю я, отведя глаза в сторону и пытаясь не смотреть на него. — Правда? Тогда почему не смотришь мне в глаза? — шепчет он лукаво. — Хватит, — к нам подходит Адам. Себастьян недовольно смотрит на него, после чего садиться рядом возле меня. — Ева, я не хочу тревожить тебя. Но может быть ты вспомнишь, кто написал тебе это сообщение? — говорит Адам и протягивает мне треснутый телефон. — Это... Мой телефон? — спрашиваю. Я вспоминаю. Я вспоминаю каждое утро, когда я недовольно бурча искала этот телефон и пыталась отключить будильник. — Вспоминаешь что-то? — Адам плюхается возле меня и протягивает телефон еще ближе ко мне. Я вижу сообщение: "Ты такая привлекательная, когда тихо и задумчиво сидишь...". — Почему он в таком виде? — спрашиваю у них, взяв телефон в руки, рассматривая царапины и трещины на нем. — Ты до последнего не отпускала его, — говорит Адам. — А что произошло? — спрашиваю их обоих. Они вновь переглянулись. — Перед тем как все произошло, ты позвонила мне. Мы были в раздевалке и уже готовились переодеваться. Когда я поднял трубку, ты говорила шепотом, а потом тихо плакала, будто боясь, что тебя услышат. Что-то эти слова затронули в моем сознании, словно пошатнув этот барьер "затмения", из-за которого я ничего не могла вспомнить. — Мы рванулись бежать в класс. Но когда мы пришли туда, тебя там не было. Ты оставила свои вещи. Мы долго искали тебя по этому этажу. Во время нашего с тобой разговора ты попрощалась с нами, будто в последний раз... А когда я хотел спросить что случилось и где ты, ты отключилась. Бегая из кабинета в кабинет, мы услышали громкие вопли на третьей лестнице. Мы рванулись туда. А когда спустились вниз, то обнаружили тебя на руках у Влада. Он пытался привести тебя в чувство. Мы, немедля, отвезли тебя в больницу. Но что там произошло он так и не сказал. Он все это время молчит с того момента и не произносит ни слова. — Влад... — произношу задумчиво и понимаю, что уже где-то слышала это имя. Скорее всего я даже знала его, но все никак не могу вспомнить. — Я видел как он бродил возле этой больницы, при том каждый день. Но зайти внутрь он так и не решился, — сказал Себастьян. Глаза закрываются. — Ты устала? Отдохни немного, — говорит Адам, забирает у меня телефон. Засыпаю и вижу сон, в котором за мной кто-то гонится. Я бегу по темным коридорам, словно по лабиринту и не могу найти выход. Но внезапно я спотыкаюсь и проваливаюсь сквозь пол, начиная катиться по лестнице. Скатываюсь вниз мучительно долго. И когда тот, кто гнался за мной догоняет меня, я просыпаюсь. Открыв глаза, я почувствовала как холодные слезы побежали вниз по щекам из уголков глаз. Протерев глаза и подняв голову, первое что я увидела это были яркие алые розы, стоящие на подоконнике, на фоне голубого лазурного неба. В голове проскочили обрывки. Образ юноши с голубыми глазами и красными волосами всплыл в памяти. То как мы гуляли в песочнице под дождем, затем лечили раненую птичку, играли в догонялки, вместе ходили в школу, а потом... Я вспоминаю как мы с Адамом и отцом ездили к Себастьяну. Я помню как моя настоящая мать собрала вещи и оставила нас, а папа после этого замкнулся в себе и реже появлялся дома. Мы с Адамом остались одни... Эти воспоминания... Теперь уже горячие, словно кипяток, слезы, катятся с глаз. Все эти воспоминания... Они такие яркие, такие печальные и радостные. И это одеяло на мне... Оно такого же цвета как и мой костюм, в котором я собиралась на свидание с Владом. Признание Адама в любви. Появление новых людей в моей жизни. То чувство любви, которое я испытываю к своим братьям... Эти веселые лица подруг, которые всегда поддерживали меня в трудную минуту. Что-то пошло не так... Эти воспоминания, их слишком много. Все и сразу. Оглушительный звук в ушах заставляет меня закричать во все горло и подскочить с кровати. Он не затихает, нахлынув вместе с воспоминаниями. Мозг будто вот-вот взорвется. Все тело словно пронзило тысячи иголок. Хватаюсь руками за голову и продолжаю кричать. Тело дергается в судорогах. — Что это? — спрашиваю себя, "захлебываясь" воспоминаниями. Братья подбегают ко мне и что-то кричат. Но я не могу расслышать что, этот громкий звук в ушах не позволяет мне услышать даже собственный голос. Я то теряю сознание, то снова прихожу в себя. Вокруг меня столпились большое количество мед. персонала. Они там что-то делают, чувствую как иголки пронзают мою кожу на руках. Мне не чем дышать... Я буквально задыхаюсь. Жадно вдыхаю воздух ртом... Что это? Что со мной происходит? Опять падаю в темную бездну. Вновь погружаюсь в этот гнетущий мрак. Но теперь он мне не так страшен. Я цепляюсь за свои светлые воспоминания и чувства, которыми я жила. Яркий свет вдалеке стал рассеивать эту тьму, которая стала бесследно исчезать. — Зрачки реагируют на свет. Пульс стабилизировался. Состояние стабильное, — произнесла женщина в маске. После этих слов я стала приходить в себя... — Как ты себя чувствуешь? — спросил Адам, зайдя в комнату. Боже, как же болит голова. — Не беспокойте её! — сказала врач, забежав за ним в комнату. — Мы на пять минуточек, — обогнал её Себастьян и помчался ко мне. — Ей нужен покой! — продолжала она бурчать на них, нахмурив брови. — Но она же пришла в себя. Мы поговорим с ней и уйдем. — А ну цыц я сказала! — топнула она ногой и показала на дверь. — Ну, Раиса Владимировна, — жалобно заскулил Адам, повернувшись к ней и сделав грустную моську. — Чертовы мальчишки, — пробубнела она себе под нос, развернулась и хлопнула дверью. — По мозгам блять, — подпрыгнув на кровати, стону я после того, как раздался громкий звук. — Родная, — говорит Себастьян, залезает на кровать и начинает расцеловывать меня, словно пес, который дождался своего хозяина после работы. Вслед за ним рядом умостился Адам и так же начал выцеловывать меня. — Больно же! — кричу я, как только чья-то рука коснулась моего ребра. — Прости-прости! — оба они сразу отстранились от меня. Но после они уложили свои головы мне на грудь и стали тереться об меня, словно мартовские коты. Хочу накричать на них, вдруг кто-то зайдет и застанет нас в неприличной позе. Но хоть их объятья приносят мне боль, но я терплю её. Как же я соскучилась по их крепким обнимашкам. — Я все вспомнила, — говорю и плачу, гладя руками их макушки. После сказанного мною, они подскочили и ошеломленно вытаращились на меня. — Как зовут котенка, которого ты подобрала? — спрашивает меня Адам. — Лю... (Хотела сказать Люся, тьфу!) Люцифер, — отвечаю ему. — Что ты пообещала делать каждое утро? — спрашивает Себастьян, хитро улыбнувшись. Зараза. Мог нормальный вопрос задать? Вот сижу теперь и краснею. — И что это ты пообещала делать каждое утро? — сказал сердито Адам, скрестив руки. Себастьян посмотрел на него а затем злобно хихикнул: — Минет, а ты что подумал? — ЧТО-О-О-О??? — завопили мы с Адамом, широко открыв рты. В ответ он громко засмеялся, смотря на наши удивленные лица. Прошел месяц. Целый месяц мук: уколов, капельниц, прием целой горы таблеток. — Как чувствуешь себя хоть? — спрашивает Настя по телефону. — Та нормально вроде. Я как наркоман: все руки синие. — Ахахах, лол. Ниче, пройдет. Кстати, тебе же телефон купили, да? — Угу, позавчера еще. Буду скучать по своему старому, — вздыхаю я и смотрю в окно, следя за движением облаков. — Давай махнемся, я тебе свой самсунг, а ты мне свой айфон? — Разбежалась, — смеюсь ей ответ. — Ну и ладно. Слушай! Так что там на счет Влада? — Он навещал меня пару раз, — начинаю ходить вдоль комнаты. — Ну чем там? Рассказывай, мне же интересно. Я тут ногти крашу, собираюсь на свиданку, но мне необходимы все подробности в деталях. — Ну... Он просил у меня прощения, стоя на коленях. Но я сделала вид перед всеми, мол не понимаю почему он извиняется. Потом попросила всех выйти и мы побеседовали по душам. Он раскаялся и искренне попросил прощения. — И ты простила его? — перебивает она меня. — Я знаю, что в душе он добрый. Просто он перегнул палку. К тому же, в случившемся есть и моя вина. — Ты что, мать Тереза? Я фигею с тебя. Из-за него ты так пострадала... — Да. И это я сказала тебе по секрету. Это останется только между мной и ним. — Вот балда ты наивная. Ну ладно, простила так простила. А этот козел так бы и мучался, пока не сдох бы от того, что совесть замучала. — Воу-воу, — затормаживаю её пыл. — Тебя когда выписывают, больная ты наша? Тебе кстати жопа на счет учебы. Придется догонять нас. — Ничего, Себастьян "поднатаскает" меня. — Ладно, мне нужно собираться на двойное свидание. Я обязательно сфоткаю пьяную Диану и скину тебе, — коварно смеется Настя. — Хорошо, удачно вам повеселиться, — улыбаюсь и сажусь на койку. Наконец-то я покину эту наскучившую мне палату. Все мои вещи мама забрала еще вчера. — Готова? — спрашивает Адам, зайдя в комнату. Мило улыбаюсь и киваю ему в ответ. Спустившись на нижний этаж, в регистратуру, мы встретили маму. Она подписала какие-то бумажки, после чего мы поспешно направились к выходу. Свежий холодный воздух будто поприветствовал меня. Стало намного холоднее, листья пожелтели, а солнце светило уже не так тепло. Сев в машину, опять же, между братьями, я поздоровалась с папой. Автомобиль завелся и тронулся с места. Просто задумываюсь над произошедшим и ухмыляюсь. — Почему смеешься? — спрашивает Адам, повернув ко мне голову. — Это так нелепо выглядит. Я насмехалась над персонажами аниме или манг, которые теряли память. Это выглядело так тупо и нелогично для меня. Но ощутив на своей шкуре этот недуг, я поняла, что насмехаться нужно над собой. Я думала, что такие тупые повороты событий, как потеря памяти, это просто тупая выдумка или попытка автора занять скучной ересью. Но это очень страшно... Потерять память и быть в неведении. Я понимаю, что ошибалась на этот счет. — Это был несчастный случай. Это просто чудо и великое счастье для нас, что ты так быстро поправилась, — говорит Себастьян и целует меня в щечку. Я кладу свою голову ему на плечо, а Адам кладет свою голову на мое. Проехав примерно 15 минут, мы въезжаем в так называемый элитный район города. Зачем мы здесь? Проезжаем мимо громадных особняков и шикарных многоэтажных домов. И вот, машина поворачивает налево и мы подъезжаем к гигантским воротам, которые через пару секунд отворяются перед нами. Заезжая в громадный двор, первое что бросается в глаза — громадный фонтан, установленный в центре асфальтного кольца. Кругом невероятно красивые клумбы с различными цветами, мраморные статуи, красивые тропинки, деревья... К чему все это? — Теперь это наш дом, — говорит спокойно папа. Машина подъезжает к входным дверям трехэтажного особняка, построенного по современному стилю. Выйдя из машины, молча следуем за главой семьи. Я понимаю, что он хочет сделать как лучше, но зачем нам вся эта роскошь? Этот громадный дом, который нужно всю вечность убирать? Боже, ну вот зачем??? Отворив двери, мы последовали за отцом и очутились в огромной прихожей, будто похожей на банкетный зал: почти зеркальный черный пол, высокий потолок, громадная люстра, широкая лестница, ведущая наверх... — Ваши комнаты на третьем этаже, — говорит папа, — пойдите и осмотритесь. Поднявшись на третий этаж, а это пипец как нелегко для меня, мы с Адамом и Себастьяном очутились на громадном проходе, ведущим в разные направления. — Не дом, а лабиринт какой-то, — вздыхаю я. Вдруг замечаю открытую дверь слева. Оттуда выбегает маленький пушистый комочек и мчится к нам. — Люцифер! — радостно произносит Себастьян и бежит к котенку, поднимает его и начинает тискать. Наши комнаты оказались рядом. Одна для меня и одна для них обоих. Мне все понравилось: бирюзовые тона моей комнаты были идеальны. Громадный шкаф в стене, плазменный телевизор, рабочий стол с компьютером, громадная кровать... И балкон! Выбегаю на балкон и снова встречаюсь с братьями. Что за? Это один балкон что-ли? Ну зашибись просто... — Какая приятная встреча, — хихикнул Адам, подмигивая мне. — Будем навещать друг друга, — довольно произнес Себастьян. Это не дом. Это целый дворец. И я уже успела заблудиться в нем семь раз. СЕМЬ РАЗ! — Пошли ужинать, — говорит Адам, найдя меня у крайнего окна в коридоре. Иду за ним и захожу в громадную и просторную кухню. Ужинаем всей семьей. Ем немного, так как не голодна. — Ешь еще, — говорит папа. Беру печеньку и медленно жую, мол ем. Запиваю её соком и смотрю на братьев, а они смотрят на меня. Они сидят и любуются мной, а любуюсь ими. — Мы с папой хотим съездить в город. Не хотите с нами? — спрашивает мама. — Так ведь уже вечер, — говорит Адам. — Мы собираемся покататься по городу, заодно заехать в старый дом и забрать кое-какие вещи, а потом поехать на побережье. Ветер на улице утих. Тем более я ни разу не была на море, и хочу полюбоваться им в темное время суток, — говорит она и кладет свою руку на руку папы, ласково смотря на него. Они так вымотались из-за этой чертовой работы. Им нужно отдохнуть и развеяться. — Я пас, я лучше дома посижу, — говорит Себастьян. — Аналогично, — произносит тихо Адам. — Я тоже останусь дома и лучше поваляюсь на кровати, — пожимаю плечами. Втроем стоим на главной лестнице, или парадной, не знаю как её назвать. Папа помогает маме надеть теплое пальто. Она машет нам рукой и выходит за дверь. Папа быстро одевается, а после хитро и довольно смотрит на нас. Чего это он? Он что-то вытаскивает из кармана и машет нам. Че это? Какая-то маленькая коробочка. Стоп. Коробочка??? ОН СОБИРАЕТСЯ СДЕЛАТЬ ЕЙ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? — Сюрпрайз мазафукер, — говорит Адам. Улыбаюсь папе и молча говорю ему: "Удачи". Он скрывается за дверью. — УУУУУУУУУ! — кричит Адам так громко, что я чуть не оглохла. — Чего ты так орешь? — спрашиваю удивленно. — Предки свалили и дом полностью в нашем распоряжении! — подходит ко мне, берет за плечи и начинает легонько трусить. — Предлагаю всем втроем принять джакузи, — говорит Себастьян, подходит ко мне сзади и обнимает за талию. — Ах ты маленький проказник, — ехидно улыбается ему Адам. — Эм, что? — спрашиваю я и не врубляюсь. Надо было запереться в своей комнате и сидеть в ней до утра... Эти двое затащили меня в широкую ванную комнату, в центре которой была громадная ванна округлой формы, "всаженная" в пол до самых краев. Не успею я осмотреться, как эти двое начинают тащить меня к этой ванной. — Не буду я с вами купаться, ребята, — упираюсь ногами в скользкий пол, — это вы без меня... — А мы тебя и не спрашиваем, — говорит Адам, обогнав меня и подойдя к джакузи, нагнулся и повернул две ручки в полу, после чего ванна начала быстро заполняться водой. Поворачиваюсь обратно, а Себастьян закрывает дверь в комнату, идет ко мне, и смотрит на меня мол: "Ты не пройдешь!" (с) Гендальф. — Щас шампуньки туда набабахаем, — злобно хихикает Адам и выливает в ванную все, что попадает под руку. Делает это так, словно варит какое-то зелье. — Раздевайся, — приказным тоном говорит мне Себастьян. Обиженно и надуто смотрю на него. — Та че вы там копошитесь? — фыркает Адам, хватает меня за край рубашки и тащит назад. От неожиданности спотыкаюсь на скользком полу и лечу назад. Падаю прямо на него. — Ты убить меня вздумал? — запрокидываю голову назад и смотрю на него. — Ева, ты будешь купаться в одежде или без? — спрашивает меня, при том на полном серьезе. — Я не хочу! — стыжусь этой неловкой ситуации и закрываю грудь руками. Чувствую, как Адам обхватывает меня руками и прыгает вместе со мной в ванную. — Дурак! — кричу на него, оказавшись по пояс в теплой воде на пару с ним. — Не знаю как вы, но я... — сказал Себастьян и начал раздеваться. — Черт! — вскрикиваю я и отодвигаюсь от Адама к самому краю, чувствуя как он начинает лапать меня. Поворачиваюсь к ним спиной и закрываю руками глаза. — Та ладно тебе, будто ты нас голыми ни разу не видела, — произносит Адам, "подтрунивая" меня. И вот, они оба уже в чем мать родила, только я одна в одежде. Поворачиваюсь и рассерженным видом смотрю на них. — А рубашка просвечивается-то, — смеется коварно Себастьян. Смотрю на себя и... Что в рубашке, что без неё. Полностью виден мой лифчик. Прикрываюсь руками и опускаюсь в воду по самую шею. — Тебя раздеть? — спрашивает Адам, "подплывая" ко мне. — Ой, делай что хочешь, — возмущенно отвечаю. Какой толк от того, что я просто тяну время? Все равно эти оба пакостных засранца добьются своего. Адам расстегивает блузку, лифчик... Хоть мое тело находиться под водой и скрыто пахучей и плотной пеной, но все равно немного стесняюсь. — Та ладно, тебе, — лукаво улыбается, отшвыривает мои вещи в сторону, обнимает меня и целует. Как же я соскучилась по этим нежным и сладким губам. Всеми словами мира невозможно передать это чувство. Эти сильные и крепкие руки, страстно гладящие мою спину. — Ай, — говорю, отстранившись от него, после того как он сильнее прижал меня к себе, чем вызвал небольшое покалывание в ребре. — Прости, я не нарочно. — Ничего, — прижимаюсь к его груди. — Джинсы и трусики ты сама снимешь, или помочь? — шепчет Себастьян, коснувшись губами моего уха. Их руки нежно ласкают мое тело, заставляя мурашкам пробежать по спине. Через пару минут последние остатки одежды летят в сторону. От одних только их нежных слов, меня бросает в дрожь и я возбуждаюсь. Мыс­ли про­но­сят­ся в го­ло­ве, стре­ми­тель­ные и бес­по­ря­доч­ные, раз­ры­вая меня будто на части. Это неописуемое чувство, когда окунаешься в глубину глаз и видишь свое отражение. Их запах смешивается с моим. Что мо­жет быть про­ти­во­ес­тес­твен­нее, приятнее и вмес­те с тем при­выч­нее че­ло­ве­чес­кой ду­ше, чем это страстное чувство, разгорающееся в груди? Эта похоть, пожирающая тебя изнутри... Медленно расползающаяся мурашками по коже... Мед­лен­но рас­пол­за­юще­еся по те­лу оце­пе­не­ние, уби­ва­ющее во­лю, ли­ша­ющее здравого смысла, ког­да соз­на­ние и мысли путаются. Как тут можно сосредоточиться, когда эти страстные взгляды обжигают сильнее слов? Теп­ло чу­жо­го те­ла прон­за­ет, ли­ша­ет пос­лед­них сил, и я дрожу в их горячих объятьях, полностью отдавшись этому обжигающему душу чувству. Я хочу видеть только их глаза, которые заполняют собой все пространство, и заставляют меня забыть обо всем на свете. Эти страстные дыхания на моей шее... Они сжигают в прах все мысли, оставляя за собой лишь блаженную и сладкую пустоту. Поцелуи, полувздохи скользят во моему лицу, моим губам, плечам, спине, шее... Содрогаюсь под их ласками и поддаюсь им навстречу. Полустоны с моих губ становятся все отчетливей, громче. Чувствую, как они прижимаются ко мне своими разгоряченными телами. Когда Адам приступает покрывать горячими поцелуями мою шею, направляясь в сторону моей груди, мои пальцы сами по себе зарываются в его темные и гладкие волосы. — Думаю, на этом хватит, — говорю я, пытаясь еще нормально мыслить. Адам отстраняется и удивленно смотрит на меня. — Несколько секунд ты буквально стонала, а теперь хочешь прерваться на самом интересном? — Кто знает... — отвечаю я хитро, берусь и упираюсь руками о край ванной, после чего поднимаюсь и вылажу из нее. Направляюсь к специальной полке для полотенец, беру одно из них. — Возбудила нас, а теперь хочешь так просто смыться? — произносит недовольно Себастьян. Обнаженная поворачиваюсь к ним и закутываюсь полотенцем. Их похотливые и жадные глаза смотрят только на меня и никуда больше. Их выражения лиц говорят все за себя. — Я ухожу, но никто не говорил, что я хочу останавливаться, — хихикнула я, подошла к двери и вышла из комнаты. Иду вдоль длинного коридора, поднимаюсь по спиральной лестнице наверх. Захожу в свою комнату. Открываю шкаф и... Там висит один шелковый халат. Ясненька. Делать нечего, снимаю полотенце, вытираюсь, одеваю халат. Пол часа ищу чертов фен. Сушу волосы, расчесываю их расческой, найденной в процессе поиска фена. Становлюсь возле зеркала и смотрю на себя: темно-бирюзовый халат с короткими руками еле-еле прикрывает верхнюю часть бедер. Вот как нарочно. — Ты готова? — спрашивает Себастьян, зайдя с балкона. Он напугал меня, что я аж дернулась. Поворачиваюсь к нему и рассерженно смотрю. Но получается у меня это с трудом: как можно злиться на парня, который в одном только полотенце на бедрах? — Заждалась? — говорит Адам, подойдя ко мне сзади и положив свои руки мне на грудь. — Даже если ты передумаешь, у тебя нет выбора, сестренка, — произносит слащаво Себастьян и закрывает дверь на балкон. В долю секунды я уже оказываюсь на кровати. Почувствовав прохладу свежей постели, я поняла: для меня уже все решено. Они оба садятся около меня и рассматривают, словно хищники, готовящиеся к трапезе. Они гладят мои волосы, лицо, грудь... От их нежных прикосновений содрогается не только мое тело, но и моя душа. Я вся трепещу: каждый нерв, каждая моя клеточка горят в предвкушении. Я потеряла память. Как нелепо и глупо. Ну даже пребывая в мучительной неизвестности, глубоко в душе я знала одно: я люблю этих двоих, а они любят меня. Никакое забвение не сможет рассеять мои чувства к ним. Да, эти чувства запретные, словно запретный плод, который мы отведали. Но пусть даже так, мы поддались сладкому искушению, поработившему и всецело поглотившему нас. Пусть против нас станет целый мир... Но никто и никто не сможет разлучить нашу привязанность друг другу. И эта связь между нами не только физическая, но и духовная. Нас тянет друг к другу словно магниты. Я не хочу вспоминать прошлое или задумываться о будущем. Я хочу насладиться настоящим: этим сладким мгновением, длившимся словно вечность. — Это лишнее, — прошептал Адам и стал развязывать пояс на моем халате. Как не крути, но каждый раз я все равно буду смущаться. Они смотрят этими страстными взглядами, взглядами голодных демонов, соскучившимся по теплу моего тела. Себастьян целует мою шею, проводя своими губами по коже. А Адам тем временем "сползает" мне в ноги и начинает целовать внутреннюю часть бедра, поднимаясь все выше и выше, направляясь к самому сокровенному месту. Я изгибаюсь, закрыв глаза и тяжело дыша. Их горячие гу­бы за­бира­ют ос­татки са­мокон­тро­ля, и воз­бужде­ние глу­хими вол­на­ми рас­те­ка­ет­ся по ве­нам. Задыхаюсь... Их губы касаются меня нежно и медленно, мучительно медленно. И вот неожиданно два пальца входят в меня, от чего я громко и протяжно стону. — Твои стоны ласкают уши, — шепчет Адам, — я хочу еще услышать твой милый голос. Пальцы внутри моего влагалища начинают медленно двигаться, от чего внутри становится влажнее. — Моя родная, любимая сестренка, — страстно прошептал Себастьян, после чего впился в мои губы. Отвечаю на его поцелуй, медленно шевеля губами и наслаждаясь этим моментом. Адам продолжал ублажать меня своими пальчиками, а второй рукой ласково гладя мое тело подушечками своим пальцев, вызывая дрожь. — Открой ротик, — сказал Себастьян, немного отстранившись от меня. Послушно выполняю его приказ, приоткрыв свой рот. После этого он вновь поцеловал меня, но более страстно и желанно. Наши языки встретились и слюна стала перемешиваться. Кладу свои руки ему на шею и сильнее притягиваю к себе. Я хочу стать с ними одним целым, слившись воедино. С каждой секундой мои мысли и желания становятся все пошлее. Я не могу это контролировать. — Давайте приступим к более интересному, — произнес Адам, вытащив из меня свои пальцы. После его слов Себастьян отодвинулся от меня, еще раз чмокнув в губы, а затем сел на кровать, взял меня за плечи и приподнял с кровати. Быстрее... Я больше не могу терпеть. — Я хочу быть спереди, — сказал Себастьян и начал гладить мои губы указательным пальцем. Скорее... — Я не против, брат, — ответил Адам. Подняв и развернув меня лицом к Себастьяну, они сняли с меня халат и швырнули его в сторону. — Пожалуйста, — стону я жалобно, — быстрее... Это было последней каплей, сдерживающей их. Мои слова прозвучали словно зеленый сигнал, маня и торопя их приступать к действиям. — Только аккуратнее, — говорю я им, после того как Адам обхватил меня руками и я прижалась спиной к его груди. — Ничего обещать не могу, — произнес Себастьян и сел ко мне ближе, прижимаясь своим торсом ко мне, от чего мои твердые сосочки стали тереться об него. Пару секунд какое-то копошение, после чего горячая и подрагивающая головка члена касается моего лобка, а затем половых губ. Громко вздыхаю, почувствовав, как мокрый от смазки член касается меня сзади. Себастьян входит в меня первым, медленно и нежно. После него, член Адама начинает погружаться в мою попу. — Будет немного больно, так что потерпи, — шепнул мне Адам, после чего прикусил мочку уха. Немного непривычно и даже больно. Но на смену боли начинает появляться невероятное наслаждение, расходившееся от низа живота по всему телу. Это забытое мною чувство начинает переполнять меня. Адам вошел в меня по самое не хочу, а член Себастьяна все еще продолжал погружаться в меня. Кончик члена уперся в шейку матки, от чего я громко и сладко завыла, запрокинув голову на плечо Адама. Прикусываю губу, но все равно это горячее чувство распространяется по мне, сбивая дыхание. Себастьян делает резкий толчок и его член врывается в мою матку. Распахиваю глаза и кричу еще громче. — Прости, сестренка, — целует он меня ласково в щечку. Окунаюсь в эти глаза, полные страсти и любви ко мне. Я чувствую их члены внутри меня. Они больше не могут ждать, точно так же как и я... Сначала они набирают очень медленный темп, пытаясь подобрать нужную скорость, чтобы не мешать друг другу и "не сбиться". Стенки моей киски и попы быстро привыкают к ним. Их члены трутся друг о друга через тонкую стенку во мне. Это сводит с ума. Бли­же, го­рячей, силь­нее — боль­но, так хо­рошо и боль­но, что за­каты­ва­ют­ся гла­за. Двигаюсь бедрами, пытаясь усилить трение. Вы­гибаюсь и креп­че сжи­маю влаж­ную, пря­но пах­ну­щую ко­жу спи­ны Себастьяна. Впиваюсь в него когтями и царапаю его, словно дикая кошка, не контролирующая своих эмоций. Его пошлый взгляд и довольная ухмылка возбуждают меня еще сильнее. Он смотрит на меня, тяжело и прерывисто дыша, а в пылающих глазах — океаны желания. Толчки становятся быстрее, начиная издавать шлепки и хлюпающие звуки. Я уже вся мокрая, да и не я одна. Их члены выделили достаточно смазки, для того чтобы было удобнее проникать меня. Себастьян целует меня и мнет мою грудь, а Адам придерживает меня одной рукой, а второй держит меня за волосы. Это неповторимое чувство экстаза, которое разрастается внутри с каждой секундой... — Ну же, сестренка, не сдерживай себя. Я хочу услышать твои громкие стоны, — говорит Адам, тяжело дыша, и игриво покусывает мою шею. Приятное чувство внутри становится все сильнее, наши тела горячее... Немного открыв рот, постанываю в такт толчков. С каждым моментом это мгновение все накаляется и накаляется. Внутри нас так много страсти, но не столько страсти, сколько нежности и любви. Мои щеки краснеют, глаза закатываются, дышать и адекватно соображать становится все тяжелее. Выпрямляюсь, после чего облокачиваюсь об Себастьяна, положив голову ему на плечо. Сильнее...Быстрее...Громче... Это пленяющие и затуманивающее сознание чувство... Невозможно передать насколько я люблю их. Безумно люблю. Все тело потрясает оргазм. Вздрагиваю, почувствовав как члены во мне содрогнулись и одновременно "ударили" в меня горячей струей спермы, которая стала заполнять всю меня изнутри. Громкие и протяжные стоны сливаются воедино и наполняют комнату музыкой уповающей страсти. Но мы не останавливаемся на этом... Медленно... Раз за разом, окунаясь и достигая экстаза... Их нежные слова, сладкие стоны и ласковые объятья. Мои любимые братья... Безумно люблю. Безумно хочу. Мы наслаждались друг другом: я ими, а они мною. Я тону в их любви, полностью отдаваясь запретному греху, овладевшим моим разумом, душой и телом. Их приятные голоса, вздохи, стоны... Они принадлежат только мне, а я принадлежу им. Задыхаясь от нахлынувших чувств, отдаю им всю себя без остатка. Так и проводили мы время: захлебываясь и задыхаясь страстью, наслаждаясь этим мигом и прислушиваясь к трепетному биению наших сердец.