the rustle of autumn leaves

       – Да, я вас понял, – полицейский положил рацию на место, кивнул своему напарнику и быстро выехал на дорогу прямо за пикапом, который только что промчался мимо по одинокому шоссе за городом, окруженному мрачным лесом. И лес этот имеет очень дурную славу из-за просто огромного количества убийств и пропажи людей.        А пока два преступника на черной машине уезжают от грёбаных копов, которые не оставят их в покое. Но это ненадолго.        – Чёрт, Марк, ты можешь вдавить в пол эту чёртову педаль газа?! Нас и повязать могут! – орёт напарник, боязно выглядывая из окна чёрного пикапа.        – Это предел, Йоло, – преспокойно отвечает альбинос, вглядываясь в безнадёжную темноту дороги. Как он может быть таким спокойным, когда за ними гонятся копы? Это ведь не шутка про то, что их повязать могут. А если узнают про многочисленные убийства, могут и пожизненное дать.        В очередной раз выглянув в окно, мелкий замечает, что копы буквально в двадцати метрах от них.        – Ну всё... Сейчас эти суки попадут под свинцовый дождь, – со злостью шипит подросток, доставая из-под брезента в кузове свою любимую М-16. – Мрази...        Сняв автомат с предохранителя, парень начинает огонь по служебной машине. Как бы полицейский не уворачивался, парень был очень меток, и первые три пули попадают в лобовое стекло, явно задев водителя, раз машину занесло, а вот остальные шесть-семь пробили бампер. Дрифтанув, авто преступников съезжает с дороги на склон, ведущий к реке.        – Ты видел, Марк?! – парень явно гордится своими выстрелами, раз так орёт. – Йе-е-е-е! – взвывает мелкий на всю улицу. Он тянется к магнитоле и врубает на полную громкость музыку. Пикап сворачивает с шоссе на старую железную дорогу и вскоре покидает маленький сонный на первый взгляд городок. Вскоре альбинос останавливает машину возле недостроенного здания. Наверно, это должен был быть какой-нибудь торговый центр или двухъярусная крытая парковка. Кто знает?        – Хей, малой, давай сумки тащи. Только смотри, пакеты с порошком не порви, а ни то нанюхаешься ненароком, – усмехается альбинос, вытаскивает сумку с таблетками из поцарапанного и пробитого в некоторых местах пулями багажника машины и направляется в здание.        Исписанное изнутри нецензурными выражениями, непристойными рисунками и заваленное почти что до потолка всякой пестрой всячиной, это здание – их дом. У кого-то, возможно, эта заброшка вызовет только отвращение, но этим двум идиотам настолько она породнилась, что они не вернутся в свои семьи. Никогда.        Йоло послушно берёт несколько тяжеленных спортивных сумок до отказа набитых таблетками, порошком и ампулами с жидкостями. Всё это побрякивает, гремит и звякает. А ещё норовит вот-вот под своей тяжестью порвать ремешки. Медленно переставляя ноги в старых поношенных кедах по грязи, которая вконец испортит последнюю пару обуви, парень смотрит через огромную дыру в стене, – наверное, там должно было быть панорамное окно – как его друг разжигает небольшой костер на первом этаже и кидает в него что-то, что ему никак не удается разглядеть.        Ну и ладно. Он же знает, что это всего лишь коробки с вещами Сэма, ещё одного напарника Марка, постоянно лезущего в неприятности и кидаясь грудью защищать друзей. Его не стало совсем недавно, на последней вылазке. Он принялся отстреливаться от полицейских, но не следил за ответным огнем. Это было во вторник, кажется. А когда был вторник? Стоп, а какой день недели сейчас?..        Задумавшись и пребывая в каком-то странном трансе, парень перетащил все сумки на верхний этаж и подошел к другу.        – Я найду того ублюдка. – как-то странно усмехнулся Марк и отвернулся от напарника, хмурясь.        Йоло отстраненно кивнул и похлопал альбиноса по плечу.        Сил смотреть на огонь не было. Жутко болели глаза от его безумного, всепоглощающего света. И болели лёгкие. Хотя скорее не болели, а сжимались, когда парень понимал, что в этом огне горят последние вещи, что остались от того, кто буквально его воспитал и сделал тем, кто он сейчас.        Смерть в их Мире – дело не редкое, да и никто не удивляется такому раскладу. Но часто люди друг к другу привязываются и даже смеют называть союзников друзьями, нарушая негласное правило.        "Искорени все человеческие чувства, в этом деле они только мешают".        Марк кидает другу, чтобы тот особо не засиживался, поскорее тушит костер – иначе их найдут – и уходит наверх, спать.        Йоло кивает, поджимая губы. Когда звук шагов альбиноса затихает, и парень понимает, что тот завалился спать, он падает на колени, складывает друг с другом ладони и шепчет молитву.