Неправильно

Чонин прекрасно знает, что такое неправильно. Неправильно – это когда тело бунтует, не подчиняясь руководствам хореографов, и тебе приходится целые сутки оттачивать сложное движение. Неправильно – это когда тело измучено тренировками, а ты за весь день едва ли делаешь пару глотков воды. Неправильно – это когда говорят, что они, двенадцать, будут разделены на две подгруппы, и Исин будет в китайской, - с кем Чонину устраивать крышесносные танцевальные баттлы в общежитии? Неправильно, когда спишь шесть часов в сутки, привыкаешь к фальшивому фансервису и одеваешь самые яркие шмотки среди всех в группе. Но самое неправильное из списка Чонина другое. Кто-то другой. И этот кто-то – лидер. Чонин горит, когда тот повседневный; когда челка того ровно ложится на лицо, падая на глаза; когда тот в просторной футболке, и Чонин думает, почему же он такой худой; когда на репетиции Чунмён жалуется, что устает больше всех, а танцует, наверное, хуже, чем Крис. Каю жутко хочется его целовать, прикасаться и раздевать. Но Кай всеми фибрами души чувствует, что нет, неправильно всё это, что нельзя так, и слушать нужно, что говорят тебе, Чонин. Но послушать самого себя слишком сложно сейчас. И Кай приглушает сознание. Чунмён уже спит, а Кай стягивает с себя футболку, оставаясь лишь в штанах, и бесцеремонно залазит под одеяло к старшему. Кай слышит его размеренное дыхание, прислушивается несколько мгновений, а потом решается – двигается близко-близко, утыкаясь лбом куда-то между шеей и мягкими прядями волос на затылке. Он лежит, боясь пошевелиться. Считает про себя, сбиваясь с последовательности. Потом Сухо едва заметно вздрагивает, а Кай успокаивающе обнимает его рукой, останавливая ладонь на плоском животе старшего, касаясь его через футболку. - М… Чонин?... - Кай едва разбирает, что произносит сонный Чунмён, но вместо ответа еще сильнее жмется к лидеру. Тот – теплый, даже горячий, а Кай слегка прохладный и даже волосы еще не высохли после душа. Чунмён ощущает, как Кай дышит ему в шею. Он едва различает что-то в темноте, но все равно поворачивается к Каю. - Ты почему здесь? – тихо говорит Чунмён. Кай снова не отвечает, лишь кладет подбородок к Сухо на плечо, а тот улавливает запах, что-то вроде океанский nivea for men, и вот такой вот одновременно с Каем он катастрофически кружит голову. Вот только Сухо отталкивает Чонина, - иди спать к себе, - и снова отворачивается, отодвигаясь дальше. Кай не удивлен, но уходить не собирается. Он снова придвигается к парню, но на этот раз сильнее вжимаясь в его ягодицы, а руку перекидывается через бедро и кладет ладонь чуть ниже паха. Чунмён шумно вдыхает, дергаясь, а Кай мягко касается губами кожи Чунмёна на руке, там, где локоть. - Чонин, - снова слышится голос Сухо, и Кай различает в нем нотки мольбы: «не делай этого, Чонин, не делай». А младший сильнее давит рукой, сжимая пальцы, и резко исправляет: - Кай. И Чунмён сдается. Он, конечно, брыкается, кусает Кая за губы, щипает и царапает кожу на плечах, а потом на бедрах, но именно так он сдается. Сухо резко поворачивается, придавливая младшего к матрасу, а тот довольно растягивает губы, только Чунмён, наверное, в темноте не замечает. Колено Кая оказывается между ног лидера и тот приглушенно стонет в плечо младшего. - Не кричи, детка, - просит Кай, обхватывая ладонями спину старшего, а потом опускается ими вниз, гладя подушечками теплую кожу. Сухо мотает головой, а потом Кай чувствует его руки у себя на животе, плавно скользящие еще ниже. И понимает, что кричать сегодня, наверное, всё же будет он сам. Чунмён, зажимая ногу Кая между своих, опускается к его губам и затягивает в долгий, влажный и откровенный поцелуй. Кай теряется, чувствуя напор старшего, но подхватывает его мелодию, которая ускользает в темноте комнаты, и отвечает на плавные ласки языка. Руки старшего уже под тканью белья и воздух, наверное, загорается от мельчайших вспышек, которые стелятся у Чонина перед глазами. Кай сбивчиво дышит, роняя с каждым ударом в грудной клетке нетерпеливое «ты даже не представляешь, как давно я хотел, чтобы ты меня трахнул, Чунмён». Вот только Чунмёну не нужен быстрый секс, и раз Кай заставил его сдаться, то старший сам выберет, как быть дальше. Он освобождает младшего от одежды, а Чонину так и не удается стянуть со старшего майку. Сухо медленно начинает растягивать Кая. Тот скалится, шипит и ахает, но всё же подается пальцам Сухо навстречу, может, немного грубовато дергая бедрами. Чунмён к двум добавляет третий палец и Кай стонет, что больно. Чунмён не слышит, вводя глубже, и тогда Чонин уже извивается под ним, разрываясь между противоречивыми ощущениями. Сам Чунмён уже давно чувствует ноющее ощущение внизу живота, хочется резко войти в тело младшего и получить, наконец, развязку. Но Сухо медлит, опускаясь ниже, берет член Кая в рот и начинает слегка неловко ласкать языком, при этом его пальцы все еще внутри Чонина, и тот чуть ли не ломает спину на постели, пошло стонет, кусает губы и подается бедрами вверх. Звуки, которые нечаянно и бессознательно выстанывает Кай, кружат голову еще сильнее, и Чунмён уже не может ждать. Он вынимает пальцы, а Кай разводит ноги еще шире. Его руки нетерпеливо блуждают по своему же телу, лаская соски, живот и бедренные косточки. Чунмёну хочется его еще сильнее, хотя, предел желаний вроде бы достигнут. Так что он резко входит, заставляя Кая вырываться из его объятий, отчаянно выбивая из груди воздух. - Тише, - шепчет Чунмён, прикасаясь губами к смуглым ключицам. Грудь Кая нервно вздымается, веки сжаты от боли, а губы искусаны. Сухо медленно входит глубже, чувствуя, как напрягается и сжимается Кай, но слово «стоп» сейчас лишнее, так что Чунмён не ждет. Он снова находит губы младшего и пытается целовать, успокаивая, но поцелуй выходит скомканным, рваным и едва ощутимым. Сухо дышит в губы Чонина, делая новый толчок, сжимает пальцами его бедра, а Чонин стонет, стонет, и снова стонет в ответ. - Больно, - выдыхает Кай, нервно кусая губы. - Сам хотел, - бросает Чунмён, замедляя темп. Кай пугается, что Чунмён остановится, так что обхватывает его шею, а потом лицо ладонями, отчаянно шепча «да, да, пожалуйста, не останавливайся». Сухо глухо рычит в его губы и начинает входить на всю длину. Секунд через десять Чонин вздрагивает, и стонет: - Здесь, пожалуйста, Чунмёна. Сильнее. Чунмён подчиняется, вбиваясь в тело младшего, а тот уже на грани. Они кончают почти одновременно, Кай на мгновение раньше, а Сухо изливается внутри него, выдыхая имя Чонина. Они лежат некоторое время прижимаясь к горячей коже друг друга, а потом Чунмён говорит: - Это неправильно, Кай. - Чонин, - исправляет тот. Сухо кусает кожу на плече парня, а тот находит пальцы Чунмёна и сплетает со своими. - Неправильно, - повторяет лидер. Чонин рвёт голосовые связки где-то внутри, разрываясь от боли и нежности, но шепчет только тихое «я знаю». И засыпает, думая, что иногда его неправильность приводит к самому приятному.