Фаворит

      Король лежал на своей огромной кровати глядя абсолютно пустыми глазами в белоснежный потолок. В комнате было совершенно темно, полог кровати тоже был задёрнут. Если бы кто и зашёл сюда, то непременно бы решил, что тут никого нет — настолько было тихо.       Авриэлю казалось, что время остановилось, а он не в силах ничего с этим поделать. минуты тянулись бесконечно долго, но вместе с тем их и как бы и не было. В груди же словно образовалась пустота, которой он не ощущал, даже когда погиб отец. Отец… Это слово больно врезалось в подсознание, заставив молодого короля тихонько застонать. Теперь, вспоминая об отце, правитель сиюминутно представлял рядом с ним шестнадцатилетнего Кереха. С ним, а затем с собой. Приступ меланхолии так не кстати накатил с новой силой, заставив сжать край подушки.       За дверью покоев слышались голоса, много голосов, но король не обращал на них никакого внимания. Распоряжение чёткое и ясное — никого не впускать. И вот уже два дня никто не смел пееступать порог его личных владений. В частности Керех. Он грозился вынести к чертям эти двери, но охрана утащала его куда-то под дикую ругань и обещания свернуть шею.       А король не хотел его видеть, ведь воспоминания острее бритвы полосовали его душу. Обида… Нет, её не было. Только горькое чувство предательства, которое чувствовалось всем телом, в частности спиной, покрытой рунами любви.       Тогда, в галерее, когда Авриэль нёсся, рискуя свернуть себе шею, сердце уже как-то подозрительно ныло. Остановился. Почти не дышал. Сам не зная почему, он не произнёс не слова, пока Киру сыпал этими омерзительными словами, впечатывшамися в память. Король слушал их, не понятно зачем запоминая, впитывая в себя точно губка. Он молчал, но эмоции выдали себя с головой, подняв вихрь ветра на галерее и затянув её ледяным инеем. Даже когда король обнаружил себя никто не посмел пошевелиться. Все точно замерли. Как ледяные фигурки. А когда наконец поняли всё лица их словно вытянулись. Как там происходит обычно? Затасканные фразы, вроде «Это не то, что ты подумал», «Я сейчас всё объясню», так и не сорвались с губ. Зато красноречивый взгляд, полный неземной боли, ответил на все вопросы. Иногда король корил себя, что не сильно развитая способность читать в чужих сердцах открывалась так не вовремя.       А потом он развернулся и на негнущихся ногах пошёл прочь. Есть ведь такая грань, переступив которую невозможно воспринимать реальность. Так вот это и была та самая грань. Сердце ухало где-то в груди, а страх, расползаясь по всем конечностям, гнал неизвестно куда, главное подальше. Мозг, как это бывает в таких ситуациях отказывался воспринимать действительное за реальное. Однако слова, услышанные с минуту назад, окатывали словно ледяной водой на морозе, возвращали на грешную землю.       А потом… Потом пришло осознание. То, что творилось в покоях короля ведомо лишь ему одному. Исчезая в их недрах, он лишь рявкнул страже, чтобы никто не смел входить. Он не хотел слушать оправданий, не сейчас. Было слишком плохо. Около двери всегда кто-то был, ходил туда-сюда, стуча подошвами сапог. Этот кто-то пытался заговорить, стучал кулаком по розовому дереву, но всё безуспешно. Юноша лишь накрывал голову подушкой, чтобы ничего не слышать. Слёзы и боль его чувствовала только мягкая ткань простыни. Затем молодой король надолго проваливался в сон. В общем-то ему никогда ничего не снилось, ведь человек, обладающий магическим даром, предпочитал блокировать сновидения. Почему так? Чародеи верили, что сны бывают вещими и тогда они несут пользу. А бывают обычными, что заставляют прокручивать их целый день в голове, но ничего потом не происходит. Такие называют пустыми снами, которые попусту сосут душевные силы и энергию. Вот такой сон и приснился королю. Он крайне удивился проснувшись. Сам сон он толком и не запомнил, но последнее, что он видел — укоризненный взгляд зелёных глаз. Обладателем их был мужчина, но лица его Авриэль не разглядел, смутно припоминая, что оно было отдалённо похоже на его собственное. Так и прошло несколько дней. А может, ему это лишь показалось? Вдруг за пологом замерцало маленькое пятнышко света. Оно       то подскакивало, то опускалось постепенно приближаясь к кровати. Авриэль повернул голову, безразлично взглянул на этот источник света, и хотел было снова погрузиться в свои размышления, но полог затрепетал, словно кто-то хотел попасть внутрь. Ткань вздрогнула, а затем ещё и ещё раз. Но королю не было до этого никакого дела.  — Боже, какой тяжёлый! — Воскликнул чей-то тоненький голосок по ту сторону полога. — Ваше Величество, Вы здесь?       Вздохнув, Авриэль протянул руку и отдёрнул ткань в сторону. Эльфийка тут же впорхнула в импровизированное убежище молодого монарха. Она всплеснула руками и устремилась к нему. Маленький огонёк на кончике её пальца осветил лицо господина, и она воскликнула:  — Мальчик мой! Ты же бледнее, чем твои розы в саду!       Авриэль ничего не ответил. Он взмахнул рукой, и пространство вокруг заполнил лёгкий серебристый туман, похожий на дымку. Он медленно плыл, сгущаясь и образовывая картинки недавних событий. Одни сменяли другия, давая полное представление о произошедшем. Когда этот импровизированный фильм подошёл к концу, на мгновение в конце мелькнуло испуганное лицо Кереха с расширившимися синими глазами. Эльфийка вздохнула и погладила своего подопечного по щеке.  — Скажи мне, Ума, это правда? — Хрипящим голосом спросил король. Голос после долгого молчания прозвучал как-то резко и непривычно.  — Отчасти, — пряча глаза ответила женщина.  — Расскажи как всё было, — попросил молодой человек. Боль неприкрыто сквозила в его взгляде. Эльфийка вздохнула: это будет нелёгкая беседа.  — Как ты знаешь, мой мальчик, у твоего деда, короля Дора, было две жены — Лин и Фемида. В браке с первой у него родился очаровательный зеленоглазый принц — Ларгорд Дорсон. Однако, спустя год королева Лин умерла от тяжёлой болезни. Дор женился во второй раз. В браке со своенравной и горячей Фемидой король обрёл своего второго наследника — Ээрона Дорсона, который впоследствии получил престол. Старший сын, на которого возлагались большие надежды, не захотел продолжать путь отца-завоевателя — его интересовала магия. Младший же напротив с интересом участвовал в кампаниях отца и срадостью стал настоящим свердом.       Я не знаю, как вспыхнула любовь Ээрона к Ларгорду, но он не собирался отступать. Фемида узнала о чувствах сына к пасынку и посчитала это позором для себя и для мужа. К сожалению, она не успела рассказать Дору о пристрастии сына. Ээрон… Убил свою мать. Король Дор был в походе и ничего не знал об этом. Ээрон же стал тщательнее скрываться, но намерений своих не оставил.       Ларгорд был очень чувствительным мальчиком, он тяжело переживал смерть мачехи, но всё же простил сводного брата. Однажды, когда Дора не было во дворце, Ээрон решил признаться Ларгорду в своих чувствах, но был отвергнут. Тогда разгневанный принц набросился на своего брата и изнасиловал его в его же покоях. На крики прибежала стража, но спасать кронпринца от позора было уже поздно. Вскоре весть об этом облетела все планеты нашего королевства, тогда их было две. Ларгорд не выдержал позора и сказал отцу, что отрекается от престола. Дор не стал перечить, и бывший кронпринц удалился в монастырь.       Ээрон не находил себе места. Он пять лет просил у возлюбленного прощения. Как я знаю, он каждый день ходил в монастырь и мог часами бродить под дверью кельи Ларгорда. И он простил. Простил то, что простить было нельзя. Но Ээрон обладал взрывным, неукротимым характером — он привык получать то, что хотел. Сначала Его Высочество несколько месяцев просто разговаривал с братом о всякой чепухе, чтобы вернуть его расположение, а потом вновь стал требовать его любви. Ларгорд вскоре сдался, и они провели вместе ночь. На утро принц-монах осознал, что натворил и попросил Ээрона больше никогда не приходить. Тот дал согласие, но в обмен на обещание Ларгорда подарить ему наследника. Сам будущий король детей иметь не мог, но нестерпимо желал иметь наследника. Любимый исполнил его просьбу и нашёл женщину. В тот день, когда Ээрон завоевал Кивару, у него родился названый сын - Вы. Счастью его не было предела. Дождливым днём король принёс младенца, закутанного в белый меховой плащ и закричал так, что дрогнули стены дворца: «Это мой сын! У меня родился сын!»       Он напился до чёртиков и направился в монастырь к брату. Он хотел показать, насколько счастлив, и хмельное сознание не сразу приняло отказ. Не знаю, что там было дальше, но монахи говорят, что Ээрон поимел своего брата прямо на столе в трапезной, а затем открыл все краны в бочках с хмельным и поджёг. Пожар не могли потушить два дня. Когда же потушили, никого из живых там не осталось. Протрезвевший Ээрон был вне себя от горя. Он так же как и ты не выходил из покоев несколько дней, слуги слышали как он плачет.       Но всё проходит, и своё утешение он нашёл в Вас. Столько радости Вы приносили ему, ведь Вы — точная копия Ларгорда. Однако, король был воином и его душа звала в бой. Он не мог отказать ей, хотел забыться на полях сражений. Приглядывать за Вами он оставил бесчисленное полчище нянек, в том числе и меня. Когда Вам было лет пять, король нашёл Вам товарища. Двенадцатилетнего киварского мальчика. Он привёз его с собой в день Вашего рождения, а теперь решил, что он может послужить Вам. Керех учил Вас ездить в седле, стрелять из рогатки и лука, что впрочем у Вас не очень хорошо выходило, — Ума говорила это с теплотой и нежностью в голосе, на которую была способна лишь любящая мать. Она вспоминала, как пятилетний карапуз с огромными зелёными глазами пытался удержать в руках тяжёлый боевой лук своего приёмного отца. Вдохнув, Ума продолжила:  — Чем старше Вы становились, тем сильнее напоминали королю Ларгорда. Он не находил себе места, когда Вам исполнилось девять. Те же глаза, те же повадки, та же манера говорить. Ему словно сорвало крышу. Безумие так и плескалось в его глазах. И он нашёл на кого его выплеснуть. Стройный, загорелый мальчишка, который всегда был рядом и следил за его сыном. Ах, я не представляю, что пережил Керех тогда. Мне безумно было его жаль. В те дни казалось, что жизнь погасла в его глазах, он был бледен и ходил дёрганно. Я думала, что у Ээрона прояснится в голове, как тогда, с Ларгордом, но нет. Он сходил с ума. Когда всё было хорошо, он обнимал и целовал Кереха, не чаял в нём души и был готов в ногах ползать. Но, когда на душе у правителя была буря, он избивал молодого любовника, насиловал так, что эти пронзительные крики были слышны на всех этажах дворца, порол плетьми. Ээрон не выносил, когда предмет его безумия обращал внимание на кого-либо ещё, кроме него. Керех многое вытерпел. Кстати, именно в это время король Ээрон подписал указ о том, что мужчины могут вступать в брак друг с другом, однако этот указ не нашёл отклика. Было принято решение каждый брак рассматривать как отдельный случай.       После его внезапной смерти всё изменилось.  — Я не помню этого, — вдруг подал голос молодой монарх.  — Конечно не помните. Это оставило на Вас такой след, что Советом было принято решение… Стереть Вам часть памяти. Ах! Я не должна была Вам всего этого рассказывать! — Ума зажала рот рукой.  — Как умер мой… Отец? — Наконец оживился Авриэль.  — Я не знаю, — быстро выпалила эльфийка.  — Ладно. Позже об этом поговорим. А правда то, что Киру сказал насчёт того, что Керех мстит мне зна своё унижение? — Болью тот час полоснуло в груди, и голос дрогнул.  — Я… Я не знаю, — покачала головой женщина. — Когда ваши отношения лишь начинались, могу поклясться, Керех любил Вас так искренне, как это только может быть. Столько любви было в его взгляде… Король застонал. Он снова поднял глаза к потолку и наконец сказал: — Ума, расскажи мне что-нибудь.  — Что желает мой мальчик? — Она ласково погладила его по волосам.  — Что-нибудь, не связанное с Керехом, — юноша посмотрел на женщину полным печали взглядом.  — Что ж, хочешь, я расскажу тебе легенду о том, откуда у людей магия, и почему эльфы такие маленькие?       Зеленоглазый утвердительно кивнул и, кажется, немного расслабился. Ребёнком он любил слушать сказки Умы и всегда умиротворённо засыпал в конце.  — Ты знаешь, мой мальчик, что эльфы живут очень долго. Так вот, эта история случилась, когда люди только поселились на Ээроне.       Поначалу все эльфы были такого же роста как и люди, разве что немного легче и стройнее. А ещё у них были заострённые уши. Вы верно видели на картинках в своих книгах. Все эльфы были наделены особым даром богов, проще говоря — магией. И у каждого эльфа она была своя — особенная, неповторимая. Весь лесной народ жил счастливо в своих цветущих лесах, даже с людьми эльфы умудрились найти общий язык. Вскоре от союзов эльфов и людей на свет появились первые полукровки. Они как и эльфы обладали даром, и боги разгневались. Не затем они даровали свою силу эльфам, чтобы те делились ей с чужаками. Боги сыграли злую шутку с детями лесов. Они сделали эльфов такими маленькими, что те стали не больше ладони, — Ума взлетела и опустилась на руку королю.       Но, вскоре боги пожалели своих нерадивых детей и даровали маленьким эльфам крылья, чтобы можно было быстрее передвигаться.       Полукровок же проклятие не коснулось. Они создавали семьи как и раньше — между собой или с другими людьми. Часто от союзов двух полукровок рождались сильные маги и чародейки.  — То есть, мои отец и мать были такими полукровками? — Перебил Авриэль.  — У Вас сильная магия, мой мальчик, равная эльфийской. Я точно знаю, что Ваш отец был потомком обычного человека и королевы-полукровки, так что он ближе к людям. Кто Ваша мать — неизвестно. Полагаю, она была настоящей чародейкой, раз Вы унаследовали её умения.  — Может она с Хаоры*? Там много магов, — предположил Авриэль.  — Не исключено. За Восточным мостом раньше жило много эльфов, — Ума улыбнулась. — Что ж, мне пора, меня ждёт Норд. Надеюсь, я хоть чем-то Вам помогла, мой дорогой. Юноша энергично кивнул. — И всё же, разрешите Кереху поговорить с Вами, — улетая сказала эльфийка. — Я передам слугам, чтобы они принесли поесть. _________________________________________ *Хаора — планета за Восточным мостом.