Фаворит

      Ветер мешал обзору. Его порывы стремительно неслись по открытой площадке, сбивая стрелы на лету, но никто из воинов даже не попытался высказать своего недовольства. Во-первых, приказы не обсуждаются, во-вторых, «лучшей практики вам не найти», а в-третьих, командующий был в таком настроении, что воины как-то пасовали перед ним.       Керех прицелился, натянул тетиву, и стрела со свистом полетела в мишень. Точно в яблочно. И вот как интересно выходит: он целился едва ли секунду, а стрела всё же поразила цель, а юные воины, примеряющиеся по несколько минут и следящие за направлением ветра, ни разу не попали. Военачальник спустился вниз, выдернул стрелу из мишени. Вот была бы на её месте голова Киру… Кочевник мечтательно представил себе эту картину. Он опустил лук и направился обратно на небольшое возвышение в центре большой площадки.       Там его сверды засели за импровизированной зубчатой стеной, имитирующей крепостную, коей была обнесена третья линия дворца. Они пытались «ранить» своих товарищей, полуприседью передвигающихся под стеной с поднятыми на руках щитами. Керех наблюдал за учебной осадой с самой высокой точки. Он похлопал по плечу особо отличившегося юнца и наконец дал знак окончить тренировку. Стрелки с облегчением выдохнули. Кто-то наконец утёр слезящиеся от ветра глаза. Отряд выстроился на стене и, получив команду, направился в казарму.       Керех расправил затёкшие плечи и опустил ладони на прохладный камень стены. Ветер нещадно трепал его выгоревшие на солнце волосы и зелёную повязку. Он несколько раз глубоко вдохнул и так же резко выдохнул.       На дальнем конце площадки показался человек. Высокий, крепкий, мускулистый. Он был одет в мундир синего сукна, шагал быстро и ровно. Керех отлип от бортика и поспешил спуститься ему на встречу.  — Ну что там во дворце? — Осведомился военачальник. Он вот уже несколько дней не появлялся при дворе и предпочёл отдаться своим непосредственным обязанностям.  — Ничего особенного, — пожал плечами рослый русоволосый начальник охраны. — Король всё так же не выходит из покоев, но вчера к нему заходил канцлер.  — Канцлер? — Керех нахмурился. — А что с девчонкой? Что говорят твои подопечные? — Спросил мужчина, избегая говорить «шпионы».  — Вот об этом я и хотел побеседовать с тобой. Она ни в чём не замешана, никто не замечал за ней ничего необычного или странного. Правда, один раз её видели на чародейском базаре, она приобрела там котелок. Король передал его нам. Его Величество уверял, что котёл она купила по неосторожности, но на котле было проклятие. Мы разобрались с этим, и больше инцидентов не было. Что касается её связи с господином Киру, она подтвердилась. Правда паж стал свидетелем нелицеприятной сцены между твоей бывшей свердой и военачальником. Полагаю, так же, что она влюблена в молодого виконта Химмелена.  — Вот как? — Удивился Кочевник.  — Это необходимо проверить, но могу с уверенностью сказать, что с Киру её больше ничего не связывает. Керех кивнул.  — Спасибо за информацию, Эллек.  — Не за что, — мужчина похлопал Кереха по плечу и направился в сторону дворца.       Кочевник с минуту стоял в нерешительности. Пойти к королю или повременить? В голове резко зашумело. Вот и ответ. Спасибо, Макоул.       Воспоминания о вчерашней ночи потихоньку всплывали в памяти стройным потоком.       Всё началось ещё вечером, когда Керех вернулся из дворца. Он вот уже несколько дней околачивал порог покоев Авриэля. Пытался заговорить и объясниться, но после нецензурной брани с охраной и очередной потасовки уходил ни с чем. Всё заканчивалось появлением Эллека, который пытался усмирить разбушевавшегося военачальника, что у него худо-бедно получалось в итоге.       Так вот, в тот вечер с досады Керех твёрдо решил напиться. Он даже не соизволил переодеться, а просто, как был, направился в паб на самом краю города. Лошадь брать не стал, чтобы лишний раз не светиться. Кто теперь не знал Кереха? Слухи из дворца вытекают со скоростью горного потока, и теперь чуть ли не каждый нищий перемывал косточки фавориту короля. Кто-то даже делал ставки, простит ли Ээронсон своего протеже или прогонит с позором.       Мужчина неспешно шёл по темнеющим улицам и думал о чём-то своём. На небе уже отчётливо можно было разглядеть Хаору и светящийся голубоватым светом Аквилон. Было достаточно прохладно — циклон не спешил отступать.       А в пабе было уютно. Пахло выпивкой, закусками и струганным свежим деревом. Сколько себя помнил военачальник, это место не менялось. Приветливый полумрак скрывал лица посетителей, девицы не были особо настырными, но с интересом поглядывали на молодых мужчин. Владелец паба — низкий коренастый мужичок всегда обходителен с посетителями. Чем не идеальное место, чтобы подумать или, как сейчас, например, залить проблемы?  — Пива, — Керех бросил на стойку несколько монет и прошёл в плохо освещённый зал, опустился на деревянную лавку.       Девчонка лет пятнадцати ловко поймала рассыпавшиеся по стойке медяки и побежала в погреб за хмельным. Оставшийся за стойкой мужчина с длинными волосами и бородой лишь цокнул языком и посмотрел в след гостю.       Когда девчушка вернулась, в зале стало совсем тихо. Лишь спустя несколько минут разговоры возобновились, снова послышался смех. Что же это было? Юная служка тряхнула светлыми косами и поспешила к господину со своим подносом, и только тут заметила женщину в тёмно-коричневом плаще. Она заняла столик у входа. Взгляд девчонки встретился с глазами женщины. Служка тихо ойкнула и поспешила отвернуться.  — Вот Ваше пиво, господин, — светло косая улыбнулась и, получив мелочь, тут же исчезла.       Керех взглянул на кружку. Напиток имел тёмный цвет, непроницаемый, почти чёрный. Как его жизнь. Точнее несколько последних дней. Мужчина взял кружку в свою большую загорелую руку, продолжая вглядываться в её пучины, затем прикрыл глаза и приготовился сделать глоток, когда над его ухом тихо, почти интимно, раздался шёпот:  — Совсем всё плохо?       Кочевник подскочил, расплескав содержимое кружки на стол. Он резко обернулся. Перед ним стояла высокая женщина в тёмно-коричневом плаще. Капюшон скрывал большую часть её лица, но подбородок, нежный и аккуратный, выдавал в ней аристократку.  — И почему же всякий раз, когда мы встречаемся, ты пытаешься напиться? — Спросила она. По голосу было заметно, что собеседница улыбается.  — Наверное потому, что каждый раз, когда я пытаюсь напиться, у тебя находится минутка, чтобы заскочить в этот паб, — Керех тоже улыбнулся. Вот так встреча. А ведь она права: их «свидания» всегда проходят тут и нигде больше. Они никогда не договариваются заранее о времени или дате. Она будто чувствует, что у него на душе кошки скребут.  — Присаживайся, — мужчина жестом указал на лавку по другую сторону стола.       Женщина выбрала место потемнее. Она лёгким жестом смахнула капюшон. Её чёрные, как сама ночь, волосы тут же рассыпались по плечам. Они были слишком густыми и объемными и потому казалось, что их специально подняли и сильно начесали. Лицо женщины имело аккуратную форму сердечка, кожа нежная, не бледная, но и не загорелая. Нос тонкий и изящный, а вот губы «бантиком» выдавали известную долю кокетства, обаяния и чувственности своей обладательницы. Но больше всего поражали Кереха в ней глаза. Он был уверен, что ни у кого таких больше нет. Правый глаз — фиолетовый, аметистово-фиалковый, левый — голубой словно небо.  — Так что привело тебя сюда? — Брюнетка кивнула на бокал с нетронутым пивом. — Последний раз ты в этом пабе был, когда король погиб. Керех скривился. Воспоминание больно кольнуло где-то в районе груди.  — Будто ты не знаешь? Об этом всё королевство судачит, — съязвил он.  — И то верно, — усмехнулась женщина. Они немного помолчали.  — А ты, Макоул, какими судьбами здесь? — Спросил Кочевник после паузы.  — Как всегда. Сбегаю от надоевшего мужа на свободу в обличии крестьянки, — аристократка сверкнула белыми зубами в улыбке.  — Ты похожа на крестьянку так же как вон та служанка на графиню, — военачальник кивнул в сторону девчушки, что приносила ему пиво.  — Но-но! — Макоул погрозила ему пальцем. — Не выдавай меня.  — Что мне делать, Мако? — Вдруг совершенно серьёзно спросил военачальник. — Он даже слушать меня не хочет.  — Смотря что он узнал, — женщина откинула копну волос назад и с интересом прищурила фиалковый глаз.  — Правду о моём прошлом, об Ээроне, о наших отношениях, — Керех тяжело вздохнул.  — И это всё? — Макоул расхохоталась. — Дорогой мой, ты мог бы не дожидаться, когда всё зайдёт настолько далеко, мог сам рассказать Авриэлю обо всём. А теперь он страдает, уж поверь, я чувствую как никто другой.  — Это была моя ошибка, — боль накатила волной и свернулась клубком в груди.  — Он почти готов услышать тебя, подожди ещё чуть-чуть, — Макоул ласково провела по щеке Кереха. — Расскажи о себе всё, чтобы не было больше сюрпризов. Ведь если Киру расскажет о тебе ещё нечто такое, что не следует узнавать от других, король не простит тебя.  — Ламина…  — О ней тоже. Так будет лучше, — Мако прикрыла на секунду глаза. — Кстати, у меня возникла идея, — она озорно улыбнулась, и в глазах её появился блеск.  — Что за идея? — Осторожно поинтересовался Керех. Пить ему уже расхотелось.  — Сюрприз для Киру, — глаза Макоул полыхнули разноцветным пламенем. — На днях во дворец с Аквилона привезли Снежка… — И? — Непонимающе протянул блондин. — Ох, глупый! — Вздохнула Мако. — По пути расскажу. Я ведь заскочила всего на минутку, ведь знала, что ты тут.  — А куда ты направляешься? — Поинтересовался Керех.  — Как куда? Куда я в таком виде могу направляться? — Воскликнула женщина, окидывая взглядом своё одеяние. — К Ларгорду, конечно.  — Ты знаешь, где он сейчас? — Нет, но последний раз он был в борделе. О, не подумай ничего плохого, в качестве помощника управляющего, конечно. А теперь я чувствую его где-то поблизости.  — И не ошибаешься, — возник рядом слуга с подносом. — Ведь бордель — не самое лучшее место для покойного кронпринца.  — Ларг… — Слуга быстро закрыл ладонью рот Кереха и произнёс:  — Ларио. Меня зовут Ларио, господин, — поправил мужчина с длинными пепельно-русыми волосами. — Жду у чёрного входа, — он улыбнулся одними изумрудно-зелёными глазами.  — Вы всё ещё встречаетесь? — Брови Кереха поползли вверх.  — Как видишь, иногда, — смущённо улыбнулась Макоул.  — Тогда, боюсь, я лишь испорчу вам вечер. Может, увидимся завтра? — Увы, завтра мне придётся стать самой собой — надменной, высокомерной и благородной. Так что у нас есть лишь сегодняшний вечер, Керех, — серьёзно сказала Макоул.       Они вышли с другой стороны паба. На улице было прохладно, звёзды уже сияли на бархатном чернильно-синем небе, три планеты лили свой мягкий свет на землю Ээрона.       Этой ночью трое старых приятелей долго разговаривали обо всём на свете. Керех, дитя киварских кочевников, чародейка Макоул и «покойный» брат короля Ээрона, уцелевший благодаря своей смекалке и находчивости. И подземным ходам монастыря.       Когда же Макоул рассказала об идее со Снежком, двое мужчин расхохотались держась за животы. Керех, утирая слёзы произнёс:  — Вы неисправимы, графиня Химмелен.  — За это я до сих пор и люблю её, — опустив руки на плечи брюнетке сказал Ларгорд.       В присутствии этих двоих Кереху заметно полегчало на душе. Словно кто-то разжал стальные когти, впивающиеся в его сердце. Когда он уходил под утро, графиня сказала:  — Передай моему сыну, что я его очень люблю, — Макоул протянула Кереху крошечный огонёк на ладони.  — Обязательно, — ответил военачальник, убирая его во внутренний карман куртки. — Авриэль тоже тебя любит, я это знаю. Кочевник на прощание пожал руку Ларгорду и направился в сторону города. Светало.