Пока тебя не было

Острая боль от впившегося в ступню кубика Лего пронзила, казалось, до самого костного мозга. Тихонько чертыхнувшись, он привычно пнул детальку под кровать, ставя в уме галочку, что по приходу домой нужно обязательно ее оттуда достать, и был чуть не сбит с ног внушительным рыжим котом, решившим, что это было сделано специально для него. Из комнаты напротив донесся пронзительный писк и тихий хлопок, по-видимому,мягкой игрушки об дверь, и Том с облегчением улыбнулся – тишина последних пяти минут начала его напрягать. - Ривер! – пара мгновений и перед глазами появляется некогда аккуратно зачесанный темноволосый мальчишка. – Вы готовы? - Да, папа, только… - он ткнул пальчиком в сторону детской и набрал в легкие побольше воздуха, но поток жалоб был прерван беспрекословным «Тащи ее сюда» и в следующие секунды снова послышался писк и заливистые рыдания. - Не буквально, Ривер, не буквально…

***

Он, пожалуй, и не помнил когда в последний раз у него было спокойное и размеренное утро. Как любой другой молодой родитель, даже на выходных он не имел возможности хотя бы лишние пол часа поваляться в постели или не торопясь принять душ, не опасаясь, что дети перекинут на себя чайник с кипятком, не сбросят с балкона очередные его часы или не оторвут в рекордные сроки от кота хвост. Сегодня был как раз тот самый долгожданный выходной, в который можно было если не выспаться вдоволь, то хотя бы никуда не спешить, на ходу одевая детей, при этом придерживая зубами папку с документами, захлопывая ногой дверцу холодильника. Но эта суббота была далека от его безмятежных планов, потому что вчера, как раз во время обеденного перерыва, ничего не подозревающего Тома попросили выйти на работу вместо коллеги, отбывающей на свадьбу сестры, которая обещалась в любой день, когда только ему понадобиться, выйти за него на дежурство. - Папа, ты взял наш ланч? – с нотками заправского проверяющего поинтересовался мальчик, с подозрением поглядывая на свободные руки отца. - Взял. - А сменную одежду для Лотти? Потому что если она снова описается… - … тебе будет очень стыдно, я знаю, малыш. Я все взял, можешь быть спокоен. – Том с улыбкой подмигнул сыну, и когда дверь лифта открылась, перехватил поудобнее девочку, сидящую на руках и только хотел было предупредить Ривера о том, что в холле лучше не бегать, как тот успел проверить лбом прочность ну слишком уж начищенной стеклянной двери, тут же оборачиваясь к папе, жестами показывая, что с ним все в порядке. Сделав небольшой крюк по витиеватым улицам Роттердама, Том оставил детей на понравившейся детской площадке, получив на прощание свою дневную дозу любви - объятия и нежные поглаживания по щекам от дочери и твердого мужского рукопожатия от сына, и выехал в сторону клиники «Айселенд», в которой работал еще со времен интернатуры. И только в машине, оставшись наедине с собой, он вдруг отчетливо понял, что с каждым днем держать маску благополучия перед детьми ему становится все труднее и труднее. Он устал, просто чертовски устал.

***

Рабочий день в клинике прошел на удивление спокойно. Никаких запланированных операций или непредвиденных ситуаций не было, поэтому Том даже успел заскучать, заполняя бесконечную документацию, до которой руки не доходили всю последнюю неделю. Допивая очередную чашку кофе, он отстраненно подумал, что еще немного и это кофе польется у него из ушей, неспособное более восприниматься организмом. В начале четвертого позвонила мать, отчитавшись, что благополучно забрала внуков с площадки и теперь он отсчитывал оставшиеся часы до конца смены, когда сможет заехать в родительский дом и хоть ненадолго окунуться в атмосферу любви, поддержки и взаимопонимания, чего не имел, к сожалению, в своей семейной жизни. Оставшись у родителей с ночевкой и проведя там все воскресенье за играми на свежем воздухе, ленивым валянием у бассейна на заднем дворике и вечерним семейным походом в ресторанчик на берегу залива, мужчина почувствовал себя значительно отдохнувшим, приступив на следующий день к своим должностным обязанностям.

***

- Я тебе говорю, что это наш шанс, Майки! Мы должны попробовать! – юноша с энтузиазмом поглядывал на своего друга, паркуя у входа в клинику велосипеды. - Билл, я не думаю, что это хорошая идея и… - второй молодой человек с сомнением поднял глаза на замысловатое подковообразное здание и перевел взгляд на товарища. - Да что ты заладил, не получится – уйдем и все! – юноша поправил собранные в низкий хвост волосы, решительно направляясь к двери. – К тому же, я чувствую, что сегодня должно произойти что-то хорошее, - обернувшись через плечо, подмигнул другу. Майки, шатен невысокого роста в стильных очках, лишь скептически выгнул бровь в спину своего более позитивно настроенного друга. Идея устроиться на практику в эту клинику пришла к ним спонтанно, и если после некоторых раздумий он почти отказался от этой идеи, то сбить Билла с намеченного пути было почти невозможно. И вот он уже стоит рядом с ним, уверенно стучащим в дверь ординаторской хирургического отделения. Обнаружив в кабинете лишь молоденькую девушку-медсестру, юноша обрушился вопросами именно на нее, буквально через пару минут совершенно очаровывая ее своей улыбчивостью и сообразительностью. Выяснив, что для начала им нужно найти главврача, а потом, скорее всего, заведующего клиникой, Билл хотел было попрощаться со своей новой знакомой Филлипой, пожелав хорошего дня, как до слуха донесся звук открывающейся двери и веселые мужские голоса, наверняка обсуждающие какой-то курьез, произошедший во время утреннего обхода. Застыв на пару секунд, отчего-то прислушиваясь к этим голосам, Билл почувствовал как сзади, между лопаток, будто пробежало что-то щекотное, заставив резко обернуться на вошедших мужчин, которые до этого момента не замечали посторонних. Бегло оглядев троих врачей, его взгляд зацепился за самого высокого, стоявшего к нему в пол оборота мужчину, который продолжая улыбаться, перевел взгляд на странного посетителя, который, впрочем, через несколько мгновений будто отмер и, улыбнувшись, бодро поздоровался, выходя из кабинета под подозрительный взгляд Майки. Интуиция не подвела сегодня Билла, и с ними действительно произошло кое-что хорошее: их все-таки взяли на практику в эту клинику! Природное обаяние Билла и интеллект Майки сделали свое дело и доктор О’Нил сообщил, что они рады будут их видеть начиная с завтрашнего дня, при этом строго уведомив о том, что никаких поблажек им ждать не стоит и работать они будут наравне со штатными сотрудниками. Ощущая себя абсолютно счастливым, Билл выпорхнул из здания все под тот же подозрительный взгляд друга.

***

Утром Том совершенно точно, окончательно и бесповоротно опаздывал, пытаясь преодолеть расстояние до клиники в два раза быстрее обычного, заодно сбрасывая с себя остатки сегодняшней ночи, и настроиться на рабочий лад, зная, что времени для «раскачки» у него не будет. Просыпавшиеся два раза за ночь дети и собственный неприятный сон, на утро оставили после себя усталость и некую рассеянность, но пустое место на стоянке, запримеченное издалека, значительно повысило его концентрацию и желание завоевать его гораздо быстрее той маленькой красной машинки, двигающейся ему перпендикулярно. И вот, когда Том, искусно припарковывался между другим автомобилем и стойкой для велосипедов, сбоку послышался глухой стук и затем лязг металла. Не сразу сообразив, что эти звуки касаются и его, Том приоткрыл окно и осторожно выглянул, сразу замечая на асфальте паренька с велосипедом, по всей видимости, им сбитого. «Твою мать!» пронеслось в голове, а вслух он спросил: - С тобой все в порядке? –аккуратно вылезая из автомобиля, чтобы еще раз не задеть беднягу дверью. Парень, до этого с досадой рассматривающий новую потёртость на джинсах в районе колена, буркнул «Жить буду», а затем перевел взгляд на присевшего рядом мужчину, мгновенно расплываясь в широкой улыбке. - О, конечно со мной все в порядке. Привет, я Билл! – он радостно протянул руку удивленному такой реакцией Тому. – Вы не узнали меня? Том, замешкавшись, мотнул головой, и Билл продолжил щебетать, поднимаясь с земли, ставя пострадавший велосипед у рамы. - Мы с вами виделись вчера, в ординаторской, я был с другом… - Извини, - мужчина пожал плечами, чуть виновато улыбнувшись, - Джинсы я компенсирую. - Нет, что Вы, я сам виноват, подлез не вовремя. Первый день на практике, а уже успел накосячить, он махнул рукой, продолжая лучезарно улыбаться. - Ну что ж, удачной практики, Билл, - на прощание. - Спасибо… - Мальчишка вопросительно уставился на нового знакомого. - Том, - Фаннинг снисходительно улыбнулся. - Я Том. - Спасибо, Том, - повторил Билл, чувствуя, как от произнесенного имени по языку расплывается что-то приятно-сладкое. Они разошлись в противоположные лифты, чтобы через пару минут встретиться в одном кабинете.

***

- О, Том, бросай вещи, хватай халат! – не успел он войти в кабинет, как был подхвачен размахивающей руками, словно дирижёр, Бриджит, секретарем заведующего клиникой. – У нас летучка. Шеф уже ждет в приемной, поторопитесь! – Обращаясь ко всем и выходя в коридор. - По поводу? – вместо приветствия поинтересовался Том у коллег, на ходу надевая выглаженный белоснежный халат, припасенный как раз на тот случай, когда он не успевает переодеться в форму. - Да какой у нас повод может быть. Новенькие, - скучающе произнес Чарльз, хирург, с которым Тому чаще всего приходилось работать в паре. Фаннинг ничего не ответил, отвлекшись на отправление смс-ки маме с просьбой насчет детей и первое, что он увидел в кабинете – протертая штанина джинс. Взгляд медленно скользнул вверх по худощавой фигуре, в итоге натыкаясь на смущенную полуулыбку, обладатель которой тут же опустил глаза в пол, когда понял, что объект его мыслей идентифицировал его. Как и было прогнозировано, доктор О’Нил представил новых временных сотрудников, прочитав краткую характеристику с места учебы и позволив самим рассказать о себе несколько кратких фактов, которые по их мнению могли бы быть интересны будущим коллегам. Когда официальная часть подошла к концу, кто-то остался обсуждать в пустой приемной свежие новости и сплетни, кто-то пошел в курилку, находящуюся неподалеку от лифтов, чтобы хотя бы на несколько минут забыть о каких-то личных переживаниях и заботах. Том же незаметно от всех улизнул к кофейному автомату в конце коридора, чтобы с чашечкой горячего шоколада вернуться в ординаторскую и, пока никто не вернулся, в тихой и спокойной обстановке просмотреть историю болезни пациента, чья операция готовится сегодня после полудня.Он зашел в пустой кабинет, радуясь своей маленькой сбывшейся мечте, как за спиной послышалось тихое «Привет», от которого он чуть дернулся, оборачиваясь: возле двери, на небольшом темно-синем кожаном диванчике сидел Билл, скоромно сложив руки на коленях, все также заинтересованно поглядывая на него. Или Том придает слишком большое значение этому хитрому, немного изучающему прищуру медовых глаз? - Привет, ты чего тут притаился? - Жду, пока Майки купит нам горячий шоколад. Точнее, мне шоколад, а себе что-нибудь другое…- Принялся объяснять Билл, чуть взмахивая пальцами правой руки, покоящейся на коленях. - Тоже любишь? – Усмехнувшись, отсалютовал своим стаканчиком и уселся за стол, включая рабочий ноутбук. - Обожаю! Только вот никто не поддерживает меня в этом, - Билл пожал плечами. «-Как ты можешь пить это, Том? Гадость редкостная, от него зубы сводит…» - в голове пронеслась полустертая из памяти фраза бывшей супруги. - Билл, давай быстрее, скоро обход, - в дверь влетел запыхавшийся Майки, вручая ему свою покупку. - Вас все же закрепили за нашим отделением? - Я попросил, - брюнет очаровательно улыбнулся, на что Том вздернул вопросительно бровь. – Мне просто кажется, что я смогу подружиться здесь с кем-то. Мужчина только и смог снисходительно покачать головой, глядя на шкодливо поджатые губы.

***

Незаметно пролетело две недели с того самого дня, когда они познакомились на стоянке, обнаружили у себя несколько общих интересов и подарили друг другу первыеискренние улыбки. С того самого дня, как Том стал думать о Билле перед сном или вечерами, лежа перед телевизором в одиночестве. Да и в любые другие моменты, когда мысли не были заняты работой или детьми. Ничего постыдного, просто образ черноволосого улыбчивого мальчишки сам по себе всплывал в голове и прокручивался перед глазами как рекламный баннер. Поначалу, Том пытался пресечь это явление, казавшееся ему не совсем нормальным и уместным. С чего ему, взрослому 30-летнему мужчине, имевшему израненное незаживающее сердце, не верящего более в человеческую искренность и уж тем более любовь, зарекшегося заводить отношения с кем-либо, испытывать это почти невесомое чувство увлеченности его практикантом, беззаботным и жизнерадостным юношей, который ходил за ним по пятам в клинике , задавал кучу мыслимых и немыслимых вопросов и всегда старался вызвать у Тома улыбку? Но сейчас, почему-то совсем не хотелось прогонять эти навязчивые мысли и воспоминания о нем.В конце концов, каждому из нас хочется немного внимания и заботы, совсем чуть-чуть тепла и участия. Даже если кажется, что кроме работы вас ничего не может связывать, даже если у вас большая разница в возрасте и вы совсем разные характером, и еще куча не нужных стереотипов и преград. Все можно преодолеть, приложив лишь немного усилий.

***

Начавшийся вполне благополучно теплый весенний денек, к вечеру превратился в настоящее испытание для эмоциональной устойчивости Фаннинга. Имевший стальные нервы и иммунитет к различным непредвиденным ситуациям на работе, он почему-то совершенно расклеился после привычной, но от этого не менее сложной операции, проведенной юной девушке, попавшей в ДТП, в ходе которой ему пришлось ввести ее в искусственную кому, дабы предупредить кровоизлияние в мозг. Было тяжело, объясняя всю ситуацию безутешным родителям, выглядеть вполне уверенным в положительном исходе дела и в то же время не обнадежить, зная все прогнозы. Даже навыки психолога подводили его, не говоря уже о простом человеческом сочувствии, проснувшемся совсем некстати. После смены, уставший и измученный, он остался сидеть за рабочим столом, тупо уставившись в экран ноутбука. Домой идти не хотелось, все равно там его никто не ждет: детей забралидо следующего вечера его родители. И только толстый рыжий кот наверняка недовольно наматывает круги вокруг холодильника, ожидая, что тот сам откроется и выдаст ему баночку с любимой консервой. Он продолжал сидеть, обновляя страничку Фейсбука, будто ожидая чего-то. В клинике давно закончился прием посетителей, больные разбрелись по палатам, дежурная медсестра спряталась за высокой стойкой рецепшена, получая неимоверное наслаждение от просмотра любимого сериала – этого момента она ждала весь день. Ординаторская освещалась лишь светом из коридора, просачивающимся из горизонтальных овальных окон, да высокой напольной лампой, призванной скорее украшать интерьер, нежели надежно рассеивать темноту. Взглянув на часы, Том пришел к выводу, что все,или, по крайней мере, большая часть жителей Роттердама, уже давно разбрелась по своим домам, коротая прохладный вечер в теплой компании родных и близких. Внешне благополучные и счастливые, они не считали необходимым скрываться за плотными тяжелыми занавесками, выставляя всю жизнь на показ. И только Бог знает, что у них творится на самом деле в душе. Как и у Тома, весь день приветливо улыбающегося и уравновешенного, а за закрытыми дверьми готового разбивать руки о холодные стены, чтобы как-то выплеснуть все, что у него накопилось. Но он ни разу, ни одного долбанного раза не позволил себе подобного удовольствия. Просто не имел права проявить свои эмоции ради детей, заботясь об их беззаботном счастливом детстве. Хотя глупо было полагать, что они ничего не понимают в свои крошечные 3 и 5, но Том предпочитал не думать об этом, продолжая выжимать из себя максимум, который он мог дать им. Неожиданно тишину пронзила стандартная мелодия звонка сотового, замигавшего беспокойно на диване в углу. Вынырнув из раздумий, Том подошел к, чьему-то наверняка забытому, телефону и понял, что совершенно не узнает его – такого не было ни у кого, сидящего в их ординаторской. Телефон все продолжал звонить, пока дверь не распахнулась,и в комнату не вошел Билл, держа в руках чужой телефон, очевидно звонивший на его собственный. - Я забыл, - он счастливо улыбнулся, то ли от обнаружения пропажи, то ли увидев Тома. - Не сложно было догадаться, - Фаннинг доброжелательно прокомментировал, протягивая телефон. - Спасибо, - мальчишка намеренно чуть коснулся холодными пальчиками ладони Тома. – Почему ты не идешь домой? Том сначала пожал плечами, отходя к столу, но затем быстро исправился, бодро заявив «Уже собираюсь», бегло посмотрев тому в глаза и начал демонстративно складывать вещи в небольшую сумку. - Что-то произошло? - Нет, все в порядке. - Не обманывай! – наигранно строго. Он подошел к Тому, наклоняясь, чтобы заглянуть тому в старательно отводимые глаза. – Ты на самом деле спешишь домой? Фаннинг, чуть подумав, покачал отрицательно головой, все же ответив на прямой взгляд. Показывать свои эмоции, или хотя бы намекать на них, ему совершенно не хотелось, но голова жила своей жизнью, выдавая истинные планы своего хозяина. - Тогда пойдем со мной, - с энтузиазмом провозгласил Билл, протягивая мужчине руку, будто он мог ответить на этот жест. Чуть помедлив, он опустил ее обратно, застенчиво отводя взгляд. – Давай немного прогуляемся? Погода ведь отличная, глупо киснуть в этой бетонной коробке! - Билл, я не думаю, что это хорошая идея. Внезапно Билл расхохотался: - О, Том, послушай, мне всю жизнь это говорят. Эта фраза сопровождает всю мою жизнь и поверь, ничего страшного еще не произошло, пойдем! – он призывно махнул рукой, отправляясь к креслу и зачем-то выуживая из-под небольшой подушечки теплый шерстяной плед, хранившийся там на случай внеплановой ночевки кого-то из докторов. – Ничего, что я возьму? Завтра утром принесу, - запихивая в сумку. Попрощавшись с равнодушно смотрящим на них сонным охранником, они вышли во двор клиники, пройдя по широкой аллее, как Билл внезапно остановился: - Знаешь что, Том? Мне пришла в голову идея: давай поедем в гавань? Том, пожалуйста! – он схватил его предплечье обеими руками и настойчиво потряс, умоляюще заглядывая в глаза. Фаннинг для вида что-то поворчал, но все же согласился. По пути они, опять же, по настоятельной просьбе неугомонного Билла остановились у круглосуточного супермаркета, в который он забежал, предварительно выложив из сумки плед. - Что ты задумал? – останавливаясь у причала, спросил Том, глядя в боковое зеркало. - Ничего криминального. – Мальчишка, кривляясь, улыбнулся, глядя в уставшие, какие-то потухшие глаза. Не такие, как он привык видеть на работе. – Брось, Том, ты не такой старый, каким хочешь казаться! Где твой авантюризм? Получив легкий тычок в плечо, он со смехом выскочил из машины, отправляясь прямиком к середине причала, вымощенного нагретым за день деревом.

***

Они пробыли в этой пустынной гавани наедине до поздней ночи, и, казалось, могли бы пробыть еще столько же, не обращая внимания ни на время, ни на редких прохожих, ни на прибывающие яхты. Ни на одно обстоятельство в мире, кроме них самих. Возникшая, словно кролик из шляпы, бутылка дешевого виски, такая, какую мог позволить себе Билл на свою скромную стипендию, теплый плед на двоих, да лунная дорожка, загадочно мерцающая в темноте, подтолкнули на откровения, будто они знакомы были не пару недель, а целую вечность. Том не мог ручаться и за Билла, но у него возникло ощущение, что они знакомы давно-давно, просто не помнят друг друга, а сейчас вновь обрели потерянную связь. И дело совсем не в алкоголе, который Том практически и не пил, помня, что ему еще развозить их по домам, просто почувствовалось что-то теплое и родное рядом. Сам не понимая как, он повелся на искусную провокацию неугомонного пытливого мальчишки, и рассказал всю правду о своей жизни, конечно отфильтровывая некоторые моменты, но факт оставался фактом: он бесстыдно разоткровенничался, наверное, впервые за полтора года, да еще и с абсолютно чужим человеком. Хотя, говорят, с чужими говорить по душам легче, но после этой ночи Билл уже вряд ли будет для него таковым. Он рассказал ему обо всем. О том, что он расстался с женой, которая ушла от него к какому-то иностранному чиновнику, с кем она работала переводчиком некоторое время. О том, что оставила его с двумя маленькими детьми и том, как ему было тяжело первое время справляться с вновь свалившимися обстоятельствами на свою абсолютно не подготовленную к такому голову. О том, как он теперь боится разочаровать их, дать понять, что они оказались ненужными собственной матери, дать почувствовать себя в чем-то обделенными. Опустил лишь тот момент, что первое время, назло ей, а потом в последствие себе, пытался строить отношения с другими женщинами, которые длились ровно до того момента, как они узнавали о его детях. В очередной раз, делая себе больно, Том дал себе слово больше не делать бесполезных попыток. Ведь самые главные его отношения – это два человечка, в которых течет его кровь. Все остальное временное и абсолютно неважное. Он все говорил и говорил, не обращая внимания на иногда округляющиеся глаза и приоткрытый в удивлении рот своего молчаливого слушателя. Он чувствовал лишь его теплое плечо сквозь тонкую толстовку, когда тот подсел совсем близко, и это давало надежду на что-то светлое и счастливое. А в животе зарождалось то странное чувство, именуемое порхающими бабочками.

***

С этого момента прошло уже около месяца, и с тех пор Фаннинг и его вновь обретенный лучик света, а по совместительству старательный и достаточно подкованный в хирургии практикант, были практически неразлучны. В рабочее время они старались вести себя как обычно, не вызывая подозрений, но стоило стрелками на часах остановиться на обозначении 18.00, для них словно начиналась другая жизнь.Не задерживаясь ни минуты, они выходили из клиники через разные входы, чтобы встретиться где-то за ее пределами. Том забирал детей из сада, а Билл непременно спешил к ним на своем подержанном велосипеде, чтобы пробыть вместе до девяти часов вечера, а потом провожать их домой, иногда заходя в гости, чтобы помочь Тому уложить детей. Почему-то у Билла Шарлотта засыпала быстрее, поэтому Фаннинг не мог не пользоваться этим открытием, когда день особенно не задался. Так они и общались вчетвером, как большая дружная семья. Взрослые иногда обсуждали тот факт, что дети начинают считать их таковыми. Они знали, что Билл просто папин друг, но почему-то другие папины друзья не приходят так часто к ним домой и не едят с ними печенье на ночь прямо в кровати? Эти простые умозаключения изрядно изменили положение Билла в их наивных головах и, поэтому, с недавних пор он считался полноправные членом семьи, с которым можно делить свои детские секреты, переживания и стакан молока с медом. Том старался все это переводить в шутку и делать вид, что это все шалости и скоро баловство пройдет. Почувствовав однажды, что его некая привязанность к Биллу может перерасти в настоящее чувство, он ожидаемо испугался и заставил себя задавить в сердце растущую симпатию, воспринимая его лишь как временное явление в своей жизни. Он уже давно убедился, что не бывает ничего вечного, все приходят и уходят, не оставаясь, находя себе другие объекты вожделения, оставляя после себя лишь болезненный след через все сердце. Он не хотел привязываться, не хотел впускать его слишком близко в свою жизнь, хотя в глубине души понимал, что все же допустил ошибку и перешел границу, знакомя его с детьми. Не хотел, чтобы ему вновь пришлось собирать себя по частям, учиться жить заново. Он выстроил преграду, не пробиваемую стеклянную стену, которую было не заметно со стороны и о которую Билл наивно бился каждый раз, когда показывал свою симпатию больше, чем положено. Ближе к лету, когда подходила к концу первая часть практики Билла, его, наконец, оставили на ночное дежурство с Томом. Втайне от него, Билл давно просился оставить его как полноценного врача на ночную смену, а «напарничество» именно с этим врачом объяснял хорошей способностью того передавать накопленный опыт. Добившись своего, парнишка порхал как бабочка от одной палаты к другой, сыпля шутками и комплиментами унылым пациентам, мучающимся от бессонницы, колол успокоительные, особенно привередливым еще читал аннотации и противопоказания. В общем, делал все, чтобы Том заметил это и похвалил. Тот, конечно, обратил внимание на его старания и отметил, что ему бы хоть 5 процентов его энтузиазма сейчас. Билл, в своей шутливой манере, что-то ответил ему на это, про себя отмечая, что мужчина какой-то необычно молчаливый сегодня и подавленный. Еле дождавшись, пока все лягут спать, Билл втолкнул одиноко бродящего по коридору Тома в ординаторскую, закрывая дверь на ключ. - Дверь должна быть открыта, даже если ты надумал спать. – Невпопад бормотал Том, безразлично проследив за движениями Билла. - Не об этом сейчас, - бесцеремонно усадив мужчину на диван, Билл уселся перед ним на колени, чтобы у того не было возможности увернуться или спрятать глаза. – Что с тобой такое? - Со мной все в порядке, о чем ты? – Фаннинг даже улыбнулся, пытаясь убедить Билла в своих словах. - Не ври, я же вижу! – требовательно. - Билл, в самом деле… - Том попытался то ли возмутиться, то ли оправдаться, но Билл вдруг прервал его, жестом показывая, чтобы тот помолчал. Он медленно подполз к нему на коленях, вставая меж его чуть разведенных ног. Мгновенно выбросив все ненужные мысли из головы, он придвинулся лицом к лицу Тома, еле ощутимо проводя щекой по его щеке. Не получив никакой реакции на свои действия, кроме судорожного вдоха, он медленными, острожными движениями продолжил касаться притихшего Фаннинга. Сердце, словно ненормальное, стучало в ушах, когда Билл потянулся губами к его маленькому, причудливо загнутому уху, проведя легонько вниз по шее, натыкаясь на ворот рубашки, которая как стоп-сигнал показывала границы дозволенного. Хотелось снять ее, отшвырнуть подальше, представляя, что лишь она является препятствием для их отношений. Отчего-то внезапно проснувшийся здравый смысл, назойливо шептал, что Биллу будет очень-очень больно. Даже если не сейчас, то когда-нибудь Том обязательно его оттолкнет и тогда его глупое влюбленное сердечко разобьется на мелкие-мелкие осколки, которые через неимоверные усилия будут собираться в одну кроваво-мерцающую кучку, которая никогда уже не станет одним целым, ритмично бьющимся и трепещущим от нежных чувств. Чуть не заскулив от невесть откуда взявшихся невеселых мыслей, Билл легкими поцелуями вновь поднялся к лицу Тома, прикусывая чуть колючий подбородок и замечая крепко зажмуренные глаза. На секунду Билл отстранился, убирая руки с его коленей. Обида, жгучая обида захлестнула мальчишку, расценив поведение Фаннинга по-своему. Если ему не нравится, если ему противно, какого черта он молчит, сидит, не двигаясь, и не проявляя никаких эмоций?! Какого черта он ничего не делает! Неужели момент быть отторгнутым уже настал?... «Не сейчас, только не сейчас…» - повторял он про себя, а в следующий момент Том распахнул глаза, и для Билла все вновь перевернулось с ног на голову: на него смотрели темно-карие, в полумраке почти черные глаза, в которых он увидел свое отражение и еще кое-что, совершенно не подходящее под его недавнюю квалификацию. Чтобы убедиться в своих догадках, он, не разрывая взгляда, приложил ладони к груди Тома, туда, где лихорадочно билось его сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть к нему. Неожиданно Том сжал их руками, согревая холодные пальцы своей горячей ладонью и Билл, придвигаясь совсем близко, поцеловал его приоткрытые губы, чуть пересохшие от тяжелого дыхания. Все та же отсутствующая реакция Тома больше не была поводом для беспокойства – для себя Билл успел заметить то, что придало ему уверенности. В порыве чувств он обцеловывал, казалось, каждую складочку, каждый изгиб пухлых желанных губ, иногда на мгновение отстраняясь, чтобы вновь заглянуть в глаза Тому, а затем возвращаясь, жадно прикусывая, втягивая его губы поочередно, цепляясь непослушными руками за его волосы, диван, рубашку, под которую он пробрался, проводя по горячей коже тонкими, длинными пальцами, начавшими вдруг предательски подрагивать. Стрелка часов сдвинулась всего на семь минут, но в реальности эти минуты было словно бесконечными, только все та же неумолимо бегущая стрелка доказывала, что время не остановилось. Билл продолжал нежно оглаживать спину Тома, иногда переходя на грудь и живот, но когда он вновь вернул руки на его колени, медленно ведя вверх по внутренней стороне бедер, мужчина вдруг дернулся, отсаживаясь с края дивана от замершего Билла. Он как-то странно, чуть прищуриваясь, посмотрел на недоумевающего мальчишку, пряча лицо в ладонях на мгновение. Затем вновь придвинувшись, притянул того осторожно за затылок, упираясь лоб в лоб. - Билл, мы должны сейчас остановиться, хорошо? – хриплым полушепотом, опаляющим нежные губы, готовые вот-вот задрожать от раздирающих чувств. Не дождавшись никакой реакции, Том аккуратно перешагнул через сидящего неподвижно Билла, протягивая руки. - Поднимайся, нам нужно идти спать, - спокойно и даже чуть равнодушно. Билл резко вскинул глаза, пытаясь понять что происходит, пытаясь понять как ему вести себя дальше. Обидчиво искривленные губы со скорбно опущенными уголками вниз, заставили мужчину чуть улыбнуться, придерживая покрепче нехотя вложенные ладошки. Поравнявшись с ним, Билл стал старательно отводить глаза, по-детски почти отвернувшись в противоположную сторону. Но ладони не забрал, продолжая сжимать их в своих. Сквозь легкую тоску и разочарования в самом себе, Том по-доброму усмехнулся, глядя на нахмуренные брови, резко притягивая Билла, крепко прижимая его к себе одной рукой за талию, а второй за шею, чтобы прошептать в самое ушко: - Не сейчас Билл. Дай мне время, дай себе время, чтобы понять, что это тебе совсем не нужно, - Билл попытался дернуться, протестуя, но был еще крепче прижат к груди с неистово бьющимся сердцем. – Давай оставим все как есть? Это будет правильно, хоть и глупо. А сейчас ложись спать и ни о чем не думай. Не забивай свою прекрасную головку ненужными мыслями, хорошо? Не дожидаясь ответа, он чмокнул Билла куда-то в висок, и вышел из ординаторской, прихватив с собой лишь сотовый, одиноко лежавший среди бумаг. Бездумно смотря ему вслед, Билл еще некоторое время стоял на месте, пытаясь привести мысли и чувства в порядок, а затем, разозлившись, плюхнулся на диван, накрываясь с головой пледом. Он был неимоверно зол, обижен, разочарован и мысли с бешеной скоростью летали в голове, ища ответ на вопрос «Когда все пошло не так?». Прошла пара бесполезных минут, не приведших его ни к одному выводу, и не усмирившая чувств и Билл решил последовать совету ненавистного сейчас Тома – не думать. Он улегся поудобнее, сворачиваясь калачиком. Внезапно дверь тихонько приоткрылась и Билл встрепенулся, с надеждой выглядывая из своего укрытия. Но это оказалась лишь медсестра, на цыпочках двигающаяся к еще одному дивану, с которой Том наверняка поменялся спальными местами.

***

Все последующие дни Том делал вид, что ничего сверхъественного не произошло. По-крайней мере, он изо всех сил пытался вспомнить, как вел себя с Биллом до всего произошедшего, потому что что-то крошечное изменилось в нем, диктуя новое поведение. Будто психогенная амнезия, которая желала, чтобы он помнил только то, что было после их поцелуя. Дни сменялись один за другим, они продолжали видеться на работе, строя свои диалоги исключительно на медицинских формулировках и пресных любезностях, вроде вопроса о настроении или пожелания хорошего вечера, которые, впрочем, не сбывались в полной мере ни у одного из них. - Пап? - Да, милая? – Том вот уже час безуспешно пытался уложить спать Шарлотту, не сдержав разочарованного вздоха, когда она вновь открыла глаза после пятиминутного затишья. - Почему Билл больше к нам не приходит? – девочка еще плохо говорила, но Фаннинг был уверен, что она спросила именно это. Дети скучали по нему и это невозможно было не заметить. - Мы ему надоели! – из кровати напротив донесся сердитый голос сына. - Не говори так, Ривер. Билл очень занят сейчас, но он каждый день спрашивает меня о вас. – Врать не хотелось, но Том прекрасно понимал, что это именно он отнял у детей Билла и от этого становилось совсем гадко. - Мы не верим тебе, пап. – Мальчик наконец повернулся к ним лицом и сел на кровати, подозрительно глядя на отца. – Мы ему надоели, как и маме. Услышав эти слова, Шарлотта вмиг надула щеки и выпятила нижнюю губу, готовясь расплакаться. Она завертелась в руках Тома, силясь слезть с его рук, и он почувствовал, что вот-вот взорвется от раздражения и обиды на самого себя. Крепко зажмурившись, он аккуратно опустил дочь на пол и укоризненно посмотрел на воинственно настроенного Ривера. - Мы ей не надоели и она нас не бросала. Мама просто решила, что ей будет лучше жить в другом месте. Она все так же любит вас. – Эти слова он повторял им как мантру, с сожалением понимая, что раньше они действовали на них лучше. - Мы можем позвонить? – тихо спросила Шарлотта, неуверенно поглядывая на отца, сидя на своей розовой подушке у изголовья кровати. - Кому? Маме? - Нет, Биллу, - она подползла ближе к папе, с надеждой заглядывая ему в глаза. - Малыш, сейчас уже поздно и Билл, наверное, спит, - уверенно сказал Том, тихонько добавив, - в отличие от вас. - Пожалуйста, - настоятельно пробормотал Ривер, сдвинув брови. Глядя на расстроенных детей, Фаннингу ничего не оставалось, кроме как примирительно поднять руки и отправиться за сотовым. Вернувшись в комнату через 5 минут, Том наивно полагал, что дети уже заснули и ему не придется делать то, что не совсем желательно сейчас. Но не тут-то было: они, как воробушки, сидели на кровати Шарлотты болтая ногами в воздухе и синхронно повернув головы в сторону вошедшего отца. - Можно я первая? – девочка спрыгнула с кровати, став напротив него и протягивая маленькие ручки к его телефону. - Сынок, девочкам нужно уступать, - предвидев возмущения, сказал Том, набирая заветный номер и отдавая телефон дочери. Будто ждав звонок, Билл поднял трубку через пару секунд и следующие несколько минут Шарлотта увлеченно щебетала, с трудом удерживая слишком большую и тяжелую для нее трубку. От волнения она путала слова и сбивалась, а когда Билл, по-видимому, что-то спрашивал, и вовсе начинала чуть заикаться, пытаясь скорее ответить, на что Том шепотом подсказывал ей, чтобы не торопилась и говорила спокойнее. Все это время, она, в нетерпении, топталась маленькими босыми ступнями по его ногам и выглядела такой мечтательно-счастливой, что ему сделалась совсем паршиво. Это чувство усилилось, когда он наблюдал за разговором сына и окончательно добило, когда Ривер протянул ему телефон, сказав, что Билл попросил его на пару слов. Он вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь и только тогда ответил. - Привет, Билл. – Еле слышно. - Привет. – На выдохе, будто вынырнув из глубины. Они молчали, не зная, что нужно сказать именно в этот момент. Будто этот разговор был как раз той чертой, которая предопределит: все или ничего. Чувства вихрем охватывали их, порождая сомнения, но первым с собой справился Билл, четко осознавая, что для него сейчас важно. - Я приеду? Спустя пару секунд тихое, но уверенное: - Приезжай. Вот уж действительно пару слов. Том нажал на «завершение вызова», чувствуя, как сердце пускается в пляс. Зачем Билл приедет, о чем они будут говорить и, самое главное, что он на самом деле чувствует к Биллу? Удивительным образом разговор с Биллом подействовал на детей как снотворное, потому что, вернувшись в комнату через некоторое время, Том застал их мирно спящими в обнимку с любимыми игрушками. В голове пронеслась мысль, что нужно записать голос Билла в качестве сказки на ночь, но была перебита звучащей вдалеке мелодией сотового. Том усмехнулся – как предусмотрительно не звонить в домофон. Сбросив вызов, он подошел к входной двери и, вздохнув, дернул ручку на себя, увидев за ней своего практиканта с коробкой миндального печенья в руках. - Проходи, - Том отступил, чуть улыбнувшись. - Я не поздно? – Билл обернулся, скидывая кеды. - Ты же знаешь, что в этом доме тебе рады в любое время. - А те, кто рады больше всего, уже спят? – окончательно расправившись с обувью, он подпихнул ее ближе к стене и вопросительно посмотрел на Фаннинга. Тот лишь кивнул в сторону детской и приложил указательный палец к губам. Упрек он отлично понял, но решил не принимать его во внимание, списывая все на обиду и возрастную импульсивность. Осторожно заглянув в комнату, Билл улыбнулся, прислонившись головой о косяк – он никогда бы не подумал, что может так скучать по чужим детям. И их отцу, но ему совсем не обязательно знать об этом. Все эти дни он буквально не находил себе места даже в своей, всегда казавшейся самой уютной, съемной комнате. Чувство отсутствия чего-то очень важного не покидало его ни на минуту. - Хочешь чего-нибудь? – поинтересовался Фаннинг, когда они прошли в небольшую белоснежную кухню, где из цветных деталей был только деревянный пол, да мелкие сувениры на многочисленных полках. - Хочу, - с вызовом ответил Билл, задевая плечом Тома, когда прошел за его спиной по направлению к не завешенному окну. Город стремительно погрузился в полную тьму, разбавляемую редкими огоньками и светом из близлежащих окон. Том хмыкнул, покачав головой. - Билл, послушай… - О нет, это ты послушай! – с грохотом отбросив коробку с печеньем и в считанные шаги преодолев расстояние между ними, Билл сердито ткнул пальцем ему в грудь. – Я подумал обо всем, как ты и велел и знаешь что? Я понял, что из нас двоих думаю только я! Кому ты сделал лучше?! Уж точно не себе, не им, - напряженной рукой махнул в сторону детской, - и уж тем более не мне! Биллу казалось, что вот-вот из его глаз посыплются искры. Ну, или капилляры лопнут от напряжения, но на этом он останавливаться не собирался, намереваясь высказать Тому все, что у него накипело за это время. Только он, переведя дух, открыл рот, чтобы продолжить свою гневную тираду, как заметил, что Фаннинг сотрясается в беззвучном приступе смеха, глядя прямо ему в глаза. - Что?! Что ты смеешься? – его кулаки моментально сжались от бешенства и Билл подошел еще ближе, оставляя между ними считанные сантиметры. Том продолжал смеяться, рассматривая его лицо так, будто видит впервые. Внезапно, Билл почувствовал, что от его злости не осталось и следа. Стоило ему вот так пару секунд посмотреть в глаза спокойному и дружелюбно настроенному Тому, который улыбался сейчас самой прекрасной улыбкой на свете, как Билл буквально физически ощутил, что в его душе не осталось ни одной негативной эмоции. - Что ты, мать твою, смеешься? – отступая назад, Билл кокетливо закусил губу, пытаясь сдержаться от смеха. Вполне ожидаемо, попытка оставаться серьезным с треском провалилась. - Глядя на тебя, я совсем забыл, что хотел сказать, - Том развел руками, продолжая улыбаться во весь рот. - О, прости! – с напускным сожалением скорчил гримасу Билл. Немного успокоившись, они продолжали смотреть друг на друга, ни на секунду не отводя глаза. Первым «вернулся к жизни» Том. Он просто протянул руки и в ту же секунду Билл юркнул в его объятия. - Я так скучал по тебе, - шептал ему на ухо, крепко обнимая. – Каждую секунду скучал. И даже сейчас, когда ты рядом, я все равно скучаю. Еще когда Билл неуверенно спросил «Я приеду?», а позже переступил его порог, нервными дергаными движениями сбрасывая свои кеды, Том понял, что сожалеет обо всем, что натворил. Он видел, как искренне Билл переживает их размолвку и убедился в этом, когда наблюдал небольшую истеричную сценку пару минут назад, но, слава богам, в его голове даже мысли не было о том, чтобы поддаться на провокацию. Начинать отношения с их выяснения было бы в корне неправильным.