Под контролем

Тихую летнюю ночь нарушил громкий визг тормозов. Задняя дверь чёрного джипа резко распахнулась, вмиг заполняя улицу шумной музыкой. И оттуда, широко улыбаясь, махая руками, много и жадно жестикулируя, после смеясь, громко и заразительно, вышла девушка. Точнее даже сказать вывалилась, едва не упав на серый пыльный асфальт. Встала, поправляя перекосившуюся майку. Музыку в машине убавили. - В следующий раз тусим в "Ego". Путь в "Ковчег" нам теперь надолго закрыт. Спасибо, Рей! Остаётся надеяться, что тебя не найдут и не придётся оплачивать огромный счёт, за погромленный бар. - Да пусть только попробуют! Я засужу их за продажу алкоголя малолеткам! - Ха, ты можешь, не сомневаюсь! Пока, девочки, люблю вас, - рука брюнетки прикоснулась к своим губам, посылая воздушный поцелуй. Секундой позже машина рванула с места и с шумом скрылась из виду. Неторопливой походкой девушка подошла к подъезду довольно престижной в городе высотки. Встала, прижимаясь спиной к прохладной кирпичной стене. То что надо после жаркой, во всех смыслах, ночи. Прохладный камень приводил в чувства. Она подняла к лицу тонкое запястье. Покрутила немного, пытаясь поймать небольшой поток света, исходивший от фонаря, стоявшего неподалёку. На часах было без четверти пять. Брюнетка вытащила из миниатюрной сумочки тонкую сигарету, щелкнула зажигалкой, закурила. Прикрыв глаза, с кайфом, жадно втянула первую затяжку, вторую, третью и не затушенная сигарета полетела в урну. Сейчас осознание того, что дома отец, не давало расслабиться. Брюнетка набрала код, дверь сразу поддалась, известив об этом противным одиночным звуком, и она вошла в красивый просторный холл. Огромный бугай охранник деликатно поприветствовал её кивком головы. Коротко улыбнувшись ему, девушка направилась к лифту, попутно доставая небольшое зеркальце и засовывая в рот мятный "Орбит". Уже стоя у дверей пентхауса, она придирчиво изучала в зеркале своё лицо. Особенно глаза, констатируя то, что необоснованная живость прошла. Ругая себя за то, что вообще подалась соблазну, в конце концов, отец приехал всего три дня назад, после очень долгого отсутствия, и совсем не хотелось его расстраивать. Брюнетка сунула ключ в замочную скважину и попыталась провернуть влево. Но тщетно, дверь не открывалась, и причина этому была ей совершенно ясна, дверь была закрыта изнутри на щеколду. - Твою мать, вот подстава, - тихо выругавшись, со злостью стукнула по двери ладошкой и, тяжело вздохнув, нажала на кнопку звонка. Открыли не сразу, только минуты через три на пороге появился отец, в помятой тёмно-синей пижаме. Он щурил глаза, привыкая к свету. - Который час, Лекса? - пробубнил отец, окидывая её хмурым взглядом. - Кажется, около трёх ночи, - опешив от такой ситуации, что её контролируют, как ребёнка, всё же решила немного приврать. - Я ждал тебя до полтретьего, не ложился, и у меня нет ощущения, что сплю я всего полчаса, - он сделал пару шагов назад. Посмотрел налево, на часы в гостиной. Глаза распахнулись от удивления, - Уже почти пять, ты где была вообще, потому что, твоё: "Я посижу с девочками в кафе", явно затянулось. - Успокойся, пап, мы ходили в клуб, развеялись немного. Всё в рамках приличия, - Лекса выставила вперёд правую ладошку, показывая ему, чтоб сбавил обороты, - И вообще, можно мне уже пройти, я немного вымоталась. - Что ты пила? - Что за вопросы ещё, пап? Мне 19, и я выпила бокал вина, может теперь введёшь мне комендантский час? - девушка начинала быстро заводиться, и отец, осознав, что он перегибает палку, отступил. В эту же секунду в заднем кармане Лексы завибрировал телефон, и она спешно вытащила его, чтобы прочитать сообщение. Тут же на пол, из того же кармана, выпал крошечный целлофановый пакетик, с маленькой синей таблеткой в уголке. Испуганные глаза мигом взметнулись на отца, который в ту же секунду поднял его. Сперва он просто молча стоял, переводя взгляд с девушки на этот злосчастный пакетик. Но постепенно, закипая, всё же обрушился громким потоком ругательств и упреков. Слушать всё это Лексе совсем не хотелось. Не то чтобы ей было наплевать на отца, совсем нет. Просто она понимала, что сейчас эта гневная тирада никак не повлияет на исход событий. Уже больше трёх лет она предоставлена сама себе. После ошеломляющего успеха отцовской строительной компании, ему пришлось переехать в Нью-Йорк, и девушка теперь осталась на попечение старшего брата. У них были отличные отношения, особенно раньше. Они проводили много времени вместе, шутили, дурачились. Временами просто разговаривали, серьёзно, о жизни, о людях. Успех компании и здесь поставил свой отпечаток. После отъезда отца, Линкольн возглавил главный офис Лос-Анджелеса и времени на общение с сестрой становилось всё меньше. В свои 19, Лекса была довольно инфантильна и избалованна. Студентка второго курса архитектурного университета, она прожигала жизнь, как и полагается золотой молодёжи. Не утруждая себя мыслями о секретах бытия, да и зачем, когда ты дочь далеко не бедного человека. И в твоём теле бурлит молодая кровь, жажда приключений, впечатлений. Новых, совершенно разного рода, в том числе и запретных. Вызывающих непревзойдённую эйфорию. Окрашивающих мир новыми яркими красками, раскрепощая, стирая существующие границы. Девушка уже имела достаточно чёткое представление, чем один наркотик отличается от другого. И могла в красках описать новичку чудеса его воздействия. Она принимала, не так часто, но уже и не крайне редко. Отец всё продолжал орать, эмоционально жестикулируя, видимо, сильно переживает, подумалось ей. Скинув босоножки, Лекса прошла мимо него в свою комнату. Он шёл следом, не замолкая ни на секунду. Она подошла к столу, взяла наушники, немного помялась, перед тем как надеть. - Ты совсем меня не слушаешь, это не шутки, Лекса, ты гробишь свою жизнь. Она надела наушники, но музыку всё же включить не решилась, просто хотела показать, что разговор окончен. - Ну что ты ведёшь себя как ребёнок? Что мне с тобой делать? - голос уже был спокойный, заботливый. - Возвращайся обратно. - Ты же знаешь, что я не могу. - Вот именно! Не можешь! И я тоже не могу и не хочу быть пай-девочкой. Тем более, когда всем некогда со мной нянчиться, - после этих слов она включила музыку на полную громкость, Fransisca Hall - Until It Hurts, вытеснив ею все посторонние мысли. Безнадёжно вздохнув, отец вышел из комнаты.