Don't Burn Out

      – Ну и в дерьмо же ты влип, Чондэ, - омега раздраженно выдыхает, когда голос Ифаня раздается по всему салону с характерной для него грубостью. – Этот мужик подложил тебе жирную свинью. Даже не ожидал подобного.       – Я тоже не думал, что Ким Хансоль такой ублюдок, – вырулив на нужную дорогу, Чондэ начал замедляться перед светофором. – Этот мудак... Блядство, я даже не знаю, что делать!       – Попробуй не паниковать, – выдал его друг, и омега услышал шуршание нескольких бумаг. – Хорошее начало, да?       – Ахуенный совет, гэгэ. Именно для этого я тебе позвонил.       – И все же, паника тебе не поможет. А я – да.       Чондэ осмотрелся и, не заметив машин поблизости, плавно двинулся с места, стараясь не гнать слишком сильно. Слова Ифаня не принесли ему должного спокойствия, не совсем, но все же позволили Чондэ немного расслабиться и сбавить скорость. Вечер уже опускался на город, и чем дальше от центра уезжал Чондэ, тем темнее становилось, и ему стоило быть осторожнее. В Сеуле, конечно, нет проблем с освещением, но Ифань прав – паникуя, он только нарвется на неприятности. Чондэ положился на компетентность Ифаня десять лет назад, и сейчас не было смысла пренебрегать его советами.       К тому же, Ифань лучше всех знал, что делать с Ким Хансолем.       – Скажи, что у тебя уже есть выход для меня, – он устало облокотился о руль, ожидая пока пара пешеходов перейдут дорогу. Ифань ответил ему короткой усмешкой и Чондэ услышал, как тот быстро закрывает пару ящиков.       – Ваше законодательство крайне паршиво защищает омег. Не знаю, какие у этого мудака связи, раз он без страха устроил слежку за тобой. Он ведь точно не тупой и знает, что это незаконно.       – Расскажи что-нибудь, чего я не знаю.       – Эй, я не закончил, - раздраженно ворчит Ифань. – Я помню этого человека, его возможности и планы нельзя игнорировать. Он же так старался вас развести, даже спрятал своего сына. Ему нет смысла связываться с тобой. Поэтому задумайся, почему он все это затеял? Вряд ли он просто увидел Джинёна и вдруг стал примерным дедушкой. В таком случае, ты бы давно был в дерьме похуже – этот старик и живого места на тебе не оставит.       Чондэ вымученно выдохнул. По правде сказать, он отлично понимал, на что намекает Ифань – у него самого не было времени подумать об этом основательно, но кое-какие мысли не давали покоя всю дорогу. И вот, раз даже Ву сразу заметил это, значит Чондэ не такой уж и параноик.       Потому что, как бы сильно Ким Хансоль не ценил своего сына, он терпеть не мог Чондэ и всеми силами старался разрушить их брак. Даже после развода этот человек сделал все, чтобы омега даже не мог связаться с ним, если бы захотел. Не то чтобы сам Чондэ рвался к нему - то, что Хансоль спрятал своего сына в другой лечебнице, подальше от него, лишь облегчило жизнь омеги. Поэтому Чондэ и не понимал, почему, желая разорвать их связь, его бывший свекор так хотел вновь их свести?       "Отец предложил мне... Наверстать упущенное. Поговорить с тобой."       – Думаешь, ему что-то от меня надо?       – Ты не знаешь, как долго он следил за тобой и как много ему известно. Я сомневаюсь, что он в курсе, кем ему приходится Джинён – в противном случае, как я уже сказал, он бы давно выломал тебе дверь с разрешения суда. Похоже, старик сомневается в этом, но и то... Я не вижу смысла играться в Джеймса Бонда только из-за ребёнка. Как ты сказал, ему в принципе похуй на тебя и твоих детей?       Последние слова будто ударили Чондэ под дых, выбивая из него весь воздух. Стоило Ифаню закончить эту мысль, как, весь замерев, Чондэ едва не вылетел на встречную полосу, лишь чудом успев среагировать в последний момент.       – Сука!       Он разразился ругательствами и злобно покосился в зеркало заднего вида, замечая какой затравленный и испуганный у него взгляд, вопреки мыслям в голове.       Как же он задолбался, господи. Почему проблемы в его жизни не могут приходить по одному, а не целой горой в один прекрасный день? Сколько еще прошлое будет его преследовать? Разве Чондэ не достаточно настрадался в этой жизни?       На фоне по салону громыхал отчаянно-напуганный голос Ифаня:       – Блять, Чондэ! Ответь мне!       – Не кричи, – дрожащими руками омега выкрутил громкость колонок на минимум и тут же притормозил в углу между жилым домом и каким-то супермаркетом. – У меня голова раскалывается.       – Ты там, что, дрифтуешь? Жить надоело? Что за хрень? Я же сказал тебе успокоиться!       – Все нормально, я просто... Просто все это...       Он поднял свои руки и смотрел, как пальцы дрожали, не в силах сжаться в единый кулак. Все, что мог сделать сейчас Чондэ – это беспомощно ждать, пока паника и адреналин в его крови не угомонятся, дабы он мог успокоиться. В салоне стало неожиданно жарко, будто весь воздух выбили не только из омеги, но и из машины тоже и он быстро опустил окно, впуская прохладный ветер внутрь. Но даже это не особо помогло. Мысли то и дело возвращались к последним словам Ифаня, и как бы Чондэ не старался, за годы он никак не научился реагировать на это без эмоций.       Довольно трудно копаться в собственном прошлом, и Чондэ знал это не понаслышке.       – Эй, эй. А-Чэн, успокойся*, - голос его друга слабо звучал из колонок, заметно проигрывая городскому шуму за окном, но, к несчастью, Чондэ отлично разбирал каждое слово. – Прости, я не хотел поднимать эту тему. Я просто волнуюсь за тебя, понял? Не воспринимай это...       – Я же сказал, все нормально, – процедил омега, перебивая ненавистный ему жалостливый тон. – Лучше просвети меня, по каким статьям я могу послать нахуй этого старика и всю его семью, если мне придется иметь с ними дело.       – Давай обсудим это позже? Я не...       – Боже, Ифань, у меня нет даже лишних пяти минут! Я должен быть готов, если они явятся по мою голову! Не тяни кота за хвост!       Ифань лишь устало выдохнул на том конце и, похоже, сел обратно в свое жутко дорогое и мягкое кресло.       – Как был истеричкой, так ею и остался.       – Захлопнись и выкладывай быстрее, – ему ужасно сильно захотелось провести рукой по лицу и стряхнуть всю нервозность одним махом. – Пожалуйста, по существу, мне нужно думать над планом.       – Каким планом? Ты хоть в курсе, почему твой муж вышел так рано? Что он планирует делать? Как ты можешь верить его словам? Его, блять, нашли в одном с тобой городе, в соседнем районе. Ты думаешь, Ким Чунмён хоть чем-то отличается от своего отца? Да вся эта семья – сборище психопатов!       – Дагэ*. По существу.       Ощутив неоправданную ярость из-за слов старшего, Чондэ злобно выругался, стараясь удержать себя от дальнейшей ссоры. Ифань, сколько его помнил Чондэ, всегда был упрям и наглым, но он никогда не бросал Чондэ одного в беде. Только благодаря ему омега смог выстоять в те дни – старший друг буквально протащил его сквозь весь судебный процесс и помог сохранить в тайне рождение Джинёна. Не в интересах Чондэ ругаться с ним, когда на горизонте угроза лишиться Джинёна.       – Хорошо. Хорошо, слушай, – хоть Чондэ и не видел, но он точно знал, что Ифань сейчас пялится на свой блокнот с заметками. – Как было десять лет назад, так и сейчас: закон запрещает тебе хоть как-то препятствовать связи отца с сыном, тем более путем сокрытия факта существования ребёнка. Ваше правительство все также хер клало на омег и их безопасность. Но.       Чондэ весь напрягся, вслушиваясь в каждый шорох, издаваемый альфой, и его сердце замирало на каждом вдохе, которое производил Ифань. Он даже не осознавал, насколько ему было страшно слышать дальнейшие слова адвоката, сколько надежды он прятал в глубине души и как сильно его беспокоила хотя бы возможность выйти сухим из воды.       – Дети, особенно альфы, все еще остаются в приоритете – их интересы ценятся сильнее, чем безопасность их пап. Поэтому ты можешь использовать тот же аргумент, что и тогда, – Ифань устало выдохнул и, снова пооткрывав пару ящиков, чем-то громким стукнул по столу. – Только тебе опять придется соврать.       Ох, надо же. Ощущая как резко стало душно в салоне, Чондэ вдохнул спертый воздух, безумным взглядом вцепившись в приборную панель.       – Я уже соврал под присягой, – глухо отзывается омега. – И сделаю это снова. Если потребуется, я снова скажу, что не знал о беременности из-за слабого здоровья и травм.       Что ж, ему не в первой нарушать закон. А с Ифанем под боком он может считать себя в безопасности. Альфа не стал бы предлагать ему заведомо проигрышные идеи.       – Ну, другого выхода у тебя все равно нет, – Ифань устало ерошит свои волосы, зарываясь в них своей огромной пятерней. – Исковая давность по вашему делу не прошла. И если его семья узнает правду, то обязательно воспользуется этим.       – Я знаю! Хватит трындеть об этом! – он слышит как Чондэ ударяет по рулю, злобно пыхтя от раздражения. – Ты нихера не облегчаешь мне проблему.       – А что ты от меня хочешь? Я вытащу твою задницу из тюрьмы, если надо, но твоего мужа обратно запереть не смогу. Да и вообще... Слушай.       Чондэ устало пялится на приборную панель, ожидая, когда из колонок вместо шума прозвучит голос китайца. Омега ожидаемо молчит, прямо как во время их первого разговора на подобную тему годы назад. И по сторону Ифаня даже рассмеяться тянет от идеального флешбека, но он старается пощадить нервы омеги:       – Я уже говорил тебе это. Дети – приоритет. Если вдруг... Если вдруг его отец настолько жестокий, что захочет забрать Джинёна, Чондэ, ты должен воспользоваться тем козырем. Другого выхода нет.       И снова у Чондэ галопом забилось сердце, вынуждая его поперхнуться воздухом. Он рвано задышал, судорожно бегая ошалелым взглядом вокруг себя, пока не наткнулся на фотографию сына у руля – обливающееся кровью сердце заныло с большей силой, заставляя омегу тихо проскулить. Боже, ведь Джинён еще такой маленький, такой невинный. Он даже не подозревает, какая трагедия надвигается на них. Его долгожданный, единственный ребенок, ради которого омега был готов отдать свою жизнь – Чондэ просто не имел права предавать его. Только не после всех потерь, что он перенес. Джинён – единственное, что осталось у него.       Почувствовав, что почти пересёк черту, Ифань осторожно продолжил:       – Надеюсь, ты не избавился от тех бумаг. Они – твое единственное спасение. Если дело дойдет до суда и они потребуют у тебя права на Джинёна, тебе придется вывалить все ваше грязное белье на всеобщее обозрение. Я надеюсь, за годы ты остыл к своему мужу и в этот раз тебя ничто не остановит, Чондэ. Ты должен быть готов поставить Ким Хансоля раком, если он явится к тебе. У тебя нет права на жалость.       Ву Ифань, знающий Чондэ не один год, учтиво замолкает, отмечая, как предсказуемо тихим стал Чондэ. Что ж, китаец не хотел расковыривать старую рану и потрошить и без того растерзанную душу омеги – будь его воля, Ифань бы забрал этого идиота и спрятал далеко от всего дерьма в этом мире. Но, во-первых, он был в другом городе, а во-вторых, они оба понимали, что иначе никак. Прежде всего, Ифань – его адвокат и он обязан подготовить Чондэ к самому худшему. Либо омега переступит через своих демонов, либо потеряет своего единственного сына.       – Эй, – спустя более пяти минут безмолвных рыданий, альфа пробует нащупать почву. – Как ты думаешь, в каком он сейчас состоянии? Есть ли улучшения?       – Не знаю. Мы не успели подраться и вспомнить старые деньки.       – Хм, – Ифань снял звонок с громкой связи и проговорил дальше в трубку. – Тебе лучше не спускать с него глаз и быть начеку. И не помешало бы узнать, как он сейчас. Почему его выпустили. Есть ли у него улучшения.       Ифань сдерживается от привычки щелкнуть Чондэ по лбу, возникающей только от одного голоса омеги, и продолжает:       – Для начала разберись с этой проблемой, Ким Чондэ, а потом уже ищи методы защиты. Узнай, есть ли вообще смысл бояться своего альфу.       – Ты же знаешь, что... Дело не в этом. Если они узнают, что я... Они имеют право забрать Джинёна.       – Конечно, – Ифань кивнул. – Ты спрятал от него сына и не дал ему и шанса воспользоваться своими правами. Будь я на его месте, я бы три шкуры спустил с тебя и позаботился, чтобы ты никогда не смог его увидеть. Но твой муж другой. В конце концов, Чондэ, это не ты добровольно поскакал в психушку.       – Что-то я не пойму, – Чондэ невесело усмехнулся, откидываясь на сиденье. – То он для тебя псих, то – невинная жертва. Так как же мне относиться к нему, а, господин адвокат?       – Откуда мне знать, – Ифань пожимает плечами и, позабыв, что омега его не видит, почти смеется. – В конце концов, когда я называю его твоим мужем, ты не спешишь меня исправить.       – Эй, ты!..       – А-Чэн, езжай к сыну. Ты прекрасно знаешь, что весь этот трёп – пустая трата времени, мы так ничего не решим. Я сделал пару набросков и примерно представляю, чем может крыть старик Ким. В конце недели я вернусь в Сеул, а пока ты постарайся не высовываться и избегай стремных типов. Если с тобой свяжется твой муж, то внимательно запиши все, что запомнишь. Разузнай побольше о записях: в каком формате, сколько копий, как долго. И не агрессируй. В конце концов, откуда ты знаешь, может, он чем-то тебе поможет?       На этом они прощаются, и Чондэ, не теряя ни минуты, спешит послушаться своего друга. Джинён заждался его, и кто знает сколько у них времени вместе осталось?