Незабудка моя

- Просто сними, – повысила голос, - Я прошу! - Хорошо, не волнуйся, снимаю. Закрылась в ванной, уставилась в зеркало, в глазах растерянность и боль, горько усмехнулась. Не заметил, да ведь и она не замечала. Только рассмотрев фотографии, собранные в одном месте, осознала, на всех, кроме детских, глаза грустные, печальные, даже на тех, где улыбается или смеется. Глаза, которые так любил целовать Владимир, разучились излучать радость. Она вспомнила, как однажды Татьяна сказала: - Анька, у тебя глаза необыкновенно счастливые, светятся, искрят, первый раз такие вижу! Зачем она в тот день долго смотрелась в зеркало, разглядывая свои глаза, словно хотела запомнить? Зачем запомнила? Сейчас бы не знала, какими бывают они, счастливые. В дверь постучали: - Мама, открой! Пожалуйста! Пришлось открыть. - Ты плакала? - Нет, солнышко, нет. - Тебе плохо с папой? - С чего ты взяла? Всё хорошо! - Я не маленькая, уже 15 лет. Я всё вижу! Эти фотографии? У тебя на них глаза грустные! - Тебе показалось, Надюш! - Тогда почему рассердилась? Велела снять? Папа расстроился. - Я не сержусь, прости.- Обняла, поцеловала в щечку, ростом дочь уже догнала. Видимо, будет высокой, в отца. Что сказать? Не объяснишь, придут гости, будут разглядывать самодельную газету. Нельзя, чтобы видели. У всех есть глаза, все умеют думать. Вообразят, супруги живут плохо, удивятся. А мужчины?…Сразу заинтересуются … Ни к чему. Мужчин Анна по-прежнему не любила, внимание раздражало, они были не Корф. Она к мужу с трудом привыкала, испытывать это заново с другими было немыслимо. Зашел Михаил: - Успокойся, снял, никто не увидит. Смотрит внимательно. Вздохнула. Увидел? Понял? - Спасибо! Улыбнулась: - Прости! Сейчас приготовлю завтрак. - Не надо, стол уже накрыт. - Какие вы у меня молодцы! Я вас люблю! Поцеловала каждого в щеку: - Спасибо! Праздник удался. Жизнь продолжалась. Стала искать работу, постигло разочарование. Везде нужны были молодые 18-ти летние девушки с 5-ти летним стажем работы, и имеющие взрослых детей. Анна, кроме взрослого ребенка, под такие параметры не подходила. Увидела объявление о наборе слушателей на курсы экскурсоводов, записалась. Занималась с удовольствием, рыться в справочниках, энциклопедиях, в архивах библиотек, в поисках нужной информации в старых газетах и журналах, было увлекательно. Узнала много интересного, появились новые друзья. Муж ворчал, что забыла о семье, но терпел. Закончив курсы, стала проводить экскурсии по старым улочкам Москвы. К сожалению, случалось это не так часто, как хотелось. Фирм, организующих экскурсии было много, экскурсоводов, ещё больше. Надюшка закончила школу, поступила в ГУГН(Государственный университет гуманитарных наук), ездить на учебу было далеко, перебралась в общежитие. Общежитие было новое, современное, с охраной у входа, и с камерами наблюдения даже в коридорах. Домой приезжала на выходные и то не всегда, появилось много всевозможных интересов. Студентка, что поделать. Муж по-прежнему с утра до ночи на работе. Анна нашла себе занятие, приютила брошенного кем-то котенка, назвала Лучиком, за светлую мордашку. Завела собаку – абрикосового пуделя, назвала Шерпом. Его надо было не только выгуливать, но и стричь, расчесывать, купать, кормить по специальной диете, возить в собачью школу на тренировки, присутствовать на выставках. Хоть какая-то видимость деятельности. Гуляла с Шерпом три раза в день. Дом их находился ниже уровня других близлежащих домов, рядом был небольшой парк, где они гуляли с собакой. Выше дома, почему-то были выстроены двухуровневые гаражи. Дом получалось, стоял в яме. Была весна, светило солнце, цвели яблони, вдоль тропинок в парке, стыдливо распускались неброские цветки примулы. Анна возвращалась с Шерпом с прогулки, когда наверху, у гаражей, заметила мужскую фигуру. Мужчина стоял со скрещенными руками, расставив ноги, и смотрел сверху вниз явно на неё. Остановилась, споткнувшись, замерла, сердце куда-то ухнуло, забилось сильнее: - Не может быть! Кажется? В самом деле?- прикрыла глаза, открыла. Мужчина не исчез, спустился и направился к ней. Перестала дышать – Владимир! Не ошиблась, это был он! Подошел. Застыв, молча глядели друг на друга. Она смотрела в его серые, пронзительные глаза, излучающие виноватую нежность, видела шрам возле левой брови, упрямо сжатые губы, коротко остриженные волосы, седые виски. Поднял руку, раскрыл свою ладонь возле её лица. Удивленно посмотрела, на ладони лежал маленький, серый, кусочек металла. Контуры напоминали что-то знакомое. И вдруг, узнала! Да ведь это значок жирафа, со стершейся, облезлой краской. - Здравствуй!... Помнишь? Видишь, сохранил. Ахнула, прикрыв рот ладошкой, глаза наполнились слезами. - Я так долго тебя искал, незабудка. - З-зачем?- губы дрожат. Произнес взволнованно, с отчаянием: - Прости меня! - Тебя есть за что прощать? - Не могу забыть тебя, пытался, у меня не получается! - А как же жена? А дети? Ведь они есть? - Жена нашла себе другого мужа, уехала с дочкой в Америку. Радости мало жить с не любящим человеком. - Знаю. Нахмурил брови: – Муж тебя обижает? - Нет, он как раз любит. Шагнул ближе, глаза стали сумасшедшие: – Анечка! Незабудка моя! Давай, давай начнем всё сначала! Ведь я тогда…, в гостинице…, до меня дошло, ты не разлюбила. Ты смотрела такими глазами, как прежде. Господи, сколько мучился, злился, гордость свою лелеял, думал - разлюбила, боялся навязываться. И скучал, скучал, скучал! Качнулась к нему, узнала родной запах, всхлипнула. Почувствовала, как его руки обнимают, стало тепло, уютно в этих объятиях, подняла голову: - Думал? Но почему? - Когда Иринка сказала, что ты встречаешься с другим парнем, у меня в голове пому… - Я-я-я? Да с чего она это взяла? - Она утверждала, что несколько раз видела тебя с ним. - К-когд-а-а? - Постой! Что? Нет? - Ты, пове-е-рил?! - Прости, прости, я ничего не соображал, отец на меня наорал, тут сестра с такой новостью, чуть с ума не сошел. - Ну да, хотел лишить денег, отправить в армию, лишь бы избавить тебя от меня. - Откуда ты знаешь? - Иринка рассказала. - Чт-о-о!? И ты поверила, что я его послушал? - Нет! Я ждала писем, ждала тебя. Но ты не писал, не приехал. Что мне было думать? Радостно залаял Шерп, Анна выглянула из-за плеча Корфа и увидела подходившего Михаила. - Миша? - попыталась освободиться из объятий - Так рано? Владимир резко обернулся, одной рукой задвинул Анну за спину. Муж подошел, усмехнулся: - Зато вовремя!- протянул руку – Михаил. - Владимир Корф. Надо поговорить. Миша кивнул: – Не вопрос, пойдем. Шерп домой!- направился к подъезду. Владимир взял Анну за руку, двинулся следом. Молча поднялись в квартиру. Повернулись друг к другу. Она сделала попытку освободить руку, не вышло, держал крепко. Первым начал Корф: - Послушай… - Так вот ты какой!? Владимир Корф! - прервал Репнин, брови у Владимира поползли вверх, Анна удивилась, имя никогда не называла. Откуда знает? - Извини Аня, я прочитал твой дневник. - Чт-о-о!?- выйдя замуж, дневник оставила у мамы, позднее он исчез. - Случайно нашел, когда гостили у тёщи с тестем, сжёг, прости. Понял - никогда ты меня не полюбишь. Зря не верил, когда говорила, уйдешь, если объявится. Догадывался – придёт! Разве тебя можно не любить? Что ж так долго шёл? Сволочь ты! Глядя с ненавистью, почти закричал: – Она же измучилась вся! – Сделал резкий выпад и ударил в лицо соперника. Владимир упал, зарычал, вскочил, кинулся на Михаила, Анна повисла у него на руке: - Н-е-е-т! Пожалуйста! Пожалуйста! Тяжело дыша, остановился, посмотрел на неё, поднял обе руки вверх, улыбнулся разбитыми губами: – Не плачь, всё-всё! - А ты ведь с утра здесь торчишь? Я с Шерпом гулял – заметил, как чувствовал, неладно, - выдохнул шумно через нос. – Мне на работу, можете собираться! Ты ведь для этого приехал? Надюшке я всё объясню, не переживай. - Нет, я должна сама. - Хорошо! – помолчал – Прости меня, не надо было уговаривать тебя выходить за меня. Не сладко тебе было. Анна вздохнула: - Тогда бы не было Надюшки. -За неё - спасибо! – глянул на Владимира, усмехнулся, – Тебе, получается, тоже, спасибо! Владимир нахмурился: – Может, продолжим без Ани? - Я всё сказал! – открыв дверь, повернулся, – Не казнись, я был счастлив с тобой! – закрыл. Стало тихо. Заскулил Шерп, бренча пустой миской. Подошла к своему сероглазому солнцу, коснулась пальцем разбитой губы: - Больно? Смотрит виновато: – Ерунда! Ты!? Ты простишь меня!? – встал на колени, склонил голову, уткнулся в живот. - Больше не могу без тебя, незабудка! Обняла ладонями лицо, заставила поднять голову, вгляделась в умоляющие глаза, грустно улыбнулась: - Повинную голову меч не сечет! - Анечка, милая, незабудка моя! – стал целовать похолодевшие пальчики, сильнее прижал ладонь к щеке, прикрыл глаза с блаженной улыбкой, – Родная! Опустилась на колени рядом: - Я не сохранила твою пуговицу. Выбросила. - Я куплю тебе миллион пуговиц, только поехали со мной. - Зачем мне столько? - Будешь каждый день выбрасывать. - Зачем? - Чтобы знать, сколько у нас с тобой дней впереди. Подошел Шерп и, заскулив, лизнул хозяйку в ухо. - Есть просит, – поднялась, потянув Владимира за собой. Взяв миску, пошла на кухню. Услышала: - Ну что, друг, дай лапу, будем знакомиться. Сейчас тебя покормят и поедем. Выскочила: – Ты правда, хочешь его взять? – Как же он без тебя! - Ой, а я хотела тебя просить. - Я готов исполнять любое твоё желание, только выполни одну мою просьбу. - Какую? - Не бери ничего… пожалуйста! Мы всё купим. Молча ушла на кухню, наполнила миску собачьим кормом, вернулась, наклонилась, поставив еду на подставку, Шерп поднял морду. Выпрямилась, сказала: – Можно – пудель вильнул хвостиком-шариком и стал аккуратно, не торопясь есть. Владимир шагнул к ней: – Аня! Люблю тебя, незабудка! Выходи за меня, а? Всхлипнув, заплакала, закрыла лицо руками. Притянул к себе, осторожно развел руки, наклонился, попытался поцеловать глаза, отшатнулась: - Нет! Ты забыл? Нельзя целовать глаза, это к разлуке. Притянул снова, погладил по щеке, шепнул: - Не буду, – поцеловал одну щечку, другую и припал к губам, обнимая и прижимая её к себе всё сильнее. Колени ослабли, сердце остановилось, тело налилось жаром, по спине побежали мурашки. Чувствовала, как дрожит Владимир. С трудом отпустил, простонав, заглянул в глаза, прижался ко лбу. Стал гладить волосы, плечи, просительно: – Поедем, Анечка! Прошептала: – Я только переоденусь и заберу некоторые подарки родителей! С облегчением выдохнул, заулыбался чудными ямочками. - Только сначала к Надюшке! - Ну, конечно, очень с ней хочу познакомиться! Написала большими буквами записку Михаилу: – Прости меня! Не вини себя, виновата я! Ты очень хороший! Надеюсь, ещё встретишь женщину, которая тебя полюбит. Ты, как никто, заслуживаешь такого счастья! Спасибо за всё! Надюшка уже ждала: – Папа позвонил, сказал, что ты едешь ко мне, что-то хочешь рассказать. - Всё верно! Повернулась к спутнику: – Познакомься, это Владимир Корф! – Моя дочь – Надежда! Владимир кивнул, удивленно разглядывая девушку, абсолютную копию мамы, только глаза орехового цвета. Дочка тоже стала внимательно его разглядывать: - Не скажу, что приятно. Ты ушла от папы? - Да, солнышко! Прости! Твой папа замечательный, но я не … - Не надо, я всё понимаю. - Понимаешь? Владимир кашлянул – Надюша, мы с твоей мамой… - Молчите! - Хорошо! Просто хотел объяснить тебе… - У Вас дети есть?- мужчина заулыбался, и Надюшка с изумлением увидела по-детски красивые ямочки на его щеках. - Дочка, Анютка, 15 лет. - Ага! Интересно, Вы догадываетесь, что ей нужно Ваше внимание? - Знаю! Но они с мамой решили по-своему и уехали в США. - Как-как зовут дочку? - Анна! - Интересное совпадение! - Это не совпадение! - Вот как? – взглянула на мать – Это из-за него ты по ночам плакала? - Ты слышала? - Мама, когда ты поймешь, что я уже выросла? Мама вздохнула: – Выросла, выросла, а для меня всегда будешь моим любимым ребенком. Владимир осторожно попытался напомнить: – Надюша, она же твоя мама и, если ты любишь её, не будешь обижать. - Да, она моя мама, я очень её люблю. А Вы, ты не будешь обижать маму? - Никогда, слышишь, никогда! Я люблю твою маму! - И увезешь в США? - Нет! Зачем? У меня в Москве есть квартира. Воодушевился: – Я буду рад, если ты будешь жить с нами! - Нет, так быстро я решить не могу. - Хорошо, просто знай, твоя комната будет тебя ждать. - Ого, «откуда дровишки?» Владимир засмеялся, пожал плечами: – Ну, у меня есть свой небольшой строительный бизнес. - И что? Процветает? - Хочешь помочь? Давай, буду признателен! Теперь уже засмеялась Надюшка: – Не получится, я по другой части. - Мудрый совет никогда не помешает. - Ох, и хитрый Вы! - Очень хочу тебе понравиться! - Вижу! Адрес и телефон оставите? – Вздохнула – Ладно, езжайте, мне к папе надо. - Мы подвезем. - Нет, я сама! - К электричке, так быстрее получится. - Хорошо! *** Анна медленно просыпалась от счастья, которое тихонько гладило волосы и щекотало ухо, шепча: – Хватит спать, засонюшка. Повернула голову и тут же получила поцелуй в нос: – Доброе утро, любимая! Радостно посмотрела в дорогие, сумасшедшие глаза, прикрыла свои: – Мне что, это снится? - Ага, такой необыкновенный, чудесный сон, один на двоих! Открыла глаза, улыбнулась: – Утро доброе, любимый! Мужчина неожиданно издал странный звук и быстро уткнулся ей в волосы. Погладила по голове: – Ну что ты? Услышала глухой, прерывистый шепот: - Я так счастлив, что ты по-прежнему любишь меня. - Я счастливее. Поднял голову, в глазах щемящая нежность: – Почему? Вздохнула: – Любовь к тебе мой крест, ты меня к нему прибил и ушёл. На кресте не живут, на нем мучаются, страдают. Я молила, чтобы меня сняли с креста. Но с него снимают только мертвых. Вот и ждала избавления, лишь бы перестать чувствовать изматывающую боль. А теперь так легко, так радостно, такое счастье и так много, что, кажется, оно не помещается в сердце! - Родная моя! – в голосе отчаяние, в глазах страдание, – Я сам был на таком кресте! Дурак, болван, идиот, как ни ругай, будет справедливо. Тоже мучился, хотел избавиться от боли, забыть тебя с другими, пытался найти, похожую на тебя. - Жена похожа на меня? - Бывшая. Нет! Женился, потому что ребенка ждала. Но Анютку люблю, – улыбнулся – Копия меня. - Счастливая будет! - Надеюсь! - И…как много их было? Взгляд стал виноватым, лицо серьезное. Помолчал: – Знаешь, что Александр Блок ответил на подобный вопрос дотошного журналиста? - Что? - В моей жизни было только две женщины: Любовь Дмитриевна и все остальные! - Любовь Дмитриевна это его жена? - Да, она, кстати, дочь Менделеева. В моей жизни - ты и все остальные. - Правда? - Правда! Никого больше нет, только ты! Всегда будешь ты! Незабудка моя! Конец