Дурные привычки и прочие неприятности

      Утро началось слегка не так, как я рассчитывал. Мне снился сон — тягучий и вязкий, как тесто в непропеченных эклерах тетки. Я болтался в густом тумане по Запретному лесу и никак не мог понять, что именно в нем ищу. Из белесого тумана выступали очертания странных домов, выпархивали, мягко хлопая крыльями, гигантские темные птицы, и корни растений, до ужаса напоминающие дьявольские силки, выползали из клубящегося в ногах мутного пара, обвивались вокруг щиколоток и настойчиво скользили вверх по ногам, сковывая движения, норовя опрокинуть лицом в жидкую грязь. Один из самых нахальных стеблей скользнул выше по бедрам, осторожно прошелся по заднице и нежно пополз вдоль спины, вызывая одновременно холодок и сладкую дрожь. Обвившись вокруг плеча, он дополз до самого уха, защекотал мочку и, обдавая горячим дыханием, сладко зашептал: «Не просыпайся. Я прилягу рядом». Большая теплая волна накрыла меня сзади, пристраиваясь плотно, изгиб к изгибу и настойчивая рука — рука?! — оплелась вокруг талии, прижимая посильней. Ощущение было приятным, но настолько реальным, что моментально рассеяло все наваждение дурного сна. — Какого хрена! — завопил я, вскакивая и сдергивая с головы одеяло, намереваясь выставить нахалку Джинни, опять тайком пробравшуюся в мою постель. Сто раз ей говорил, чтобы не будила меня внезапно среди ночи, иначе я за себя не ручаюсь. — Какого… Гарри?! — Блядь, Рон! Тебе ли не знать, что подкрадываться ко мне спящему грозит неприятностями? — спросонья напустился я на друга. — Какого хера ты здесь делаешь?! — Какого хера здесь делаешь ТЫ? — ничуть не тише заорал в ответ он, и его уши заметно заалели в полумраке комнаты. — Это дом МОЕЙ девушки. — Сплю, не видишь, что ли, — ответил я, демонстративно зевнув и пытаясь вновь свернуться на мягких подушках калачиком. Хорошее настроение с утра — не мой конек. Особенно, когда кто-либо насильно пытается вырвать меня из предутренней дремы. — Если хочешь, ложись рядом, — похлопал я рукой по дивану. — Ты, кажется, хотел прилечь. — Где Гермиона? — опять заорал он, и мне стало смешно. — Не знаю, — пожал я плечами. — В душе, наверное. Я кивнул в сторону ванной и потянулся, изображая на лице крайнюю степень удовлетворения: — Это была долгая ночь. И с удовольствием заметил, как лицо Рона сравнялось цветом с волосами, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. — Кто ж знал, что ты появишься так внезапно? — добавил я. — Чему ты удивляешься? Ты же всегда был уверен, что мы с ней… Договорить я не успел. Его мощный кулак нашел мою челюсть, и на секунду я увидел яркую вспышку света перед глазами. — Ты идиот, Рон, — успел пробормотать я. — А ты последняя сука на свете! — заорал он, замахиваясь второй раз. Я успел броситься и захватить его запястье. Мощный удар, которого уж точно не выдержали бы мои зубы, пришелся на столешницу. Чашки печально звякнули, и пара из них свалились с края на пол, довершив изысканный дизайн гостиной Гермионы бурыми лужами и грудой разноцветных осколков на полу. — Какого хрена? — раздался заспанный голос Гермионы сверху. Подруга появилась на лестнице в той же длиннющей футболке, со спутанными волосами, потирая левый глаз, никак не желавший открываться. — Что он здесь делает? — Что ты здесь делаешь? Два голоса прозвучали одновременно. Гермиона вертела головой, спускаясь по ступенькам, стряхивая с себя остатки недолгого сна и пытаясь вникнуть в ситуацию. — Он приставал ко мне, Герм, — плаксиво пожаловался я. — Я думал, ты опять уснула на диване, — смущенно пояснил Рон. — Какая жалость, что я опять спала в своей постели. Знала бы, что ты заявишься так рано, осталась бы с ним. Мы бы позаботились о том, чтобы принять самую компрометирующую позу. Только для тебя. Правда, Гарри? — Всенепременно, красотка, — я подмигнул ей и вальяжно развалился среди подушек, намеренно выставляя из длинного халата голое колено. Рон переводил очумевший взгляд с меня на нее, а Гермиона тем временем низко нагнулась над креслом с грудой вещей, открывая нашему взору полоску голубой ткани под краем футболки. Уизли проследил мой взгляд и залился краской еще сильнее. Она порылась в куче и вытащила уже знакомые мне спортивные брюки с полустертой надписью на бедре. — Нет ничего лучше кофе в такую рань, — зевнув, сказала она и многозначительно посмотрела на меня. — Я сварю, — нехотя расставшись с ворохом теплой постели и запахивая халат на груди, я отправился на кухню. — Все равно, то, что варишь ты, кофе назвать нельзя, — пробормотал я себе под нос на ходу. — Я все слышала, — закричала вдогонку Гермиона. — Не сомневаюсь. У тебя слух как у летучей мыши. Пока я возился на маленькой кухне, отыскивая чистые чашки, джезву и сахар, они вполголоса ругались за прикрытой дверью. Могу поспорить, я расслышал звук пощечины, приглушенную гневную тираду Гермионы, а вслед за ней звук поцелуя. Когда я появился в гостиной, нагруженный подносом с тремя чашками, сахарницей и тарелкой какого-то незнакомого и по виду опасного для здоровья печенья, Рон и Гермиона сидели в разных концах дивана, как две нахохлившихся совы, и выжидающе смотрели на кухонную дверь. Я грохнул поднос на свободный угол стола и жестом предложил друзьям угощаться. Сам схватил самую маленькую чашку и примостился на подлокотнике кресла, подальше от эпицентра возможного скандала. — М-м-м, и правда, гораздо лучше, чем у меня, — промурлыкала Гермиона, принюхиваясь к дымящейся жидкости. — Рональд, ты, кажется, хотел что-то сказать. — Прошу прощения, Гарри, — промямлил Рон, уткнувшись в чашку. — Не слышу, — убийственно-нежным голосом произнесла она. — Извини меня, Гарри, — повторил друг, подняв голову и глядя мне в глаза. — Я должен был верить вам. Я встретил его взгляд и кивнул. — В любом случае, что бы между нами ни происходило — не ты тому причиной. Да? — очень неуверенно полувопросительно закончил Рон. — Да, — широко улыбаясь, ответил я и встал, протягивая руку. Он пожал ее и притянул меня в объятия. — И что бы ни происходило между мной и Джинни, это тоже никогда не встанет между нами, — прошептал я ему. — Обещаешь? — Да, — чуть помедлив, кивнул он. — Но ты поступил благородно. Я бы так не смог. Наверное. Я удивился, но промолчал. Что, черт возьми, я наобещал Джинни? — Надеюсь, ты хоть изредка не будешь такой задницей, как в последнее время, — громко добавил Рон, отталкивая меня от себя. — Если только ты прекратишь меня лапать, — рассмеялся я и с облегчением вернулся на подлокотник. Буря прошла, и среди туч вновь засияло солнце. Мы снова вместе, снова втроем. «Э-э-э, нет, — шепнул мне мерзкий внутренний голосок, — ОНИ вдвоем, а ты с ними». Мне не хотелось вступать в бесполезный спор с самим собой. Кофе в этот раз удался просто идеально.

***

      Мы прихлебывали кофе, Рон упоенно хрустел печеньем, к которому я притронулся бы только в случае надвигающейся голодной смерти, а с его лица потихоньку сползала мрачная мина. Гермиона смешно хмурилась и иногда встряхивала головой. Я смотрел на них и думал, что все же между этими двоими существует нечто, недоступное моему пониманию. Но не успел понять, рад я этому или огорчен, как подруга, окончательно проснувшись, решительно сказала: — Отправляйся-ка домой, мистер Поттер. И, метнувшись в ванную, сунула мне в руки джинсы и куртку. Я шарил глазами в поисках ботинок, но она настойчиво подталкивала меня к камину, почти насильно запихивая внутрь, и сама протянула шкатулку с дымолетным порохом. — Давай, давай. Я свяжусь с тобой вечером. Нужно очень хорошо подумать прежде, чем делать выводы. Я кивнул и крикнув: «До встречи, Рон!», сыпанул горсть пороха — опять слишком большую — и так и вывалился из камина в гостиной дома на Гримаулд — босой, в полураспахнутом халате, прижимая к груди чистую одежду. И чуть не сбил с ног Джинни, не успевшую отступить от каминной решетки. — Вот так так, Гарри, — язвительно заметила она. — Мы даже толком не успели расстаться, а ты уже проводишь ночи Мерлин знает с кем. Она критически оглядела меня с ног до головы. — Да еще и имеешь наглость заявляться в таком виде. В мужском халате с чужого плеча, да к тому же, — она принюхалась, сморщив нос, — воняющем маггловским табаком. И это после того, как мы договорились… как я сказала, что все еще люблю тебя. Что, быстро нашел мне замену? Видимо, твоя новая любовь не слишком-то требовательна. Или выставила из постели раньше, чем заснула под тобой от скуки? Она уперла руки в бока, моментально напомнив Молли, только похудевшую на пять размеров и помолодевшую на пару десятков лет. — Иди в жопу, Джи, — проворчал я, перешагивая через упавшие вещи, и направляясь к двери. — Идите вы все со своей любовью и выяснениями отношений. — Гарри, Гарри, — засуетилась она, цепляясь за мою руку, —, но я же не… я… — Потом, Джинни, всё потом, — ответил я, захлопывая дверь. — У нас сегодня гости, — прокричала она мне вслед. — В восемь в китайском салоне. — У тебя гости, — проорал я из центра коридора. — Сама и принимай. — К ужину подадут свинину в кисло-сладком соусе, — крикнула она. — Отвяжись! Я добрался до спальни, путаясь в чужом халате, и тяжело опустился на край кровати. — И чего они все так носятся с этой любовью? — зло спросил я Селесту. — Не з-з-знаю, — ответила мне змейка, приподняв голову так, чтобы взглянуть мне в лицо. — Я всего лишь украшение на старой двери. — Змеи никого не любят? — удивился я. — Не знаю, — прошелестела Селеста. — Я же не настоящая змея. — Я никого не люблю, — вздохнул я. — И меня никто не любит. По-настоящему не любит. Все только говорят, но это не так. У каждого свои дела, другие заботы. Даже ты, хоть и перебралась на мое запястье. — Ты призвал меня. Это не любовь, это приказ. Магия. — Тебе со мной плохо? — я ласково погладил плоскую медную головку. — Нет. Ты просто с-с-странный, — серьезно ответила она. — Я никогда не жила с людьми. — Я очень странный, — кивнул я. — И поэтому мне никто не нужен. — Всем нужна пара. — Мне нет. От этого столько проблем. — Нет проблем — нет жизни, — философски изрекла Селеста. — Ты же человек, люди любят страдать. Я саркастически хмыкнул. — Ты крас-с-сивый. Ты найдешь себе пару. — Крас-с-с-ивый, — передразнил я. — Откуда тебе знать? Клянусь, моя змейка засмущалась. — Я смотрела на тебя. Много раз, когда ты спал, и читал, и в душе… и еще, когда ты делаешь… — она запнулась, подбирая слово, явно отсутствующее в парселтанге. — Я видела разных людей. Ты красивый. Я поперхнулся, представив, как я выгляжу со стороны, дрочащим поутру в постели, да еще и с точки зрения змеи. — А что еще ты видела? — поинтересовался я. Селеста не ответила, накрыв голову хвостом. — Фу-ты ну-ты, какие мы обидчивые, — проворчал я. И, скидывая надоевший халат, отправился в тот самый душ.