Никакого секса в доме родителей

— Никакого секса в доме родителей, — Клауд многозначительно поднял брови. Сефирот кивнул и занес кулак, чтобы постучать в дверь — они приехали в Нибельхейм навестить миссис Страйф. За последний год генерал несколько раз мастерски вывертывался и находил самые необыкновенные причины, чтобы не сопровождать Клауда во время таких визитов. Не то чтобы ему не нравился Нибельхейм в целом или миссис Страйф в частности, как раз наоборот. Небольшая, самим Лайфстримом забытая деревня навевала ему приятные воспоминания о их первом с Клаудом поцелуе. А миссис Страйф каждый раз так тепло встречала их обоих, совершенно искренне радовалась, улыбалась и готовила неизменный стол с кучей горячей и вкусной еды, точно у нее всегда было два сына. И именно это больше всего напрягало Сефирота. В его голове никак не мог растаять незыблемый айсберг холодного понимания, что у него нет, не было и не будет семьи. Он привык к этой мысли и мирился с ней с самого детства. А теперь за короткое время он успел обрести отца, мать — настоящую, а не мифическую Дженову — и еще миссис Страйф, отношение которой иначе как материнским, назвать было нельзя. Все это путало привычные к логике мысли генерала, не давая ему принять родительскую любовь, как должное, радоваться ей и быть благодарным. Он всегда знал, что его жизненный путь четок, понятен и определен за него. Он солджер, генерал армии Шин-Ра, жизненная задача которого поддерживать порядок во вверенных территориях и тренировать молодых бойцов. Война в Вутае, служба в Мидгаре, миссии по всей Планете... однажды он, как и подобает приличному солджеру, сложит голову где-нибудь на войне, и останется в истории заметным, но все же бездушным пятном. Никто никогда не говорил о том, что он имеет право на чувства — любые. Его растили как человека без привязанностей, а значит и без слабостей. Он привык воспринимать себя, как абсолютную ледышку без потребностей, машину, призванную выполнять чужие задачи, но не имеющую права иметь собственных. И вот его привычная, устроенная и продуманная до мельчайших деталей жизнь покатилась кувырком в тот самый день, когда он увидел плачущего взлохмаченного белобрысого парня в коридоре Шин-Ра Билдинга. Клауд оказался настоящим элементом хаоса, перевернувшим представление Сефирота о себе самом и смысле собственной жизни кверху дном за считанные месяцы. Чего бы не касался этот парень, все оживало, начинало играть яркими цветами и пускалось в пляс, путая и пугая Сефирота. Дружба, любовь, самая цель жизни — все подверглось детальному пересмотру. Сефирот был уверен, что однажды он привыкнет к тому, что ему, проекту "S" можно любить и быть любимым, что у него, как и у любого нормального человека есть родители и люди, которым он дорог и которые дороги ему. Однажды, но не сегодня. Сегодняшняя реальность была такова — отговориться не удалось, и вот он стоит перед домом миссис Страйф и по-прежнему чувствует себя лишним довеском, пятым колесом в телеге, лелея святую уверенность, что Клауду и его маме куда проще было бы без него. — Генерал! — голос Клауда оторвал его от невеселых мыслей. — Я тебя услышал, — спокойно ответил Сефирот. — Я серьезно, — Страйф вперился глазами в лицо любимого, пытаясь найти на нем признаки понимания и осознания серьезности ситуации. — Ты же знаешь, что я не смогу тебе отказать, если ты меня спровоцируешь. Думаю, моя мама еще не готова к такой новости. Сефирот пожал плечами и без тени улыбки ответил: — Не провоцируй меня провоцировать тебя, и все пойдет плавно и естественно, как мако-энергия из реактора. Клауд некоторое время молчал, как бы раздумывая, засмеяться или обидеться на высказывание генерала. Выбрав в итоге первое, он сам постучал в дверь. Миссис Страйф открыла так быстро, точно давно ждала этого. *** — Никакого секса в доме родителей, — шепотом напомнил Клауд, когда они с Сефиротом, пережив сытнейший ужин и теплую беседу, укладывались спать. — Прекрати напоминать мне об этом, и ничего не случится, — с ноткой сарказма отозвался генерал, раздеваясь и ложась. Страйф упал рядом, тут же по природной мерзлявости равномерно закутываясь в одеяло и руки Сефирота. Некоторое время они лежали, слушая дыхание друг друга. Затем Клауд, скосив глаза на любимого, прошипел: — Генерал, позвольте узнать, где находится ваша рука? — На твоей талии, — невинно ответил тот. — Это. Не. Талия, — раздельно произнес солджер. — Моя талия чуть выше и не состоит из двух половинок. — Ах, Бахамут, — как-то равнодушно выругался Сефирот и передвинул руку. Подавляя нарастающее желание и навязчивые фантазии о том, как было бы здорово все-таки дать волю рукам — и не только своим — оба сконцентрировались на том, чтобы уснуть, что через некоторое время им и удалось. *** — Никакого секса в доме родителей, — этой фразой Клауд поприветствовал Сефирота вместо "доброго утра". Тот вздохнул, закатил глаза и с чувством шлепнул Страйфа по заднице, как бы выговаривая ему: "Я запомнил и с первого раза, я не тупой!". Шлепок получился хорошим и звонким. Клауд коротко простонал и чуть выгнулся, ожидая продолжения. — Никакого секса в доме родителей, — мстительно засмеялся Сефирот, раскрываясь и вставая. Им удалось сдержаться, пока они одевались и заправляли кровать. Клауд схватил с тумбочки расческу и быстро провел ею по своим волосам несколько раз. Звуки были такими, точно половину своей гривы солджер сейчас оставил на этой самой расческе, однако когда он передал ее Сефироту, на ней была всего пара волосков. Ровнее лежать прическа Клауда, безусловно, не стала, генерал вообще сомневался, что этим чокобиным перьям хоть что-нибудь поможет, кроме тонны геля, и то не факт. Сефирот начал расчесываться, но Клауд вдруг нежным касанием остановил его руку. — Подожди. Я хочу, как тогда, помнишь? Вопрос был риторическим. Конечно же, генерал помнил. Каждое подобное воспоминание он бережно хранил внутри себя, периодически закрывая глаза и погружаясь в эти моменты, точно в приятную теплую воду. Он улыбнулся и кивнул, передавая расческу Страйфу. Тот начал бережно расчесывать серебряные пряди, периодически зарываясь в них лицом и целуя. Как-то незаметно он перебрался на колени к Сефироту, обхватив их бедрами и прижимаясь грудью к его груди так плотно, что они могли чувствовать дыхание друг друга. Генерал мягко коснулся губами шеи Клауда, затем его щеки. Тот прикрыл глаза и, отбрасывая последние сомнения и шепча что-то нечленораздельное, накрыл губы Сефирота своими, одновременно залезая под его футболку. Именно в этот момент послышался скрип открывшейся двери. Сефирот и Клауд быстро и пристыженно, словно школьники, оторвались друг от друга и обернулись — на пороге стояла красная, как рак, миссис Страйф, глядя на них расширенными глазами. — Ой, извините... — выдохнула она и тут же исчезла. Любовники посмотрели друг на друга в немом ужасе. — Ты... думаешь, она видела? — как-то по-детски глупо спросил Клауд, доверчиво глядя Сефироту в глаза. Тот рассмеялся с такой нервозностью, что едва сумел подавить икоту. — Ты сидишь у меня на коленях, мы целуемся, а твои пальцы мнут мои соски — как думаешь, она что-нибудь видела? Страйф, как будто бы это спасло дело, мгновенно вскочил на ноги и стал нетвердыми шагами наматывать круги по комнате. Потом вдруг остановился, вперился в стену немигающим взглядом огромных от природы и страха голубых глаз. — Мне конец, — негромко заключил он, залезая обеими руками в светлые волосы. — Крышка. Кранты. Капут. Хана. Каюк. На этом поток синонимов закончился, и Клауд замолчал, так и не закрыв рта. Через секунду до Сефирота дошло, что на самом деле он кричит, только едва слышным шепотом. Генерал встал, чуть обнял Страйфа и нежно сказал: — Малыш, все не так плохо. — Ты прав, — серьезно заключил он, не переводя на него взгляда. — Все еще хуже. — Я поговорю с ней, — твердо сказал Сефирот, прижимая Клауда к себе и целуя в макушку. — Не волнуйся. — Ты уверен? — с сомнением произнес тот, наконец, переводя на генерала взгляд. — Может, лучше я? Все-таки это моя мама и мои проблемы... — Но это же я виноват, я кашу заварил, — резонно отозвался Сефирот, направляясь к выходу. У самой двери он обернулся и повторил: — Не волнуйся. — Спасибо, милый, — едва слышно прошептал Клауд, когда генерал уже скрылся. — И ты не виноват. Сефирот тихо зашел в гостиную и застал миссис Страйф за попытками заштопать старые домашние штаны сына. Генерал кашлянул, привлекая внимание, но женщина не оторвалась от своего занятия. — Я понимаю, что все это очень неловко, — сказал он, присаживаясь на диван рядом. — Нет-нет, — каким-то неестественно высоким и фальшивым голосом отозвалась миссис Страйф. — Это вы меня простите. Сефирот впоследствии не смог бы воспроизвести или даже вспомнить, какую чушь он ей нес до тех пор, пока она не положила свою руку на его плечо и не посмотрела ему в глаза, улыбаясь и останавливая поток его бессмысленных слов, похожих на пустые фантики от мятных конфет. — С тех самых пор, как Клауд впервые пришел домой, окрыленный своей влюбленностью в Тифу, я знала, что у них ничего не выйдет. Она... совсем не про него, если вы понимаете, о чем я. И с тех самых пор, как он увидел по телевизору рекламу подразделения СОЛДЖЕР с вашим участием, с тех пор, как он начал обклеивать свою комнату вашими плакатами, я поняла, кому раз и навсегда принадлежит его сердце. Я знала, зачем он рвется в Мидгар, хотя сам он был твердо уверен, что делает это ради Тифы. Я переживаю совсем о другом, генерал. — О чем же? — удивленно спросил тот, поднимая брови. Миссис Страйф помялась, не решаясь высказать свои мысли. Затем, выдохнув и, видимо, набравшись смелости, она сказала: — Он у меня такой... очень верный. Один раз и навсегда — это про него. Он очень любит вас, и я это давно знаю. Он погибнет без вас. Понимаете, о чем я? — Да... — задумчиво протянул Сефирот, а потом, очнувшись, смущенно признался: — Вообще-то нет. Не совсем. — Ну... я хочу сказать, у вас наверняка так много поклонниц... и поклонников, — оговорилась она с нервным смешком. Сефирот решительно сжал губы и, опустив взгляд, пробормотал: — Один раз и навсегда — это и про меня тоже, миссис Страйф. — Тогда я спокойна, — счастливо рассмеялась та. Она по-матерински потрепала Сефирота по одной щеке и поцеловала в другую. — Идите к нему... и не спешите, — она лукаво подмигнула. — У меня тут еще штопки полно. Сефирот удалялся из гостиной, неся в груди необъяснимое светлое и теплое чувство, которое с тех пор не покидало его, побуждая приезжать в Нибельхейм снова и снова. *** — Никакого секса в доме родителей, — передразнил Сефирот Клауда, когда они уже собирались домой. Тот в ответ лишь улыбнулся, продолжая паковать сумку. — Кстати, а твои-то родители знают? — вдруг обеспокоенно спросил он. — Шутишь что ли? — удивился генерал. — Ходжо, — он по-прежнему называл собственного отца по имени, — давно в курсе, с тех самых пор, когда ты валялся на его операционном столе, а я приходил тебя навестить, а то и раньше. Я еще в юности не особенно-то рвался к противоположному полу. Надо полагать, что мама тоже все знает. — Ну тогда ладно, — успокоился Клауд. — А то знаешь, ты уж не обижайся, но я бы не смог оказать тебе такую услугу и так же объяснить все твоим родителям. Особенно твоему отцу, — он передернул плечами и вдруг засмеялся: — Не устаю радоваться, что ты все-таки пошел в маму. Сефирот хотел отвесить Клауду подзатыльник, но вместо этого притянул к себе и поцеловал. По моментальному ответу он понял, что, похоже, они действительно задержатся. Как же хорошо, что миссис Страйф занята...