Ночь в Стар-сити

Стар-сити тонет в парах разгоряченного воздуха. Погода словно сошла с ума, не давая задыхающемуся городу ни капли прохлады. Кондиционер натужно хрипит, работая на придельной мощности, но даже ему не под силу разогнать липкую духоту, царящую в комнате. Фелисити ненавидит жару. И в ее маленьком закутке в Куин Консолидэйтед и в огромном кабинете главного исполнительного директора Палмер Технолоджис всегда царила прохлада. Что уж говорить о Логове, где по молчаливому согласию обитателей, температура и вовсе не поднимается выше двадцати. Такое положение вещей не устраивало лишь Роя Харпера. Парень вечно мерз и кутался в великоватую ему красную толстовку. Но теперь Арсенал покинул их, и жаловаться на холод попросту некому. Тяжело вздохнув, девушка переворачивается на другой бок. Фелисити ненавидит спать на боку. С раннего детства блондинка привыкла отдыхать, лежа на животе, обняв подушку и заграбастав большую часть одеяла под себя. Но за последний год ей не давали спать в излюбленной позе то пулевое ранение, то категорический запрет доктора Сеймур. И теперь каждая ночь превращается для нее в мучительные поиски того самого положения, когда ничего не давит, не колет и не мешает. Духота, не позволяющая вдохнуть полной грудью, затекающая спина и раздражающий гул кондиционера не дают ей спать. А еще, пожалуй, пустота на другой половине кровати. Фелисити ненавидит спать одна. Когда-то все было наоборот. Айтишница предпочитала ускользать из постели очередного парня и засыпать в собственной кровати, блаженно вытянувшись во весь, пускай и незначительный, рост. Теперь же ей отчаянно не хватает широкой груди, к которой можно прижаться спиной, теплой руки, приятной тяжестью покоящейся на ее талии, и чуть хрипловатого дыхания, ласкающего слух в ночной тишине. Сон все не идет. Смирившись с неизбежным, блондинка садится на постели. Фелисити – сова. За последние несколько лет эта черта ее жизни еще больше обострилась: проводя ночи на пролет в Логове, мисс Смоук нередко просыпала свою основную работу, с трудом разлепляя глаза по утрам. А то и вовсе засыпала перед экраном монитора, а после додремывала в машине Оливера или Джона по дороге в Куин Консолидэйтед. Айтишница шлепает босыми ступнями по теплому паркету в сторону кухни. Фелисити мучительно хочется кофе. Но вездесущая доктор Сеймур лишила ее и этой радости. С ненавистью посмотрев на банку с зеленым чаем, который она не переносит на дух, но вынуждена пить последних полгода, девушка извлекает из недр холодильника бутылку минералки и одним махом опустошает половину. Соблазн нарушить запрет слишком велик. Блондинка стремительно покидает кухню, опасаясь не сдержаться. Слишком свежо воспоминание о прошлом срыве спустя месяц после ранения. Врачи едва не спустили с нее шкуру, а уж о скандале, который ей устроил любимый мужчина, и вовсе не хочется вспоминать. Улегшись обратно в кровать, блондинка прикрывает глаза ладонью, отчаянно мечтая провалиться в спасительный сон. Фелисити ненавидит оставаться в неведении. Никакая сила не заставила бы девушку покинуть Логово раньше окончания операции. Но правило, установленное для нее по возвращении в Стар-сити, исполняется беспрекословно: ровно в десять вечера Джон, Тея или Лорел не смотря ни на какие обстоятельства едва ли не силком вытаскивают ее из-за мониторов и отвозят домой. На гневные тирады и жалостливые стенания айтишницы каждый из них реагирует по-своему. Диггл сохраняет терпеливое молчание, выработанное не иначе, как в перипетиях семейной жизни. Канарейка обычно срывается на десятой минуте и грозится сломать ей челюсть, если она сейчас же не заткнется. Спиди сочувственно вздыхает и соглашается, что ее брат – козел и деспот. Все трое не отрицают, что Оливер перегнул палку. И, тем не менее, все трое безукоризненно выполняют приказ Стрелы, зная, что нарушить его – себе дороже. Неизвестность и жара не дают ей уснуть. Девушка еще какое-то время отчаянно пытается найти удобное положение, да так и затихает, уставившись на тонкие полоски света на потолке, пробивавшиеся сквозь зашторенные окна. Фелисити не спит. Но все равно пропускает его появление в полутемной комнате. Оказавшись в крепком кольце рук, блондинка сдавленно взвизгивает. Мужчина, прижимающий ее к груди, тихо смеется над такой предсказуемой реакцией. От него остро пахнет свежестью геля для душа, полустерто – сладостью дорогого парфюма, и едва ощутимо – резкостью гари. С наслаждением вдыхая родной запах, Фелисити тянется к его губам, но вместо долгожданного поцелуя получает легкий укус за нижнюю губу. – За что? – возмущенно вскрикивает айтишница, упираясь маленькими кулачками в грудь мужчины. – Ты до сих пор не спишь, – он злится, и в тоже время не может удержать мягкой улыбки при взгляде на растрепанное чудо в своих объятиях. – Между прочим, кому-то завтра на прием к доктору Сеймур. Фелисити морщится. Как не крути – он прав. Она определенно не выспится, и с какой бы тщательностью она не наложила утренний макияж, доктор Сеймур обязательно это заметит. И устроит взбучку. Иногда быть пациентом семейного доктора Куинов – нелегкая участь. – Как все прошло? – блондинка привычно соскальзывает с неудобной темы. Оливер все еще хмурится, но сдается. Он опускается рядом, ближе притягивая ее к теплому боку. Его ладонь ложится на заметно округлившийся, выглядывающий из-под пижамной майки, животик. Пальцы ласково, осторожно, будто самого дорого в мире предмета, касаются нежной молочной кожи. – Ложная тревога, – чуть хрипловато шепчет Куин, невесомо целуя любимую в уголок губ. – Какие-то идиоты решили, что Стрела не заметит транзит ворованного оружия, если переправлять его маленькими партиями. Фелисити разочарованно закусывает губу. Дэмиан Дарк мертв. Но "Улей" все еще продолжает свою деятельность, а значит ее близкие и любимый мужчина все еще в опасности. И в любой момент Оливер может решить, что для нее безопасней всего вновь отправиться на другой конец света на неопределенный срок. Фелисити больше не хочет проходить через это. Быть в дали от Оливера возможно и безопасно, но невыносимо. И не факт, что у нее получится вновь вернуться в Стар-сити против воли Стрелы, а в случае успеха – пережить гнев Куина. Ей становится неуютно от одной только мысли об этом. Девушка вновь ерзает на кровати, пока не прижимается к его разгоряченной груди спиной. Оливер, с тихим вздохом обнимает ее, зарывается лицом в распущенные, пахнущие ромашкой, волосы. – Спи. Нам завтра рано вставать. – У тебя какие-то важные дела? – удивляется Фелисити, припомнив девственно чистую субботнюю страницу в ежедневнике мэра Куина. – Конечно, – она не видит его лица, но чувствует улыбку в его голосе. – Завтра я везу свою жену на прием к доктору. – Ты поедешь со мной? – что-то в груди сжимается от щемящей, всепоглощающей любви к этому мужчине. Ее мужчине. – Должен же я быть уверенным, что с моими девочками все в порядке, – шепчет Оливер, вновь кладя ладонь на животик девушки. Ночь в Стар-сити все так же опаляет жарким дыханием. Все так же натужно гудит кондиционер. Но Фелисити Куин больше не мучается бессонницей. Она тихо посапывает, свернувшись калачиком в объятиях мужа.