Мне нравится быть пьяным с тобой

      Это был первый раз, когда ЧонОп напился до такого состояния. До затуманенного взгляда, растянутых в улыбке губ и до льющегося, словно теплая песня, лепета.       Уже были моменты, когда двое, что сидят в полночный час за самым дальним, почти укромным столиком, делились друг с другом до шепота и трепета личным, скрытым ото всех, но так рвущимся наружу. Делились, потому что доверяли, хоть и рисковали.       — Знаешь, хен, — обводя уже, наверно, сотый за вечер круг поверх бокала пальцем, ЧонОп посмотрел на старшего. — Мы с тобой очень рискуем, рассказывая друг другу все такое, о чем мы сейчас и иногда говорим...       — Мы ведь доверяем друг другу, — продолжал легко улыбаться, с нежностью глядя на все больше хмелеющего тонсена.       — И этот риск стоит того, — ЧонОп пригубил немного красного вина. — Мы до сих пор знаем друг друга не до конца... — Парень устремил свой взгляд на красное пятно на белоснежной скатерти, — и любое следующее слово, которое мы не говорили в прошлом, повлияет на наше будущее. Если я признаюсь тебе в том, что тебе чуждо – ты можешь изменить свои представления, запятнать их, — провел указательным пальцем по застывшей капельке вина, — и как знать, можно ли будет отстирать чем-нибудь это пятно или оно останется навсегда и все время будет напоминать о себе.       Мун говорил спокойно, но серьезно, а ХимЧан, щурясь, его слушал, внимательно наблюдая за каждым движением младшего. — Но если мои слова покажутся тебе очень близкими, расстояние между нашим доверием сократится и мы станем ближе, — ЧонОп посмотрел на Кима очень родным для второго взглядом, из-за которого Мун в телефонной книге ХимЧана и был подписан как "Щеночек Чон". Хим задумался, засмотревшись в свои мысли. — Так же и со мной, — посмотрел на младшего, — наше будущее будет зависеть от того, в чем я признаюсь и какое у тебя к этому отношение...       ЧонОп допил остаток бокала и улыбнулся, как и прежде, безмятежно и очень мило, — с тобой я хочу рисковать.       В голове ХимЧана промелькнула мысль, что пора бы уже завязывать с вином. Но ведь слова о готовности рисковать уже были признанием, проигнорировать которое было бы рискованно для их будущего, если, конечно же, они с младшим не забудут весь этот разговор на следующее утро. Хотя сознание казалось не очень размытым, скорее даже ясным, как чистое безоблачное небо и как искрение глаза Муна. И то ли сердце в груди, то ли душа где-то там же, словно на нижних струнах гитары начали играть волнующую песнь.       — Мне кажется, я растворяюсь, — сорвалось с губ Кима, и он протянул руку к Опу, но обронил свой бокал. Белая скатерть принялась впитывать в себя красный алкоголь.       ЧонОп с улыбкой выдохнул: — Хен, ты пьян, — и поднял бокал на место. — Я не дам тебе раствориться до конца. Если ты позволишь…       — А если в тебе? — Теперь ХимЧан рисковал без лишних размышлений.       Мун в который раз за вечер ощутил жар на своих щеках, только с жаром в этот раз отозвалось и легкое ощущение в груди. — Я наполню тебя, — не решаясь поднять взгляд на хена, парень открыл вторую бутылку, на этот раз розового вина и наполнил пустой бокал старшего. — ...Собой, — наконец решился посмотреть.       ХимЧан расплылся в счастливой улыбке, — мне так часто хочется тебя до безумия крепко и в то же время осторожно, едва касаясь, обнять, только сейчас как-то иначе этого хочется, — отпил вина. — Вино с годами хорошеет, так же, как и ты. Вино — это искусство так же, как и... — Задумался.       — Как и любовь? — Спросил ЧонОп.       Ответив на вопрос прищуренными от улыбки глазами, ХимЧан поспешил задать встречный: — Вино имеет свой градус и его не сложно узнать. Какой же у тебя градус, ЧонОпи? — спросил, увлеченно разглядывая этикетку бутылки, на самом же деле тайком следя за младшим.       — Раньше я еще не знал, каково это, быть пьяным. И я толком не знаю, что такое любовь. Но теперь я знаю точно одно – мне нравится быть пьяным с тобой, — улыбнулся.