Правда или Действие?

В магистратуре стояла непривычная тишина. Не было слышно ни вечного гула от разговоров и беготни, ни прекрасной мелодии какого-то инструмента. Идеальная тишина, не подходящая для этого места. А всё потому, что все обитатели разъехались по домам и знакомым. Праздник ведь, 22 февраля – День кошки. Но несмотря на это, в здании всё же были люди. Двое юношей: одному из них не было куда уезжать, а второму просто лень. Они сидели за столом на кухне и пили чай. Зелёный чай. Его немного сладкий и терпкий аромат разносился по всему зданию, заставляя погружаться в некий транс. Но похоже одному из парней надоело сидеть в тишине. — Аи-семпай, может, пойдём порепетируем? Порция всепоглощающей и такой надоедливой тишины со стороны голубоглазого юноши послужила ответом. — Ну, Аи-семпай, мне скучно. Неужели Вам нет? — Нет, мне не скучно, Сё. — даже не взглянув на своего ученика, он продолжил наслаждаться сладким чаем, мысленно усмехаясь. Вздохнув, блондин положил голову на стол, чувствуя прохладную и гладкую поверхность. Его выводила отстранённость от внешнего мира и холодность семпая. Ему не нравились такие люди, определённо. — Хотя, у меня есть одна идея. — Миказе едва заметно улыбнулся, ставя белую кружку с оставшимися лишь зелёными листочками заварки на стол. — Мм, какая? — спросил синеглазый без особого интереса, даже не взглянув на своего мучителя. — Правда или действие? Ты ведь любишь такие игры. — Ну, не то, чтобы люблю, но идея хорошая. Аи-семпай, кто начнёт? — выпрямившись, блондин посмотрел на парня перед собой. Похоже, энтузиазм довольно быстро возрос. — Начну я, конечно, но не здесь, вернёмся в нашу комнату. Встав, голубоглазый одарил блондина ничего не выражающим взглядом и направился к лестнице ведущей на второй этаж, где находились комнаты всех обитателей. Медленно ступая за Миказе, шляпнику на мгновение показалась его спина и высокий рост очень притягивающими, хотелось обнять и прижаться как можно ближе, но это лишь на мгновение. Добравшись до нужной комнаты, парни сели на свои кровати и между ними вновь повисла тишина. Сё смотрел на своего семпая выжидающим взглядом, начиная нервничать. — Сё, я жду. — Э? Но ведь Вы хотели начинать. — Хм, жду, когда ты соизволишь поднять свой зад и сесть на мою кровать. — раздражённо и тихо фыркнув, он поудобней уселся на голубом одеяле. Блондин был явно в замешательстве от этих слов, ведь семпай никогда не разрешал заходить на его территорию комнаты. — Ну? Вздрогнув от мелодичного и слегка женственного голоса, Сё поднялся и направился к кровати семпая. Неловко сев на неё, он придвинулся ближе. — Правда или действие? — Правда. — Ты любуешься на себя голого перед зеркалом? — Аи решил здорово повеселиться над своим кохаем в очередной раз, а почему бы и нет, раз точно не станет врать. Раскрыв от удивления рот, блондин не знал, что ответить, ведь он явно не ожидал таких вопросов от этой «глыбы льда». — Да. — Покраснев, как спелая клубника, он отвёл взгляд, пытаясь придумать вопрос семпаю. — Правда. — Мм, Вы ели мороженку? — не придумав от смущения ничего лучше, Сё ждал ответа. — Ел. — Аи посмотрел на своего кохая, как на полоумного, в глубине души восхищаясь прекрасным красным щёчкам и таким глубоким, как бездонный океан, синим глазам. — Правда... — блондин вновь обратил всё своё внимание на Миказе, в надежде, что таких откровенных вопросов больше не будет. — Ты девственник? — мысленно хихикнул, а в реальности же его выражение лица и вовсе не изменилось, оставаясь бесстрастным. — Аи-семпай, а не отвечать можно? — шляпник канючил и кривился, сжимая ладони в кулаки. — Нет. — Да-да-да... Я девственник. Хмыкнув себе под нос, голубоглазый подал голос: — Правда. — Какая у вас половая ориентация? — на этот раз хоть что-то более подходящее, молодец, Сё! — Я бисексуал. — В этот раз я выберу действие. — Отсоси мне. — Это сказано так легко и непринужденно, словно просьба сделать чай, без единого пошлого умысла. Цвету лица блондина можно было позавидовать, сначала он побелел, а после покраснел до кончиков ушей. — Не буду я этого делать! — его крик, полный возмущения, возможно, был слышен в космосе. — Струсил? А как же правила? Их нельзя нарушать, глупенький Сё. — слегка прищурив глаза, Миказе наблюдал за реакцией шляпника, которая была поистине прекрасной! Недоумение, злость, смущение, некоторые эмоции просто не вписывались в этот момент — до чего же он довёл ученика, тц. Посмотрев на своего семпая, как на всемирное зло, Курусу приблизился вплотную к нему, пальцами пытаясь расстегнуть ремень на штанах. Почему он это делал? Правила, не правила, а остановиться самому не получалось. Расправившись с ремешком, он потянул за бегунок на молнии и приспустил вещицу. Шляпник посмотрел Аи в глаза, будто умоляя, чтобы он сказал, что это всё злая шутка, но его молитвы были тщетны. Голубоглазый лишь ухмыльнулся, что ему несвойственно, и взглядом указал на заметно выпирающий бугорок в трусах. Промычав, Сё начал стягивать белое бельё, наблюдая как, освобождаясь от плена ткани, виднеется уже довольно внушительных размеров член. Спустив вещь к штанам, он приблизился к плоти и слегка лизнул головку, пробуя на вкус. Было весьма... Неплохо? Взяв её в рот и помогая себе ладонью, Сё аккуратно посасывал, боясь задеть нежную плоть зубами. Он ласкал язычком уретру, вслушиваясь в тихие хрипы. С неким изумлением пытался вспомнить как будет приятнее, грубее обхватывая губами головку, прикрывая глаза от едва приметного соленоватого привкуса. Пальцами же скользил по твёрдому и горячему члену, обводя подушечками уже заметно выпирающие венки. Спускаясь к лобку и с неким удовольствием проводя по голубоватым волоскам на нём. Надо же, они смотрелись просто великолепно. Наигравшись с головкой, блондин провёл мокрым языком по всей длине, не забывая про венки, нажимая на них. После вновь возвращаясь к головке и заглатывая её, начиная двигать головой, сжимая припухшими губами плоть и всё больше вбирая член в свой рот. Войдя во вкус, он с неким остервенением грубо насаживался на большой и крупный член, вовсе не замечая того, как начинает ныть челюсть, как в уголках глаз собираются слезинки от едва заметной боли. Аи же, откинув голову назад, тихонько постанывал и гладил Курусу по голове, перебирая пальцами волосы. Это был первый и самый лучший минет в его жизни, определённо. Начиная тяжело дышать от переходящего границы удовольствия, он грубо потянул за светлые пряди. — Сейчас... Хватит... Миказе был на пределе, но Сё его не слушал и полностью взял член в рот, утыкаясь носом в жестковатые волоски на лобке, расслабляя горло и тягуче медленно начиная возвращаться к головке. От этого Аи больше не мог сдерживаться и кончил своему кохаю в рот, с протяжным стоном откидываясь на подушки. Проглотив всю сперму, едва не подавившись, и последний раз лизнув головку, Сё посмотрел на семпая и застыл в восхищении. Алое от смущения лицо, глаза, в которых играют страсть и желание, маленькая струйка слюны изо рта и покусанные, уже припухшие, красноватые губы – великолепное зрелище. Оставшийся сладковатый привкус спермы почему-то сносил последние остатки самообладания, и не удержавшись от искушения, Курусу нежно поцеловал Миказе в губы, начиная их сминать и кусать, оттягивая нижнюю губу. Почти что всхлипывая от слишком приятно ёкающего сердца. Войдя во вкус, он толкнулся горячим язычком в рот своего семпая, мягко лаская нёбо. Медлительно обводя ровный ряд зубов, едва не царапаясь об, на удивление, острые клыки и крепко прижимаясь к его языку, заставляя и принуждая отвечать на развязный и страстный поцелуй. Аи жмурился, пытаясь снять футболку с блондина, одновременно лаская его торс. Теряясь между захлестнувшими эмоциями и ощущениями, отчего всё тело пробирала дрожь. Нехотя отстранившись от губ семпая, шляпник помог снять свою футболку и принялся за его рубашку. Руки дрожали и от этого пуговицы совсем не поддавались, рыкнув, Курусу разорвал рубаху и стянул то, что осталось. Ладонями начиная поглаживать живот и губами припадая к соску, лаская его языком и прикусывая. Это же он повторил и с другим соском, после медленно поднимаясь к шее, оставляя языком мокрую дорожку слюны. Постанывая и тихонько прося о большем, Аи стягивал шорты с трусами со своего любимого кохая. Разводя ноги шире и прижимаясь ближе, он совершенно не верил в происходящее, но был рад, как никогда до этого. Расправившись с такими ненужными сейчас вещами, прохладной ладонью поглаживал твёрдый член Сё, большим пальцем нажимая на головку. Чувства как будто душили его, желая вырваться наружу и ослепить своими яркостью и теплотой от любви. Это было так странно, но желанно. Облизав и смочив обильно два пальца слюной, Курусу приставил их к сжимающемуся колечку мышц семпая. Поводив пальчиками немного вокруг дырочки, он начал проталкивать один палец, постепенно начиная им двигать. Наблюдая за реакцией своего недо-мученика и усмехаясь. Надо же, тому словно нравилось абсолютно всё, что он с ним творил. Незамедлительно добавив ещё один и начиная двигать двумя пальцами внутри, он сгибал и разводил их в стороны, пытаясь растянуть дырочку как можно больше. Определённо нужно было что-то более подходящее, чем слюна. — Прошу, войди в меня, Сё. — еле выговорив эти слова, юноша легонько укусил кохая за плечо, ногами обвивая его талию. Нет-нет, слишком рано. Рано ведь? Безумным взглядом он начал рассматривать так невовремя попавшийся ему на глаза крем для рук. Стоял на тумбочке и манил своим видом. Крем для рук, чёрт возьми, серьёзно? Кратко усмехнувшись, он потянулся за ярким тюбиком, вспоминая как каждый вечер милый семпай натирал им свои руки. Точно извращенец, но ему ещё «спасибо» скажут за такую находчивость. Довольно резко сжав тюбик, едва успел подставить ладонь, затем сразу же измазал кремом свой, едва не пылающий, член кремом. Приставив плоть к такой притягательной и узкой дырочке, шляпник начал медленно входить, прислушиваясь к Аи. Сжимая ладони и прикусывая свою нижнюю губу. Было слишком узко, так приятно, что аж больно. Миказе выгнулся в спине, шипя от нахлынувшей боли, но стараясь справиться с ней. Он ведь так желал этого, нужно лишь потерпеть, совсем немного. — Может мне... — не успев договорить, Курусу услышал злой шёпот. — Не смей, Сё, иначе я тебя убью. Даже не думая перечить семпаю, шляпник начал медленно двигаться, тяжело дыша и напрягая всё своё тело — лишь бы не сорваться. Он слышал эти прекрасные стоны, как звук самой великолепной мелодии, наполненные одновременно болью и удовольствием, и сходил с ума. Мог ли когда-нибудь хоть на секунду подумать, что мелодичный голос Миказе будет издавать такие крышесносные звуки? Да ни в жизнь! Аи начал подаваться ему навстречу, сильнее сжимая бёдрами и от тесноты и жара внутри он таки сорвался на дикий темп, каждый раз входя на всю длину и задевая простату. Громкие стоны наслаждения перемешались и возбуждали ещё больше. Пошлые шлепки тела об тело заставляли помутнеть разум окончательно. Прижимаясь ближе друг к другу, парни словно сливались воедино – тело к телу, душа к душе. Не выдержав такой смеси чувств, Миказе кончил с громким полу-стоном, полу-криком, спермой замазывая себе и кохаю живот. Оттого, насколько сильно его семпай сжался, Курусу последовал за ним, кончая внутрь. Хрипло дыша и дрожа всем телом, он укрыл себя и Аи одеялом, обнимая и прижимая к себе, теперь уже любовника. Вырисовывая странные узоры на груди блондина, Миказе спросил: — Ну и где ты этому научился, девственник? — Гей-порно смотрел. — к чему оправдания, если враньё сразу же заметят. — Что? — такой ответ явно удивил и Аи царапнул ногтем мягкую кожу на животе шляпника, оставляя алый след. — Интересно было и это произошло лишь один раз! Вроде как... — задумчиво сморщив носик, он как-то пропустил тот момент, когда парень около него начал медленно засыпать. — Милый. — уткнувшись носиком Курусу в шею и положив ладонь ему на грудь, Аи наконец уснул блаженным сном. — Ты милее, оказывается. — улыбнувшись самому себе, юноша последовал за семпаем, предвкушая завтрашний день, который обещал быть довольно насыщенным и ярким.