Коллекционер (10 драбблов)

На следующий день пустой стал решительнее. Возможно, ему придавал уверенности тот факт, что теперь Ичиго знает обо всём, но всё равно не может ничего сделать. Куросаки действительно очень плохо контролировал появление альтер-эго, поэтому больше нервничал, тем самым, помогая пустому появляться всё чаще. Король злился сам на себя и слабел с каждым днём… - Вы стали молчаливее, моя королева, - пустой медленно приблизился к своей «жертве». В ответ ни звука, ни крика, ни даже сдержанного хрипа от того, что сейчас его руки по-хозяйски держат Рукию. С тех пор она перестала ехидничать и вырываться, стала ещё больше молчать... будто смирилась окончательно. - Не интересно, - плюёт в сторону альтер-эго и немного расслабляет тонкие пальцы, слегка отстраняясь и устремляя взгляд в сторону. Один вздох девушки, простой глоток кислорода, и через секунду, словно по сигналу, белоснежные зубы кусают бархатную кожу на её шее. Снова вздох, но уже не такой уверенный, а скорее испуганный и беспомощный. Ещё живая, тёплая, ещё полно в её душе чувств и сожалений, бесполезно скрытых за маской безразличия, которая сейчас с громким треском раскалывается. Ах, какое приятное ощущение! Пустой щурится и довольно урчит, продолжая прикусывать пульсирующую жилку, вдыхая бодрящий запах страха и расцарапывая до крови кисти Кучики. Его глаза сверкают в темноте недобрым и голодным жёлтым светом, завораживая, пугая и сбивая с толку одновременно. Рукия чувствует себя мышкой в лапах хитрой и дикой кошки, без шанса на то, чтобы вырваться. И ужаснее всего, что так оно и было… Хищник не даёт двинуться, если только сам этого не захочет. Альтер-эго играется с ней, то отпуская, то сильнее вжимая в кровать. Вот он слизывает тонкие струйки крови с запястий и пальцев девушки, холодя дыханием, а вот его белоснежные клыки заново терзают раны на бледной коже, окрашиваясь в алый цвет. Пустой облизывается, пачкая уголки губ, и проводит языком по дрожащей ключице Кучики вверх, до самой щеки, получая взамен очередную порцию трепета и недовольного шипения с жалкими попытками освободиться. Живая! Напуганная и беззащитная! Снова вырывается и сопротивляется! Альтер-эго удовлетворённо рычит и сжимает пальцы сильнее, желая получить больше, ещё больше... Сейчас за него говорили лишь инстинкты, инстинкты зверя, животного, живущего в каждом, но проявляющиеся в нём в полной мере по определению. Ему было необходимо утолить тот голод, что кричал внутри. Его и её сбивчатое дыхание, утробный рык с металлическим окрасом и всхлипы девушки. Эта ночь показалась Рукии слишком длинной…