В метель на тропе

Ночами я просто начал изводить его, возбуждая, заставляя заходиться в стонах, но в дань его скромности он всячески пытался сдержать свой голос, временами даже закрывая ладонями рот и закусывая тыльную сторону ладони. Он не отталкивает, принимая все и со временем привыкая, все реже отстраняясь и прячась от меня, дольше позволяя себя гладить, дольше не отворачивается. Только лишь начиная осознавать, что перестает себя контролировать, он отворачивается, временно отстраняясь и стараясь успокоиться. В такие моменты я его не трогаю, ведь все это идет по моему плану. Был момент, когда омега сдался, обнимая меня и в наглую трясь о мой бок, но тут уже я легко поцеловал его в уголок губ и отстранился, ложась ближе к стенке и наслаждаясь недовольным стоном обиженного омеги. — Не пыхти, я вижу, что ты не готов к чему-то большему. — На мои слова парнишка отреагировал недовольным «Уф!» и я тут же перешел в наступление, прижимая подростка к себе так, что он прекрасно ощутил своей задницей мое настроение и испуганно пискнул. По хозяйски ложа ладонь на его пах я немного оттянул ткань так мешающих мне сейчас трусов. Омега встрепенулся, сам боясь сейчас своего голоса, ведь стон вышел сейчас слишком откровенным и жаждущим продолжения. Одним звуком он, совершенно случайно, дал мне понять, что, так сказать, дорос до большего. Иллиан был напряжен, впервые подпуская кого-либо так близко к себе и при этом не дав себе точный ответ хочет он этого или нет. Нет, не подумайте не правильно, тело хотело меня уже давно, но что такое желания тела, если не знаешь, чего требует сердце? — Не бойся, солнышко мое, ты же знаешь, что я не посмею сделать тебе больно… — Поглаживая вздрагивающий от нетерпения член подростка я ловил большой кайф от его судорожных движений, тяжелого дыхания, переходящего в стоны. Мне не нужно было долго его изводить, ведь всего минута и омега уже пытается меня остановить, стыдясь при мне кончить. Он скользит ногами по простыням, пытается вывернуться и чуть ли не ревет в надежде остановить, но это не возможно.  — Чш… — вытирая семя с ладони о простынь, не без усилия я поворачиваю Иллиана лицом к себе. Он как всегда держит глазки закрытыми, словно это его преграда и спасение от реальности, которая, кажется, слишком близко подобралась к нему. — Расслабься, я больше не буду ни чего делать, можешь не колотиться так… — Проводя чистой ладонью по спине юноши, я прижал того сильнее к себе и поцеловал в лоб. — Обожаю твой голос, ты, надеюсь, не жалеешь еще о том, что лег со мной в кровать в одном лишь белье? Я не вынесу если ты вновь начнешь на ночь одевать те штаны. Омега укусил меня за плечо и недовольно фыркнул, видимо, требуя, чтобы я замолчал и больше не выпендривался. Обсуждать то, что только что было, он явно не хотел. — Я люблю тебя такого еще больше, скромного, молчаливого… Завтра нужно будет поговорить кое о чем, хорошо? — Илл кивнул, осторожно уместив голову на моем плече и обнял, затаившись, видимо, надеясь, что я больше не буду его трогать. В чем-то он был прав, я не стягивал с него эти бедные трусы, которые так и не поправил нормально, оставив приспущенными, не стал целовать, но это не значит, что я не трогал его, все же заставить себя убрать свою широкую ладонь с его задницы и перестать ее периодически мять, я не смог. Когда я проснулся следующим утром — омеги в квартире не было.