Жизнь наизнанку

— Ты снова опоздала, — Джун окинул Юджи недовольным взглядом и поморщился. — Минус пятьдесят долларов. Опять. И скажи спасибо, что директора нет на месте и он об этом не узнает. Сколько мне ещё прикрывать твою задницу? — Я не виновата, так получилось, — попыталась оправдаться та в ответ, но администратор жестом её прервал. — Слушай, мне всё равно, почему ты опоздала. Твои проблемы. Хочешь пахать здесь до конца своих дней — пожалуйста, мне не жалко. Но меня не подставляй. Каждая просроченная минута не только увеличивает твой долг, но и уменьшает мою зарплату. Последний раз я промолчал. Учти. В следующий раз директор узнает о твоём опоздании и хорошенько тебе ввалит. Причём за дело. — Могут быть разные обстоятельства! — возмутилась Юджи. — Я не могу бросить больную мать! Ей нужно помогать, она практически ничего не может делать самостоятельно. Я не могу разорваться! — Меня это должно каким-то местом волновать? — Джун вопросительно посмотрел на Юджи и картинно закатил глаза. — Повторю: мне всё равно, что там у тебя происходит. И начнём с того, что это ты отрабатываешь бабло в этом борделе, а я всего лишь курирую тебя. И если тебе нравится опаздывать и терять из-за штрафов кучу денег, которые ты могла бы пустить на возврат долга, то не вопрос. Но ты и меня подставляешь. А я этого сделать не позволю. Я терпел и помогал тебе из сострадания, но терпение лопнуло. Не тебе ставить условия и не тебе оправдываться. Всем наплевать, почему ты опоздала. Важен тот факт, что клиент ждёт тебя уже битых полчаса, и я удивлён, что он ещё не пришёл сюда с претензиями и не позвал директора. На его месте я бы уже устроил разнос за отвратительный сервис и потребовал бы компенсацию. Короче, шагом марш переодеваться. У тебя три минуты. И если за эти три минуты клиент всё-таки придёт разбираться, то ты будешь ублажать его ещё два часа, — Джун вплотную приблизился к Юджи, — в качестве подарка от компании. Иди, — он кивнул в сторону раздевалки. Девушка на негнущихся ногах прошла по коридору и зашла в комнату. Джун был единственным человеком, который относился к ней по-человечески в стенах известного на весь Сеул борделя «Лагуна», но, похоже, и он решил, что хватит цацкаться с обычной низкосортной проституткой, которая доставляет слишком много проблем. За последние полгода Юджи уже привыкла, что её могут называть как угодно. Она сменила множество имён, а уж звания «шлюха», «шалава» и «проститутка» прилепились к ней, наверное, навечно. Юджи уже не воспринимала их как ругательства или обзывания и не обижалась. Да, так и есть. Она «шлюха», «шалава» и «проститутка», которая добровольно предлагает пользоваться своим телом в обмен за хорошие деньги. За деньги, которых она никогда не видела, которые сразу же утекали в счёт погашения долга за время тренировок в SM. Юджи верила, что долг с каждым днём становится всё меньше, хотя и представить не могла, что когда-нибудь сможет покинуть это ужасное место навсегда. Днём Юджи работала официанткой в кафе, которое находилось недалеко от дома. Такая близость была очень важна — мать девушки пережила сильнейший инсульт и не могла вставать с постели. За ней нужен был постоянный уход. Отец умер в скором времени после того, как Юджи ушла из SM. Ни он, ни мать так и не узнали истинной причины её ухода из компании. Юджи никому не рассказала, что произошло в тот вечер в квартире Йесона. В тот день она и сама не помнила, как добралась до дома. Пришла в себя она уже в своей комнате. Когда девушка оглядывала такую привычную и родную обстановку, ей даже на секунду показалось, что произошедшее было всего лишь сном. Но реальность и воспоминания обрушились на неё слишком неожиданно. Юджи проплакала всю ночь. Она всячески старалась стереть из памяти прошедший день и всё, что случилось с ней, забыть тот ужас раз и навсегда. Утром, когда слёз уже не осталось, а в голове была лишь звенящая пустота, Юджи вышла из своей комнаты и, не глядя родителям в глаза, сказала, что больше не хочет стажироваться в SM и что это решение окончательное. Гнев отца сложно было описать. Юджи прекрасно понимала, какие эмоции он испытывает, но игнорировала побитую посуду и угрозы. Ей было всё равно. Она знала, что больше никогда не сможет переступить порог здания SM, никогда не сможет зайти в танцевальный или вокальный класс. Да и зачем? Она была всего лишь подстилкой для айдолов, которым хотелось выпустить пар. Никому в SM она не нужна и никогда не была нужна. Отец так и не смог смириться с произошедшим. Видя безразличие дочери к увещеваниям, ругани и истерикам, он стал переживать ещё больше, а в одну из ночей его увезли на скорой. Больше Юджи не видела его живым. Воспоминания об отце были болезненными. Девушка переживала утрату очень тяжело. Чувство вины не покидало её ни на секунду. Она прекрасно знала, что нервное состояние отца было вызвано её решением уйти из компании, что болезнь одолела его только из-за её поступка. Но она прекрасно осознавала тот факт, что никогда не смогла бы рассказать родителям правду. Правда убила бы их. Хотя отсутствие правды и каких-либо объяснений сделали не менее ужасное дело. В скором времени несчастье случилось с матерью. Юджи долго не могла поверить, что весь этот кошмар происходил с ней. Но в силу переживаний и волнений сначала за отца, а потом и за мать, воспоминания о том вечере в квартире айдола притупились. Теперь не было ничего важнее здоровья её близких. Юджи старалась как можно реже вспоминать о Йесоне и его предательстве, о Кюхёне и его ужасном поступке, обо всём том кошмаре, который с ней случился. Однако о долге, который она должна была вернуть компании, ей напомнили довольно быстро. И Юджи ничего не оставалось, кроме как повиноваться и начать зарабатывать. День за днём Юджи совершала один и тот же марафонский забег: утром на работу; в обед — домой, чтобы накормить мать и на скорую руку сделать хоть какие-то дела по дому; затем снова на работу. А вечером, стоило только матери заснуть, Юджи ехала в бордель «Лагуна». Каждый день одно и то же: похотливые клиенты, требующие исполнения всех сокровенных желаний; унижение; боль; чувство отчуждённости и принятие действительности как таковой. Сейчас Юджи уже не плакала после ухода каждого клиента и соглашалась на любые игрушки, которыми они с удовольствием пользовались. Юджи смирилась со своей участью и молилась только об одном — чтобы всё поскорее закончилось. Она не могла дождаться того дня, когда сможет выйти из дверей борделя раз и навсегда, знать, что никогда сюда не вернётся и наконец-то сможет начать новую жизнь. Совершенно иную. Девушка как можно быстрее сбросила с себя одежду и облачилась в кружевное бельё, которое для неё уже приготовили работники борделя. Накинув на плечи полупрозрачный халатик, Юджи выскользнула за дверь и поспешила в сторону VIP-комнат. Сегодня её ждал высокооплачиваемый клиент. К которому она так некстати опоздала и который, как она была уверена, сейчас заставит отплатить за каждую просроченную минуту. С богатыми посетителями нужно было вести себя осторожно: не перечить, беспрекословно соглашаться на все извращения, которые они предлагают, постараться представить себя в лучшем свете. Только в этом случае можно было рассчитывать на неплохие чаевые, а деньги сейчас были нужны как никогда. Зарплаты официантки не хватало на лекарства для матери и на хозяйственные нужды. Приходилось пересиливать себя и отменно, испытывая отвращение и унижение, ублажать клиентов, чтобы получить хотя бы несколько сотен вон сверх основной платы. Юджи толкнула дверь, переступила порог VIP-комнаты и остановилась. На секунду ей показалось, что клиент всё-таки не стал дожидаться «игрушку» и ушёл выяснять отношения с администратором, но потом в дальнем углу комнаты она заметила человека, сидящего в кресле. — Я уж думал, что ты никогда не придёшь, — клиент поднялся на ноги и направился к остолбеневшей Юджи. — Уже хотел пойти на ресепшн и потребовать обратно свои кровно заработанные деньги. И часто ты опаздываешь? — Что ты здесь делаешь? — севшим голосом спросила Юджи. Этого человека она не хотела больше видеть никогда в своей жизни. Она считала, что обида и презрение прошли, но оказалось, что они всего лишь поутихли под гнётом навалившихся несчастий и проблем. — Как «что»? — Йесон вопросительно посмотрел на Юджи и улыбнулся. — Пришёл тебя проведать. Разве это плохо? Эй, Юджи-я, мы же провели столько времени вместе! Неужели ты не помнишь? — Я не хочу тебя видеть! — выкрикнула та в ответ, развернулась и попыталась убежать как можно дальше от этого изверга, который когда-то втоптал её в грязь, но не успела — Йесон захлопнул дверь прямо перед её носом. — Похоже, прошлый раз тебя ничему не научил, — в его голосе больше не было слышно смеха, а обернувшись, Юджи столкнулась со зловещим взглядом. Опять Йесон был слишком близко, и от этой близости ноги подкашивались, а голова шла кругом. Только теперь Юджи не могла находиться рядом с ним. Страх мгновенно завладел её сердцем. Что он придумал на этот раз? Зачем вообще явился? — Что тебе от меня надо? — Юджи постаралась спросить как можно спокойнее, не давая понять, что испугалась, но голос предательски дрогнул, а руки мелко задрожали. — Что нужно от проститутки в борделе? — Йесон окинул девушку внимательным взглядом, а потом дотронулся кончиками пальцев до её шеи. Юджи попыталась увернуться, но уже в следующую секунду айдол вжал её всем телом в дверь. Девушка сжалась и попыталась отвернуться, но Йесон ухватил пальцами её подбородок и заставил смотреть в глаза. — Мне нужно то же, что и всем остальным твоим клиентам. — А как же Кюхён? Изменяешь ему с проституткой? Думаешь, он тебя по головке погладит, когда узнает об этом? — Юджи и сама не поняла, откуда в ней проснулась смелость ответить хоть что-то на наглое заявление. Её много раз называли проституткой, но слышать это слово из уст Йесона было настолько омерзительно, что слова слетели с губ против воли. К тому же именно Йесон сделал её этой самой проституткой, а от этого было ещё противнее. Юджи попыталась вырваться, оттолкнуть айдола, но тот не позволял даже пошевелиться, надавливая всем телом и прижимая со всей силы к двери. Стало тяжело дышать. — Ты заботишься обо мне? Как это мило, — Йесон отстранился и запустил руки под халатик Юджи. Девушка сжалась и попыталась отбросить его руки. Его прикосновения были больнее, чем все причинённые ей страдания. Она слишком много пережила за последние полгода. Иногда казалось, что страшнее уже произошедшего ничего не может быть. Оказалось, что может. Йесон в качестве клиента, желающего получить всё и сразу, — ещё одно испытание, которое уже невозможно пройти. — Я не понял, тебе не нужны деньги? — прошептал ей на ухо айдол, а Юджи замерла. — Хочешь торчать здесь до конца своих дней? Дело твоё, конечно, но если я сейчас уйду, то ты получишь хороший нагоняй за то, что клиент ушёл неудовлетворённым и не оплатил услугу. Думаю, тебе за это добавят ещё пару месяцев работы в этом замечательном месте. Только уже бесплатно. В качестве урока. — Прекрати надо мной издеваться. — Юджи казалось, что ещё немного — и у неё начнётся истерика. Последние месяцы вымотали нервы окончательно. И, похоже, выдержке пришёл конец. Сколько раз Юджи уговаривала себя не сорваться, не начать крушить всё вокруг от безысходности, не начать рыдать при клиенте. Сдерживаться приходилось бессчётное количество раз и только усилием воли, но, кажется, силы уже были на исходе. — Даже и не пытался, — Йесон отошёл на пару шагов, а потом достал из кармана несколько купюр, зажал их между пальцами и продемонстрировал Юджи. — Неужели ты не понимаешь, что даже если бы я тогда не написал на тебя заявку, то это сделал бы кто-то другой? Ты была на это обречена, Юджи-я. Ты была занесена в чёрный список SM. Но только разница в том, что с тобой бы обходились в сто раз хуже. Я стал твоим счастливым билетом. — Что ты несёшь? Какой ещё счастливый билет? Ты унизил меня! Сначала влюбил в себя, а потом поиздевался! Я уже молчу о Кюхёне и том, что он сделал! — Юджи уже не могла сдержаться. Слёзы отчаяния хлынули из глаз, а злость затопила полностью. Как этот изверг может так рассуждать? Может, ей ещё стоит в ножки ему поклониться, сказать «спасибо» за все унижения? Он вообще в своём уме? Он разрушил всю её жизнь, а теперь заявляет, что поступил правильно? — Это уже издержки, — Йесон махнул рукой. — Немного отошли от плана, но совсем чуть-чуть. В любом случае тебе повезло гораздо больше, чем другим стажёркам из чёрного списка. На них заявки приходят постоянно, и с ними обращаются куда хуже, чем обошлись с тобой. А потом их отправляют не в это тёпленькое и выгодное местечко, — айдол покрутился вокруг своей оси, демонстрируя обстановку комнаты борделя, — а куда-нибудь на периферию. В какой-нибудь захудалый бордель, где клиенты платят гроши, а вдобавок приносят какие-нибудь интересные болячки, которые «дарят» тамошним проституткам. И там они расплачиваются за свои мечты и фантазии по нескольку лет. Как, например, твоя подруга Джина. — В каком смысле? — девушка встрепенулась, услышав имя подруги. Они не виделись с тех пор, как Юджи ушла из SM. Они успели поговорить всего несколько минут, когда Джина подловила Юджи около дома. Та никак не могла понять, почему подруга перестала ходить на тренировки и перестала отвечать на звонки и смс. Юджи не хотела ничего рассказывать даже Джине. Рана от пережитого потрясения была слишком глубока, а дома творился полный хаос из-за обиды родителей. Юджи казалось, что она медленно, но верно сходит с ума, девушка жила страхом за своё будущее и полным опустошением из-за прошлого. Поэтому она смогла только сказать подруге, что больше не будет стажироваться в SM, и, не обращая внимания на расспросы, убежала как можно быстрее, чтобы не сорваться и не разрыдаться у всех на виду. С тех пор они не общались. Юджи продолжала игнорировать подругу, хотя та звонила и регулярно писала в социальных сетях, но вот уже пару месяцев от неё не было ни слуху ни духу. — Подробностей не знаю, но слышал, что её отправили куда-то очень далеко, — Йесон сел на кровать. — И если учесть, что стажировалась она довольно долго, а проституткам в провинции платят не так-то и много, то расплачиваться ей придётся лет восемь-десять. Я так думаю. Юджи почувствовала, что ещё немного — и она упадёт прямо на том месте, на котором стоит. На негнущихся ногах она прошла вглубь комнаты и присела на краешек кровати рядом с Йесоном. Сказанное айдолом не укладывалось в голове. А вдруг он врёт? А с другой стороны — зачем ему это делать? Какая выгода будет от этого вранья? Неужели всё так, как он сказал? Внутри всё похолодело. Теперь Джина ублажает каких-то мужиков в низкопробном борделе в провинции? И будет это делать ещё лет десять? Нет, просто не может быть, что всё происходящее — это правда. Не может быть в мире столько гнили и несправедливости. Юджи зажмурилась и попыталась собраться с мыслями, но выходило с трудом. Всё это время она не пыталась поговорить с подругой, игнорировала её звонки и сообщения, а вдруг Джине нужна была помощь? Вдруг Юджи могла её чем-то помочь, как-то её уберечь? А как? Что она могла сделать? Юджи стало противно от самой себя. Она поступила как последняя скотина. Она могла предупредить Джину, рассказать правду об этих заявках и хотя бы подготовить её к тому, что может произойти. Но в тот момент она была слишком занята собой и своими проблемами и наплевала на подругу. Даже слова ей не сказала, а теперь та страдает. Причём ей приходится в несколько раз хуже, чем Юджи. И от этого становилось всё паршивее. — Поэтому я и говорю — тебе крупно повезло, Юджи-я. И я был, наверное, лучшим, что могло с тобой случиться, — Йесон поднялся с кровати и бросил на пол купюры, которые до сих пор держал в руках. — На, это тебе на чай, — с этими словами он направился к выходу. Взявшись за ручку двери, он обернулся: — Так и быть, сегодня у тебя передышка. Я как-нибудь ещё загляну, но не надейся, что отделаешься так легко. Любые деньги нужно отработать. Юджи даже не посмотрела ему вслед. Нет, Йесон никогда не был лучшим, что с ней могло случиться. Всё это ложь и обман. Но когда-нибудь её чёрная полоса закончится, она сможет вздохнуть полной грудью и начать всё с чистого листа. В её жизни не будет борделя, наглых клиентов, грязных подносов из кафе и бессонных ночей. Белая полоса обязательно наступит. Когда-нибудь. А сейчас нужно сделать всё возможное, чтобы приблизить это хорошее. Шаг за шагом. Всё ближе, ближе и ближе.