Няня или судьба?

Хината после того случая сидела в комнате и боялась нос высунуть оттуда. Даже закрылась на ключ, хотя знала, что Саске Учиху это не остановит. Дом его, а она просто наемная прислуга, которую можно когда угодно выгнать с полным на то правом. Лежа калачиком на кровати, уставясь глазами в одну точку, девушка прокручивала мысленно вчерашнее событие. Учиха своего сына любит просто невероятно, и если бы не тот же Тай, то, наверное, мужчина забил бы ее на смерть. Хьюго вздрогнула. Бррр, весьма неприятная перспектива. Да и их план и правда провалился. Но ничего. Сдаваться нельзя. Теперь черноволосую охватила еще большая жажда побега отсюда. Пусть как бы хорошо она не относилась к Таю, его отца она теперь будет просто бояться. За дверную ручку кто-то изо всех сил дернул, а тогда забарабанил в дверь. — Хина, открывай! — раздался знакомый голос. — Это я, Тай. Не бойся, папа уехал на работу. Он и меня хотел забрать с собой, но я начал вредничать, и он оставил меня, но это скорее всего потому, что очень спешил. Открывай! Хината мысленно с ним согласилась. Если бы Саске Учиха и правда хотел забрать мелкого, то его не остановили бы капризы сына. Поэтому вздохнув (экзекуция откладывается на потом), она сползла с кровати и пошла открывать. Тай маленькой ракетой ворвался в ее комнату, с разгона залетел на кровать, умостился там удобнее и поднял на Хинату сияющие глаза, с которых становилось понятно, что он что-то задумал. И правда… Не успела Хината сесть рядом с Таем на кровать, как он заявил: — Я придумал, как нам точно заставить папу выгнать тебя. И эта задумка уж точно сработает. На все 100%. — Ну и как именно? — едва улыбнулась девушка. — Скажу потом. — серьезно сказал мелкий, заставив Хинату улыбнуться шире. — А сейчас мы будем развлекаться. — и он улыбнулся еще шире Хинаты. — Звучит интересно. — молвила она, склонив голову. — И как именно? — Учихи очень богатые. — солидно заявил Тай, от чего девушка едва вслух не рассмеялась. — А ты не видела и половины того, что есть в этом доме. Поэтому, пока тебя не выгнали, я покажу тебе все. Она подумала, какая разница? Все равно я долго здесь не пробуду, поэтому пускай. — Ну ладно, уговорил. — серьезно кивнула няня и прибавила шутливо: — Веди меня! — Эй-оп! — радостно вскрикнул мелкий, прыгнув на кровати. — Так точно, мэм! — после чего спрыгнул на пол и кинулся к двери, где остановился и спросил нетерпеливо: — Ну? Чего стоишь? Пошли уже! В первую очередь они загорали на заднем дворе возле просто таки гигантского бассейна. Сначала Хината стеснялась, что нет купальника, но Тай убедил ее, что он еще маловат, чтобы оценивать ее прелести, охрану он отгонит прочь, а больше никто и не увидит, поэтому можно плавать в самом белье. И девушка согласилась. Потому что это был лучший вариант, чем предыдущий, где младший Учиха предлагал послать одного из охранников купить ей купальник, а она пусть только размер скажет. Брюнетка тогда едва от стыда не сгорела. Зато время провела просто отлично. Загорали и плавали они до обеда, на котором Энрике превзошел сам себя, наготовив такого, что Хината с Таем едва тарелки не облизывали, а сам шеф-повар аж сиял от гордости. Тогда Тай устроил брюнетке экскурсию по дому, чтобы подтвердить тот факт, что Учихи — очень и очень, даже невероятно, просто сказочно и нереально богатые. Повсюду была такая роскошь, что у девушки отняло язык, чтобы все это описать. А когда стало темнеть, Тай сказал, что пора переходить к основному плану. Они поднялись на второй этаж и зашли в соседнюю с комнатой старшего Учихи комнату, в которую до сих пор не заходили и которая стояла закрыта. Мальчик достал из кармана шорт ключ и открыл комнату. Хината видела, что он помрачнел еще до того, как они начали подниматься наверх. Что же это за комната такая? Дверь открылась и Хьюго получила возможность зайти внутрь. Что можно сказать? Это была спальня, и то явно женская, но точно заброшена и в ней не убирались все это время — были горы пыли, так, что на поверхностях смело можно было рисовать. Разглядев все внимательно, Хината недоуменно развернулась и взглянула на Тая, который, в отличие от нее, так и остался стоять на пороге; голова его была опущена, а по щекам текли слезы, которые он даже не пытался скрыть. Мальчик крепко сжимал дверную ручку и, казалось, не осмеливался заходить в комнату. Но прежде чем перепуганная девушка бросилась к своему подопечному, он заговорил тихим невыразительным голосом: — Это мамина комната… Была. Где-то за год перед ее отъездом она переехала сюда… Не знаю почему… А потом сюда больше никто не заходил. Папа запретил, как и любые упоминания о ней… — мальчик прикусил губу, очевидно, чтобы не разреветься вслух. О, Боже… Брюнетка закрыла лицо ладонями. Она вспомнила как Саске Учиха угрожал ей едва ли не расправой, если она хотя бы заикнется о загадочной матери Тая. А тут… — Тай, не надо! Пошли отсюда и придумаем что-то другое. Я не достойна такого… — Нет, достойна. — упрямо перебил ее младший Учиха; глаза его были красные и в слезах, но он яро смотрел на свою няню. — Я тебя очень-очень люблю и не хочу отпускать, но папа плохо сделал. Поэтому нужно… — он глубоко вздохнул и ступил в комнату. — Нужно здесь убрать. Сами. Без горничных. Хината смотрела на мальчика со слезами на глазах, но медленно кивнула.

***

Как только Саске вернулся домой, а он старался вырваться раньше, сразу же бросился искать сына. Он просто не знал что делать и как себя вести. С одной стороны, вчера он сорвался и это он признает, потому что за Тая порвет кого угодно. Не надо было поднимать руку на няньку. Он ведь отлично знал, что она только и мечтает как бы сбежать отсюда. А с другой стороны, зверь внутри него рвал и метал, требуя наказать как следует подлую няньку, которая посмела затащить его сына неизвестно куда, да еще и без охраны. И мужчина боялся, что у него от всего этого скоро поедет крыша. Да еще и какое-то плохое предчувствие грызет его весь день… И что он сейчас будет делать или говорить? Черт… Брюнет, даже не разуваясь, сразу же помчался на второй этаж в комнату сына. Но не дошел. Потому что увидел такое, от чего окаменел на месте. Дверь комнаты его бывшей жены была открыта, и оттуда доносился звонкий голос его сына и тихий смех его няньки. Сердце coрвалось и полетело куда-то далеко вниз. Он ожидал всего, ко всему был готов… Но только не к этому. Из головы будто вылетели все мысли. Ноги не слушались, он с трудом вынуждал их сделать следующий шаг. Сколько времени он не приближался к этой комнате, даже не смотрел на нее, с тех пор, как однажды вернулся с работы и увидел заплаканного сына с запиской в ладошке, в которой сообщалось, что его жене все надоело и она уехала на поиски чего-то более интересного в компании его лучшего друга. Бывшего лучшего друга. С того дня в комнате ничего не изменилось. Он запретил слугам соваться туда и убирать, сам замкнул ее на ключ и спрятал так, что уже и забыл куда, чтобы не возникло искушения прийти туда и… Но сын, видимо, нашел его тайник. А сейчас… Будто пьяный, Учиха добрел туда, спотыкаясь на каждом шагу, и привалился плечом к дверному косяку. Заглянуть внутрь было… страшно. И все же он поднял глаза вверх… и лицо его закаменело от того, что он увидел и услышал. — …смешной. Сколько тебе здесь? — Ой, где-то лет 3. Мы тогда с мамой и папой были на море где-то в Египте, а тут он каааак начал на нас с мамой брызгать! Мама смеялась, а я начал плакать. Тогда папа взял меня на руки и начал подбрасывать вверх, и мне тоже стало весело и я смеялся. Это мне потом мама рассказала. Папа еще тогда перекушал мороженого и простудил горло, и мама смеялась, что он умудрился заболеть в свой единственный отпуск. Но папа тогда был счастлив. Значительно счастливее, чем сейчас. Энрике говорит, что это из-за того, что ему не хватает женского тепла, а мне — мамы. — Я тоже росла без мамы. То есть, она умерла еще когда я была где-то в таком возрасте как ты. И нас с сестрой растил отец. А потом они погибли в автокатастрофе, а я осталась жива, потому что в тот день простудилась и не поехала с ними. — Ой… Я не знал. Прости. — Поэтому видишь? Тебе надо радоваться, потому что у тебя есть папа, который очень сильно тебя любит. — Но нет мамы. Она бросила нас. Мы ей были не нужны. Я ей был не нужен. — Не говори глупостей. У твоей мамы были свои причины, чтобы так поступить. Я уверена. — Вряд ли. Она… Ой… Нянька и его сын сидели в глубоком кресле и рассматривали, судя по всему, альбом с фотографиями, который старший Учиха специально оставил здесь, чтобы он не напоминал ему… Не напоминал ему о тех временах. А теперь оба перепуганно таращатся на него. Сначала он хотел убить ее. Вот просто подойти и обеими руками сжать ее тоненькую шейку, чтобы навсегда запомнила, что… А тогда стало так безразлично. Многовато хаоса, который он никак не может переварить, она внесла в его жизнь. И усталость… Напала такая усталость, что он просто глухо сказал: — Убирайся. Даю 15 минут, чтобы ты навсегда исчезла из моего дома. — развернулся и пошел в низ. На кухню. Пить. Что угодно — виски, мартини, водку — все равно. Только, чтобы забыть. Чтобы опять заблокировать те воспоминания. Те, которые они разбудили.

***

Вот и все. Тебя выгнали. Радуйся. Ты же так долго этого добивалась. Но почему вместо радоваться хочется горько плакать? 15 минут… Хината тенью метнулась в свою комнату, слезы катились по ее лицу, растерянный Тай бежал следом. Надо быстро паковать вещи и убегать к Тенни, где можно будет вдоволь пореветь на плече подруги. А идти не хочется. Если бы он только знал, как ей не хочется покидать этот дом, который успел ей стать едва не родным, где она привязалась к этому чудесному мальчику по имени Тай, где она успела… А вот в этом она боялась сознаться даже самой себе. Поэтому потрясла головой и еще более решительно начала бегать по комнате, забрасывая — хотя всегда была аккуратной — вещи в чемодан. А слезы все бежали. И остановить она их не могла. И, наверное, не хотела. Тай стоял, уцепившись в дверь изо всех сил, и смотрел на свою няню. То есть, уже бывшую няню. Да, они добились своего. Хината уходит. Она теперь свободна. Но такой умный всегда Тай Учиха не учел, что отпускать того, к кому успел привязаться, кого успел полюбить всем сердцем, будто родную мать, так трудно. И стоял теперь и глотал горькие слезы, понимая, что все развалилось. Хьюго наконец собрала все свои вещи, одела пальто, быстро обмоталась шарфом и бросилась к Таю. Обняла мелкого Учиху крепко, как только могла, орошая воротничок его футболки слезами, и прошептала: — Я никогда тебя не забуду. А тогда отскочила от него, схватила чемодан за ручку и вылетела из комнаты, как будто боялась, что если останется еще на чуть-чуть, то точно отсюда не уйдет. А Саске Учиха ясно дал понять, что если она не уберется отсюда, то будет иметь большие проблемы. А такие люди, как он, слов на ветер не бросают. Тем более, в таком состоянии. Она бежала, и слезы хрустальными каплями срывались с ее щек. Так плохо ей не было еще никогда. Грохнула входная дверь. На кухне, склонив голову, Саске крепко сжал стакан с виски и сжал зубы. А Тай как будто отмер и кинулся вслед за любимой няней, голося дорогой: — ХИНАТА! Не надо!! Не уходи!! Не оставляй меня… — последние слова мальчик прошептал. А тогда сел просто на пол у входной двери и громко зарыдал. Было уже слишком поздно. Не успел. Она ушла. И он ее больше не увидит. Никогда.

***

Саске бездумным взглядом изучал янтарную жидкость в стакане, который держал перед своими глазами. Перед ним на столе стояли уже две пустых бутылки: одна от виски, и от мартини. А смысл? А смысла нет. И что? Что теперь делать? Где ему найти новую няньку для сына? И с этой как-то так вышло… Не очень как-то вышло, да. Вообще как-то совсем непонятно вышло… Да еще и старые раны открылись. Нехорошо так… Совсем нехорошо. Свет горел по всей кухне, а мужчина сделал хороший такой глоток, задумчиво осмотрел стакан в свете лампы, как будто хотел там что-то увидеть, а тогда одним резким и неожиданным движением запустил стакан в стену. По сторонам брызнули осколки стекла, а обладатель демонических глаз, застонав, опустил голову вниз и взлохматил руками волосы. Жить почему-то было мерзко. Не из-за того же, что няньку выгнал? Учиха успел взять новый стакан в руку и наполнить его виски, как неожиданно на кухню забежал Тай и бросился к нему. Сын был перепуган и, схватив Саске за рукав, зашептал: — Папа, папа… Там… Там… Приехала… Не успел он вяло удивиться (Неужели нянька вдруг расхрабрилась и решила вернуться? Да нет, вряд ли…), как зацокали каблучки и в освещенное помещение зашла, или, скорее, заплыла стройная девушка модельной внешности с бледно-розовыми волосами. Одета она была за последним писком моды в легкое цветочное платье, а каблуки модных туфель имели точно сантиметров 15, если не все 20. На лице легкий макияж, губы пышные и обольстительные, точеный носик и зеленые изумрудные глаза, в которых застыл, казалось, вечный холод, невзирая на легкую улыбку на губах. При виде этого лица Саске Учиха окаменел, а с его руки выпал стакан с виски. Тай затрясся всем телом, пряча лицо в пиджаке папы, а розоволосая, тем временем, молвила: — Саске, Тай, какие же вы красивые! Как мы давно не виделись! Я так за вами скучала! — и радостно рассмеялась. — Сакура… — прохрипел брюнет, не отрывая от девушки потрясенного взгляда. — Ты… Ты почему здесь? Что ты здесь делаешь? — Как это — что? — удивилась она, а тогда снова засмеялась. — Ах, Саске, ты такой смешной! Конечно, я вернулась к вам! И теперь мы будем вместе и счастливы как когда-то! Правда ведь, чудесно? Тай, не выдержав, заревел. И это было финалом сегодняшнего ужасного дня.