Tea and coffie

Последний день этого года. Люди носятся по магазинам в поисках последних подарков на Рождество, молодые парочки просто прогуливаются, наслаждаясь морозным воздухом и недавно выпавшим снегом. Его немного, но все равно это дарит Новогоднее настроение. Но не мне. Кружка только что купленного горячего кофе ни черта не греет, пальцы немеют от холода, как бы я ее не обхватывала. Волосы, которые сегодня я решила все-таки расчесать, лезут в лицо при каждом дуновении ветра, что порядком раздражает. Глаза горят, уверена, они красные, потому что каждый день я проливаю если не два, то литр слез точно. Использованная. Никому не нужная девица. Иду по улице, направляясь домой. Быстро выпиваю кофе, которые не только не греет, но даже не бодрит и не приносит удовольствия. Сильнее кутаюсь в темное пальто, ежась от холода. Я не знаю, что делать дальше, как работать дальше. Мне недавно звонил Грег, предлагал стать визажистом на пятый сезон «Ходячих мертвецов». Но я отказалась. Даже не из-за того, что там будет Норман, нет. Сейчас я просто хочу отдохнуть от людей, впуская в свой круг общения только Дженнифер и родителей, а последних и вообще иногда не слышу неделями. В Германии ведь намного лучше, чем в доме с родной дочерью. Мои взгляды на мир изменились. Я стала замкнутой, необщительной и депрессивной. И я, правда, стараюсь измениться, но этот камень в душе и постоянное неприятное тепло в грудной клетке не позволяет даже вдохнуть нормально, не говоря уже об общении. Особенно с мужчинами. Меня не узнает Дженнифер. Кажется, она медленно отдаляется. Рон сделал ей предложение, она готовиться к свадьбе. И еще, кажется, она беременна. Не знаю, не общалась с ней последние… Не общалась с ней последние несколько недель… Заворачиваю в свой квартал, но не радуюсь, что скоро окажусь дома. Да, там тепло, да и еда есть, но там пусто и тихо. И никакая музыка или фильм с сериалом не заполнят эту пустоту. Я не пересматриваю «Ходячих». Там слишком много Кэрила, от которого я готова снова зареветь, потому что больше не могу смотреть на Нормана без боли в груди. Наверное, мне было бы еще тяжелее, если бы мы переспали. Но мы до этого не дошли, и сейчас я этому радуюсь. Мы не переступили черту. Я завела собаку. И она действительно отвлекает, но лишь на время. Это английский мастифф по кличке Бони. Огромный такой пес, но со мной он вновь превращается в маленького щенка. Не захожу в дом, направляясь на задний двор, чтобы отцепить Бони и только потом впустить в теплый дом. Но застываю, только открыв калитку. Норман сидит на корточках у будки, улыбаясь, и треплет Бони за ухом, отчего тот довольно урчит. Рот не открывается, руки не опускаются вдоль тела. Нет, этого не происходит. Только с губ срывается надломленный шепот. Сил на нормальный голос не осталось. - Как ты посмел прийти сюда после нескольких месяцев? Норман поворачивает голову в мою сторону и поднимается. Делает шаг вперед, а я, наоборот, назад. Мужчина открывает рот, чтобы что-то мне сказать, но обрываю, все так же держа руки в карманах. - Уходи. Он поджимает губы, но стоит на месте. Не повышаю тон голоса. - Убирайся. Норман идет ко мне, отступаю назад, но зажмуриваюсь, когда опираюсь спиной в забор, а мужчина подходит ко мне вплотную. - Я ничего не буду говорить тебе, - произносит он, опустив голову, поэтому открываю глаза. – И ничего не буду делать. Только попрошу об одном, - актер поднимает голову, заглядывая мне в глаза. – Я не был в этом году хорошим мальчиком, но подарок, наверное, заслужил. Понимаю, о чем он. И не могу перебороть себя. Встаю на носочки и касаюсь губами его губ. Не углубляю поцелуй, целуя его всего несколько секунд, а после отступаю. - С Новым Годом, Норман. Он уходит, оставляя меня одну. Подхожу к Бони и отстегиваю его, а после беру за кожаный ошейник и веду домой, достав ключ. Это был последний раз, когда я увидела Нормана в своей жизни.