Radical Face

Стайлзу снится сон. Перед глазами прорисовывается небольшой дом, к которому идет Стилински - почему-то он уверен, что шагать туда не только можно, но и нужно, и даже крайне необходимо, потому что его там... ждут? Стайлз идет, а под ногами шумит гравий. Он идет, а деревья вокруг шелестят и будто бы приветствуют его. Стайлз идет, а солнце печет, и улыбка на лице расплывается сама по себе. Он уже на крыльце, и вот, подносит палец к звонку, а в следующую секунду по всему дому разносится мелодичная трель. Стайлз стоит несколько секунд, замерев в ожидании, а после дверь распахивается, и его затаскивают внутрь. Он не пугается и сам не знает почему. Он не может объяснить даже сам себе, но почему-то есть абсолютная и четкая уверенность, что в этом сне не обидят. Стайлз оглядывается и понимает, что ему очень нравится обстановка в доме - наверное, будь это его дом, он обставил бы все точно так же. Парень вертит головой, натыкаясь на небольшой календарик на стене, заставляющий замереть и вызывающий желание рассмотреть его чуточку лучше. Он подходит немного ближе и ощущает явную растерянность. Календарь практически пустой, лишь на некоторых числах есть написанная кривым почерком пометка "полнолуние". Конечно, в этом нет ничего такого странного и особенного - мало ли кто отслеживает полную луну. Стайлз часто слышал, что какие-то растения надо сажать в определенные фазы, да и просто, людей, верящих в мистику, еще никто не отменял. Конечно, в этом нет ничего странного, Стайлз снова повторяет про себя. И старается не обращать внимания, что подпись эта написана будто бы им. Стилински бы непременно начал обдумывать это, найдя сотню причин и объяснений, половина которых явно была бы связана все с той же мистикой, но это не интересно. Не сейчас, когда Стайлз спит, и ему хорошо. Он оборачивается, собираясь обследовать дом изнутри и дальше, когда натыкается взглядом на человека. Высокого, явно сильного и до невозможности красивого парня. И Стайлз узнает его сразу, но имени вспомнить не может. Парень напротив хмурится, не понимает, в чем дело. Стайлз видит, как двигаются его губы, но не слышит ни звука. Стайлз замечает, что тот пытается к нему подойти, но не может - что-то не дает и не пускает. Стайлз осознает, что не подпускает его сам. Сон начинает рушиться вместе со стенами вокруг. Стилински видит перед собой отчаянно-молящие глаза и по-прежнему шевелящиеся губы, но теперь кажется, что он не просто что-то говорит, а кричит - вопит во всю силу своих легких, так громко, как только может. Стайлз неподвижен - он не может - и не хочет - шевелиться. Он смотрит на тщетные попытки парня рядом сделать хоть что-то. Смотрит и улыбается. Он замечает, как стремительно расползаются трещины на потолке, как штукатурка сыплется прямо на него. Стайлзу на несколько секунд становится очень светло - из обрушившихся кусков бетона льется свет. Стайлзу больно от этого, и это начинает пугать. Сон не должен быть таким - он начинался, как лучшее, что когда-либо ощущал Стилински в своей жизни, он окутывал теплом и спокойствием, а сейчас были слезящиеся глаза, боль и вопль. Стайлз поворачивает голову и видит руку парня, тот все еще кричит, но Стайлз слышит шепот: - Проснись... Стайлз просыпается так резко, что его подбрасывает на кровати. Требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, осознать, где он и кто такой. Парень пытается привести пульс в норму, проводит рукой по мокрому лбу и волосам и, наконец, глубоко вдыхает. Боковым зрением улавливает какое-то движение и копошение на соседней койке, а потом слышит сонный и хриплый голос: - Все нормально? - Дерек, кажется, немного недоволен, но в голосе есть легкий налет беспокойства, - Что-то плохое приснилось? Стайлз поворачивает голову, видит взлохмаченную макушку Хейла, некоторое время молчит и говорит: - Ага, ты приснился. Дерек хмыкает, не оценивает шутку Стайлза по достоинству, бормочет что-то вроде "не хочешь, не говори", взбивает подушку руками, а через мгновение снова проваливается в сон. Стайлз поднимается, кидая взгляд на часы, показывающие четыре утра, не обращает внимание на холодный и неприятный пол, проходя в ванную комнату, решая немного умыться. Стилински смотрит на то, как льется вода. Приходит осознание, что Стайлз сказал чистую правду, и что тот человек и правда был Дереком. Стилински приводит себя в порядок, возвращается в постель, засыпая спустя минуту, и все оставшееся время ему абсолютно ничего не снится, лишь голос разносится в темноте. Проснись...

***

Дерек никогда не считал себя странным, а уж тем более тем, кем способен управлять кто-либо. Дерек делает это впервые, когда чертов Стайлз Стилински - мальчишка, который когда-то был другом его сестры - вдруг решил, что способен командовать им. Хейл растеряно хлопает глазами, немного погодя начиная и хмуриться, потому что, какого черта, Стайлз, я тебе не водитель. - Ну, Де-е-ерек, - конючит Стилински, а Дерека передергивает от того, каким отвратительным тот делает свой голос, - ну, пожалуйста-пожалуйста, ну давай мы съездим к морю? Я никогда там не бывал. - И что теперь? Съездишь с кем-нибудь, кто будет обязан тебе по гроб жизни и не сможет отвертеться, - непреклонно отвечает Дерек, складывая вещи в дорожную сумку, когда-то подаренную одной из бывших, - Стайлз, я вообще не собираюсь везти тебя куда бы то ни было. - Но... - начинает Стилински, явно придумав какую-то определенно вескую причину для того, чтобы Дерек согласился. - Никаких но! - Хейла это даже начинает раздражать, - Я сказал, что не повезу тебя к морю, значит, не повезу. Стайлз сжимает кулак - вторая рука почему-то просто свободно висит вдоль тела. В его глазах можно увидеть, как сотни мыслей и эмоций проносятся в голове. Дерек молчит, сердится ровно до того момента, как не замечает что-то странное и не читает во взгляде лишь какую-то необъяснимую грусть, которую сменяют безысходность и банальное равнодушие практически сразу. Дерек не хочет, но чувствует себя тем самым плохим человеком, отобравшим у ребенка конфетку.

***

Дерек не может в это поверить, но он меняет маршрут и прокладывает его так, чтоб ненадолго остановиться у побережья. Хейл просто-напросто отказывается признавать, что поддался на щенячий взгляд Стайлза, поэтому сообщает тому, что его по-прежнему к морю никто везти не собирается, но так уж вышло, что Дерек захотел посмотреть на волны, а Стилински может составить ему компанию. И вот теперь они едут в машине - интересно, какого вообще черта, если они по-прежнему как-то не очень-то и знакомы, - и Стайлз улыбается так широко, что кожа на лице должна была бы вот-вот порваться. Дерек хмурится, но в душе появляется непонятное удовлетворение. Они едут весь день, останавливаются возле каких-то кафешек, которые, в основном, находились возле заправочных станций, так что Дерек совмещал несколько дел сразу. Спустя некоторое время Хейл понимает, что теперь знает о парнишке куда больше, чем раньше. Например: - Стайлз ест просто все, что попадется ему под руку и в нереальных объемах. - Стайлз никогда не затыкается, а еще очень любит петь и фальшивить - отчего-то для него одно без другого невозможно. - Стайлз способен спорить сам с собой на протяжении нескольких часов. - Стайлз невыносим, раздражающ, слишком шумен. - Без Стайлза, в какой-то момент времени понимает Дерек, ему было бы скучно. Но тому об этом знать абсолютно точно не стоит. Хотя, судя по тому, как тот периодически победно улыбается, ухмыляясь, не пугается "страшного" хмурого взгляда, он о чем-то таком подозревает.

***

Стайлз чувствует себя очень странно. Ему комфортно и легко, ни единой плохой мысли в голове и дикая легкость во всем теле. Он улыбается, хотя скорее бы подошло слово лыбится, смотрит по сторонам, периодически поглядывая на спокойного и сосредоточенного на дороге Дерека, и молчит. К Стилински как-то очень внезапно пришло осознание, что главное - чувствовать себя комфортно и расслабленно. Так же внезапно Стайлз и узнает, что для него означает эти самые комфорт и расслабленность. Еще внезапнее выглядит он сам - молчаливый, спокойный и настоящий. Стайлз понимает, что так давно стал другим, что вполне бы мог уже и забыть, кто такой Стайлз на самом деле. Последние воспоминания о спокойных и тихих вечерах связаны еще с мамой. Та вечно лохматила сыну волосы, притягивала к себе под бок, накрывая их обоих теплым вязанным пледом, и мягко улыбалась ему, расспрашивая о том, много ли стран он захватил за день. Маленький Стилински звонко смеялся, утыкался в теплое плечо и говорил, что ни единой. Мама смеялась и говорила, что у него еще все впереди. Стайлз не был дураком, никогда, даже будучи совсем маленьким. Дураком не был, но доверчивым мечтателем - да, был такой грешок. Мама об этом знала, папа чуть в меньшей степени, но тоже был осведомлен. Сейчас он вспоминает об этом с легкой печальной улыбкой на лице, которая горчит где-то на кончике языка и раздражает в районе глаз. Стайлз помнит, как с легкостью поверил, что мама переезжает из дома, потому что там находятся посольства всех завоеванных ею стран. Помнит, как восторгался столь большим и людным местом, все же не понимая, к чему тут и большой красный крест, а еще толпы людей в халатах. Мама тепло улыбалась, привычно гладила его по мягким волосам, слегка щелкая по носу, и говорила: - Людям же надо как-то находить это место, - она посматривала в окно, легко вздыхая и, наверное, понимая, что она бы хотела никогда его не находить, - а красный цвет заметный. Про кресты я и вовсе молчу, неспроста же еще во времена пиратов все сокровища на картах обозначались именно так. Стайлз кивал с горящими глазами и думал, почему он сам все это не понял - все же так логично. Сейчас он не был уверен, правильно ли поступали тогда родители, не желая говорить, как есть. Стайлз лишь вспоминает, как в один день его детство закончилось - осталась лишь пустая больничная койка и отец, прижимающий его к себе так крепко, как только мог - и маленький Стилински даже тогда не был уверен, кто нуждался в этих объятиях больше. Так что правильно ли делали, отгораживая своего ребенка от осознания, что реальный мир не такой волшебный и сказочный, а мечтателем здесь и вовсе не место? Мама была мечтателем. Мир избавился от нее. Стайлз, видимо, пошел по ее стопам.

***

- ... и тогда Кора сломала ему нос, - заливисто хохоча, рассказывает Стайлз, - Джексон что-то вопил про то, что ее ждет суд, а твоя сестра просто усмехалась и называла его трусом... Дерек улыбается и ощущает некоторое удивление - он узнает что-то новое о своей сестре, хотя та вроде как всегда рассказывала ему все сама, а помогает ему в этом все тот же странный и нелепый парнишка, который, вообще непонятно как, вдруг стал его сопровождающим на ближайшее время. -... и мы все такие, господи, Кора, что ты делаешь - хотя, черт возьми, это было так круто, потому что Джексону мечтал врезать каждый первый, не исключая Лидию, которая на тот момент была его девушкой - ну так вот, мы все такие, господи, ты сошла с ума, он же и правда затащит тебя если не в суд, так к директору, как минимум, а та и вовсе могла выгнать ее из школы, особенно под влиянием Уиттмора-папочки, который вечно что-то там спонсировал... Стайлз продолжает свой рассказ, активно жестикулируя - иногда даже слишком, и он шипит от боли, стукнувшись локтем о дверцу - а Дерек искренне не понимает, почему Кора не рассказала ему об этом сама, упустив такой шанс похвастаться тем, как она способна сломать нос зарвавшемуся подонку. -... но Джексон-то явно надеялся, что на такой шум прибегут все учителя, включая и все ту же директрису. Но чего он точно не ожидал, - Стайлз прерывается, чтоб немного посмеяться от всплывающих у него в голове воспоминаний, - так это того, что придет, знаешь кто? Финсток! Господи, ты бы видел, как он ржал над ним, это было просто не-е-ечто, я еще никогда не считал его настолько мировым мужиком - и это при том, что он действительно крутой, пусть и не дается ему экономика, которую, какого-то черта он преподает, да и фамилию мою выговорить не может... но да ладно! В общем, он так долго смеялся над тем, что Джексона, капитана школьной команды по лакроссу, побила девчонка, что просто не мог остановиться... Улыбка Дерека становится все шире, и какая-то нелепая гордость за сестру окутывает его целиком. Стайлз замечает это, и думает, что молчать больше не стоит - у него еще много разных историй в запасе, а реакция Хейла ему очень даже... симпатична. Или, возможно, ему симпатичен сам Хейл. Но это не важно. Вовсе не важно. - ... Джексон уходил красный, как рак, а у Коры было такое довольное выражение лица, что оно мне помнится до сих пор. А Финсток, кстати, на полном серьезе позвал ее в команду, она правда отказалась, а то не видать бы мне, думаю, места в команде, как не видать Джексону спокойной жизни без шуток Финстока на каждой тренировке. - Но погоди, - все же заговорил Дерек, который, несмотря на такую хорошую концовку, по-прежнему не очень понимал, из-за чего Кора вовсе врезала ему, немного напрягшись, - что такого сделал Джексон моей сестре? - Эм-м, - Стайлз внезапно сел обратно ровно на сиденье, и каким-то очень тихим - особенно после действительно громкого рассказа - голосом заговорил, - в общем-то ей он ничего не сделал. - Тогда я тем более ничего не понимаю, - внезапно сделавшись настолько озадаченным, что Стилински еле слышно фыркнул, спросил Дерек, - она врезала ему просто так? - Ну нет, - нахмурившись, произнес Стайлз, - просто он начал пускать всякие нелепые шутки - как впрочем и обычно... Ну короче, доставал он меня, ясно? Настроение парня так быстро изменилось, что Дерек даже завис на секунду. В какой-то момент показалось, что тот просто притворяется и снова начнет улыбаться через секунду, но нет - все так же сидел, уставившись в лобовое стекло и слегка вжавшись в сиденье. Дерек внезапно понял, что Стилински просто неловко, быть может. Собственно, за него заступилась девушка, даже не просто заступилась, а врезала обидчику - на что, как не трудно догадаться, - смелости у самого парня никогда не хватало. Дерек не знает зачем, но, осознавая, что ему не нравится Стайлз, который молчит и считает себя каким-то слабаком, он начинает говорить: - Когда я еще пытался с кем-то встречаться, Кора говорила каждой девушке, что, если обидят ее братца - то есть меня, - она найдет их, и жизнь им сладкой не покажется, - Хейл говорит, а перед глазами очередная глупая блондинка или брюнетка и ее становящиеся просто огромными глаза после заявления сестры. - Причем ее в этот момент надо было видеть. Если бы мы не были родственниками, то я точно бы начал беспокоиться за свою жизнь, оставаясь со своей сестрой-маньячкой наедине. Дерек не может сдержать смешок. Спустя секунду он слышит, как усмехается и Стайлз. Они разговаривают на протяжении следующих нескольких часов. Стилински говорит о жизни в школе, о Коре, о Скотте - если правильно помнил Дерек, то это был тот самый добряк, - об отце и его нежелании соблюдать правильную диету. Стилински говорит-говорит-говорит. Дерек слушает, запоминает и не чувствует себя плохо вне тишины.

***

Стилински бывал в доме у Хейлов несколько раз, приходя, разумеется, к Коре. Один раз они делали какой-то совместный проект по биологии - в итоге его делал сам Стайлз, но тот вечер с горой чипсов и непрекращающимся смехом он запомнил надолго. В следующий раз он забегал, когда узнал, что Кора заболела, и Стилински решил занести ей необходимые материалы, чтобы было легче нагнать. У Коры тогда было очень удивленное лицо, и как выяснилось позже, она просто не привыкла к подобным вещам - в ее бывшей школе, судя по ее рассказам, нормальных людей явно не хватало. После Стайлз бывал в лофте еще несколько раз - в основном, они просто смотрели какой-то фильм, споря, кто сыграл лучше. И всегда, когда Стилински бывал у Коры в гостях, там же находился и ее братец. Стайлз понимает, что это было лишним бонусом к приятно проведенному вечеру. Он часто наблюдал за старшим Хейлом. Практически все время тот либо читал, либо слушал музыку, либо варил кофе - аромат разносился по всему огромному пространству, и каждый раз Стилински втайне мечтал, что тот спросит, вдруг кто-то тоже хочет. Но мечты оставались мечтами, и Стилински просто вдыхал воздух, наполненный стойким запахом кофейных зерен и чувствовал себя очень спокойно и по-домашнему уютно. Его мама тоже часто варила себе кофе в турке. Он наблюдал за этим, и что-то было волшебное в ее действиях. Что-то очень успокаивающее, родное и приятное. Таким образом, и Дерек стал ассоциироваться с чем-то подобным. Забавно, что тот этого даже не знал и никогда не узнает.

***

Дерек видел Стайлза у себя дома несколько раз. Однажды тот пришел, как показалось парню, чтобы издать как можно больше шума на пару с его сестрой, прикрываясь каким-то общим проектом. В следующий раз он пришел, чтобы принести что-то жутко кашляющей и грозящей оставить свои салфетки и носовые платки по всей квартире Коре какие-то конспекты. Дерек тогда посмотрел на него как-то по-особенному, потому что знал, для Коры это будет шоком. Дерек все еще с каким-то содроганием вспоминал бывших одноклассников своей сестры, и был искренне счастлив встретить на пороге незатейливого паренька с книгами на перевес и странными розовыми пятнами на щеках. После этого его сестра и все тот же Стайлз уже даже не стали оправдываться хоть какими-то ни было благородными целями для совместных посиделок, объясняя это просто нахождением в хорошей компании. Они шумели так много, что Дерек не мог сосредоточиться ни на чем. Он пытался читать - бросал эту затею после очередной волны дикого хохота. Пытался слушать музыку - но он не любил жуткий скрим, а ничто другое просто не было способно заглушить столь активных подростков. Дерек уходил на кухню и варил кофе, на двоих. Кора его не любила (кофе, не брата). Но Дерек продолжал варить две порции, потому что вдруг захочет и Стайлз. Тот не просил, а Дерек варил, но не предлагал. Когда Стилински не приходил на кухню за напитком, даже не прося сделать и ему тоже, а надувался дурацкой вредной газировкой, Дерек выпивал вторую чашку сам. Но не сразу. Сначала он долго вдыхал столь приятный аромат, и все вокруг становилось таким же приятным. Кора всегда была для него чем-то подобным, а благодаря ей таким же стал и этот глупый шебутной подросток. Забавно, что тот об этом даже не догадывался, и уже никогда не догадается.