NAUGHTY

Келлин может быть еще и тот сученыш, но в этот раз это вина Вика.

Да, Келлин запланировал надеть свой рождественский подарок — белье — под его одежду сегодня вечером на Рождественскую вечеринку их друзей, и да, Келлин был тем, кто запланировал соблазнение его парня Вика, пока они будут там, но Вик был тем, кто купил ему это белье, так что, этого следовало ожидать. Они точно будут скучать после нескольких часов вечеринки, плюс Келлин знает, что Вик любит немного дразниться. Трусики и лифчик были одного цвета — ярко-красного. Лифчик, что неудивительно, достаточно маленького размера, потому что у Келлина определенно не было женской груди, а сверху немного было кружева и перьев, но в центре был большой красный бант. Трусики были с небольшой юбочкой, в нижней части которой было немного белых перьев. Этот маленький наряд был вчерашним подарком Келлину, но в Рождество он был занят посещением семьи, и к тому времени, когда все закончилось, он и Вик слишком устали, чтобы что-то сделать с ним. Сегодня, однако, они направились на одну из тех вечеринок, где было меньше тетиных поцелуев в щеки, но больше молодых пар. Это и была та вечеринка, где он собирался сделать свой потрясающий ход. — Келлин! — Вик зовет из комнаты, когда Келлин фиксирует свой наряд, убеждаясь, что все сидит великолепно, и даже делает какой-то макияж. — Ты готов идти? — Э-э, да, — Келлин медленно отвечает, потому как мажет губы розовато-красной помадой. Это не те вещи, которые должна знать его семья, но его друзья уже привыкли, так что он собирается воспользоваться этой возможностью, чтобы выглядеть так горячо, как возможно. — Ты можешь зайти и посмотреть, если хочешь… Вик открыл дверь и зашел внутрь, поднимая брови от такого вида. -Решил выглядеть немного озорно? — он дразнит, глядя на черную подводку и помаду Келлина, а также на черную футболку и кожаную куртку (стандартный наряд, который может скрыть многие тайны, в данном случае, сексуальное нижнее белье). Келлин закатывает глаза и заканчивает свой макияж, ставя помаду на полку и поправляя свои волосы. — Ой, да ладно, — говорит он кокетливо. — Ты — причина, почему у Санты вообще есть список плохих детишек. Вик засмеялся, обнимая Келлина за талию и положив подбородок ему на плечо. — Ты такой горячий, — прошептал он мягко на ухо Келлину, глядя на них обоих в зеркале. — Я бы лучше остался дома с тобой и…занялся бы кое-чем другим. Келлин только усмехнулся. — Не сегодня. Наглая ложь — они точно займутся сегодня кое-чем другим. Но это весело, потому что он держит Вика на крючке. Вечеринка была довольно-таки обычной: еда, люди, алкоголь, музыка. Единственная вещь, которая отличает эту вечеринку от других, - то, что это была Рождественская вечеринка, и все декорации были у дома, а вся музыка была связана с рождественской тематикой. (Хотя хозяин — Джастин-сказал, что потом включит что-нибудь попопсовее и танцевальнее.) Келлин и Вик оба начали здороваться с людьми, встречая некоторых старых, которых давно не видели, но все, что они знали, что еда на кухне и надо добраться до туда, потому что это большая причина, почему они сюда пришли. Вообще-то так было всегда. — Окей, это было весело, — сказал Вик, подбирая стаканчик с напитком (безалкогольный, потому что ему еще вести машину домой). — Мы можем сейчас уйти? Келлин засмеялся, закидывая в рот горсть шоколадных чипсов-печенек. — Нет, пока я не закончу со всем этим. Это немного весело. — Я могу сказать. Келлин придвинулся близко к Вику и обернул свои руки вокруг его талии. — Плюс, — Келлин говорит с намеком, стоя рядом с ним. — Я уверен, что могу найти способ сделать это более приятным. Вик только собирается что-то сказать, но в комнату заходит их подруга Тай. — Что здесь происходит? — Она спрашивает, отмечая про себя их положение. Вик пожимает плечами. — О, ты знаешь…ничего особенного. Но я думаю, мы должны пойти в гостиную и немного потанцевать. — Мы? — Говорит Келлин автоматически. Это не входило в его планы. Его план в том, чтобы довести Вика до желания, а потом уложить. Вик смотрит на него, типа говоря «Да». — Конечно. Майкл Бубле играет. Рождество царит в воздухе. Давай! Там на самом деле были и другие люди, танцующие в гостиной (или «танцполе», как любит называть его Джастин). Это больше не дикие танцы, а медленные танцы и разговоры, так что Келлин и Вик сразу же вливаются, хотя Келлин настаивает, что не может танцевать. Вик знает, что он делает, поэтому он ведет в танце и позволяет Келлину расслабиться. Это не долго длится, хотя Джастин и сказал, что поставит потом более веселую музыку, крикнув «к черту праздники». К счастью, это на руку Келлину. — Это, наверное, очень весело, — сказал он Вику. — Но достало быть немного классным. Видимо, Вик думает также, потому что, когда Келлин наклоняется к нему ближе и начинает ластиться, он усмехается и не отпускает. Так они оказываются около стены, Келлин слегка толкает Вика так, чтобы его спина прикоснулась к стене. Еще не было никаких поцелуев (потому что Келлин хочет спасти свою помаду на губах), но они начали хотя бы касаться друг друга, Келлин запустил пальцы под рубашку Виктора, а тот отреагировал сразу и положил свои руки на бедра Куинну, обхватывая его задницу. — Черт, — сказал Вик, его голос был низким. — Я хочу, но мы не можем прямо здесь, Келл. Келлин просто засмеялся. Это фигня, и они оба это знают. — Конечно, мы можем, — говорит он весело, невинно хлопая ресницами. — Как будто мы до этого так не делали. Вик закусывает губу, чувствуя, что одна его половина очень хочет отказаться, а другая — притянуть Келлина ближе и поцеловать. — Я думал, ты сказал «не сегодня»? — И ты поверил мне? — захихикал Келлс, прослеживая своими губами линию ключиц тела Вика, едва касаясь кожи. — У меня есть вопрос, — говорит он, ухмыляясь про себя от придуманного глупого подката. — Ты хотел на Рождество носорога? Потому что ты выглядишь, как будто хочешь использовать что-то похожее… на рог. Вик смеется, глядя на Келлина нежно. Это абсолютно ужасно, потому что Келлин всегда говорит глупые каламбуры именно когда дело доходит до постели, и этот раз — не исключение. — О господи, — говорит он, медленно качая головой. Затем он пожимает плечами и отвечает. — Я имею в виду, кому нужны сани, если ты собираешься кататься на мне. У Келлина появляется время подумать, как долго Вик держал в себе эту шутку, потому что потом Вик тянет Келлина на себя и сначала легко его целует. Келлин отвечает на поцелуй, вкладывая в него все свое желание. Вик разрывает поцелуй, чтобы выдохнуть, а Келлин использует эту возможность, чтобы мягко с придыханием сказать. — Ты знаешь, я накрасил губы с единственной целью, чтобы тебе позволить ее стереть. — Я обязательно сделаю это потом, — говорит Вик ровно, окидывая взглядом комнату. — Куда ты хочешь пойти? Келлин задумывается — он не хочет заниматься сексом прямо под открытым небом, очевидно, но мысль о том, чтобы закрываться в комнатах, разрушает удовольствие. Они оба любят риск и острые ощущения, так что после размышлений, он отвечает: «Если мы попробуем подвал?» — Подвал? — повторяет Виктор медленно, кивая. — Давай посмотрим, что там. С этим они оба прошли путь к двери и спустились по лестнице. В подвале была закончена отделка, стоял телевизор с большим экраном, диван и кресла, бильярдный стол, даже была небольшая кухонька, что можно было жить здесь. Вечеринка указал им путь в подвал: куча людей танцует, отдыхает, веселится как раз над ними. Но в подвале есть еще и гостевая спальня. Это в каком-то смысле прекрасно. Ванная комната была немного неудобной (и не только для двоих, но и даже для одного, если использовать ее по назначению), шкаф был еще меньше, чем ванная, но спальня наверху была бы не так приятна для такого времяпрепровождения. Конечно, одно из любых мест наверху было бы идеально, но лучше, чем это, не может быть ничего. Они проскальзывают в комнату, когда вообще никто не смотрит, закрывая дверь и благодаря небеса, что здесь никого нет. Вик толкает Келлина на кровать, и Келлин тянет за собой Виктора, их губы соединяются в поцелуе, пока из тела трутся друг об друга, заставляя их тяжело дышать. Вик кусает нижнюю губу Келлина перед тем, как отпустить и перейти с поцелуями к его шее, и Келлин выпускает крошечный стон, его бедра рывком поднимаются немного. Вик наслаждается зрелищем, продолжая целовать шею Келлина, и игриво ее покалывая. — Пожалуйста, — стонет Келлин, чувствуя, как сдерживается от тесных брюк и трусов. Он доходит до ручки, стягивая фланелевую ткань с Виктора, расстегивая медленно и срывая ее, когда как Вик продолжает кусать и целовать шею Куинна. Вик позволяет фланели упасть на пол, снимая и футболку, которая была под рубашкой, а также помогает Келлину раздеться. Келлин садится, ухмыляясь, и вспоминает, что Вик не знает, что у Келлина под футболкой. Виктор кладет руки на низ его футболки, а Келлин поднимает руки вверх, и Виктор стягивает футболку, улыбаясь шире. — Сюрприз, — говорит Келлин, пожимая плечами. Вик смотрит с недоумением (Келлин упивается этим), качая головой. — Ты все спланировал, не так ли? — Возможно, — отвечает Келлин невинно. — Это часть позднего рождественского подарка. Вик поднимает брови, ухмыляясь. — Да неужели? И чем будет другая часть? — Келлин снова хлопает ресницами. — Ложись на спину, и я могу показать тебе. Вик сразу, кажется, понимает, что Келлин подразумевает и ложится на кровать. Келлин начинает с шеи — наклоняется вперед и покрывает кожу невесомыми поцелуями, оставляя на ней следы помады. Он использует свой язык, чтобы оставить влажные следы на коже, играя с сосками, а затем движется дальше вниз. Он хватается за низ брюк Вика, стаскивая их вместе с боксерами, и приступает к самому главному. Он не тратит время на прелюдию; он знает, что Вику не терпится, так что он позволяет его языку начать с основания, двигаясь к кончику и обратно. Вик стонет и хватает за волосы Келлина, притягивая немного, так как становится немного тяжело с каждой минутой, Келлин набирает темп и начинает губами сосать головку. Стоны Вика становятся громче, так как Келлин идет дальше, медленно и неуклонно принимая столько, сколько может. Вик толкается больше, и в свою очередь, заставляет Келлина вибрировать горлом. Это было незадолго до того, как Келлин убирает губы с члена, но Вик использует голос, и он не может рисковать, прежде чем все закончится. — Черт, — Вик тяжело дышит. — Я не могу дождаться, когда трахну тебя. — Пожалуйста, — Келлин отвечает, поднимаясь вверх по кровати и случайно вытягивая бутылочку смазки из кармана брюк, ставя ее на тумбочку. — Я готов, если ты уже. Он не тратит времени и избавляется от штанов, открывая трусики с маленькой юбочкой. Вик просто смотрит, его взгляд блуждает по телу парня. Келлин ухмыляется и поднимает края юбочки так, чтобы Вик видел очертания члена Келлина. — Я чувствую себя таким красивым, — говорит Келлин, дразня, стараясь, чтобы его образ был как можно больше милым. — Ты выглядишь тоже красиво, — тихо говорит Виктор, потянувшись за бутылкой смазки, и выпрыскивает немного себе на руки. — Почему бы тебе самому не трахнуть себя мной? Келлин кивает, придвигаясь еще ближе, так, что Вик даже лучше видит его промежность. Затем он обхватывает кончиками пальцев трусики и тянет их вниз, выдыхая, потому что наконец освобождает себя от ограничений. — Без подготовки, — говорит он и бросает трусы и лифчики на пол. Вик просто смеется — их сексуальная жизнь была настолько бурной и привычной, что Келлин часто отказывался от подготовки, особенно в рискованных ситуациях, как эта, где это только усиливает эффект. — Я так не думаю, — сказал Вик, прежде чем начал обмазывать свой член смазкой, пока Келлин ждал. — Если ты готов, — Келлин вздыхает; это то, чего он именно ждал. Схватив Вика за плечи, Келлин начал медленно опускаться на член Вика, чувствуя головку около его дырочки. Медленно, он опускает себя, постанывая, чувствуя, как полностью заполняется. Это все еще больно без подготовки, но боль терпимая, которая начинает проходить, так что он может начать двигаться. Так Келлин начинает двигаться вверх и вниз, руки Виктора держали Келлина за талию, помогая не упасть. Сначала это медленно, но спустя некоторое время они оба начинают ускоряться — медленно это не их стиль, и точно не их стиль сегодня. Келлин наклоняется и оставляет снова поцелуи на шее Вика, постанывая, как будто они двигались вместе, и Виктор притягивает и держит Келлина за спину, стеная, как будто не может сдерживаться. Конечно, он пытается быть тихим; он всегда так делает, особенно когда прямо за дверью тусуются люди, которые потенциально могут их услышать. Но Келлин тот еще сученыш, поэтому он заставляет Вика застонать, как будто они вдвоем только в их доме. — Черт, — вздыхает Вик, когда они снова начинают двигаться в такт. Руки Келлина обхватывают плечи и спину, оставляя царапины и синяки на коже Вика, когда сам Келлин продолжает двигаться, сохраняя ритм. Он любит чувствовать Виктора внутри себя, впуская его в себя, и он уверен, он всегда такой громкий в такое время; он скулит и стонет, прося больше от Вика. Он целует его, как будто мастер многозадачности, кусая губы Вика, как до этого делал Виктор. Это грязно, неряшливо и мокро, сопровождается стонами, но это заставляет чувствовать себя так прекрасно. Вик начинает двигать бедрами под Келлином, их тела двигаются в одном ритме. — О господи, пожалуйста, — Келлин задыхается, сжимая крепче плечи Вика, и запрокидывая голову назад. — Боже, продолжай… Он начинает двигаться быстрее, так как Вик толкается сильнее; он должен изменить положение, чтобы чувствовать больше эйфории, и он начинает насаживаться под новыми углами. Это приводит Вика в дикий восторг, и он выпускает удивительно громкий стон, напрягаясь сильнее. — Иисус, Келлс, сделай это снова! Келлин делает, как он говорит, насаживаясь по-другому, и вот, Келлин толкается вверх, попадая в заветную точку. — Черт, Вик, тут! , — он стонет, чувствуя, что его голос стал выше на октаву (как обычный его голос). — Трахни меня прямо там! . Вика, похоже, больше не волнуют люди за дверью; это стало их комнатой, отделенной от большой вечеринки, остальной части мира, и их здесь только двое, голые и плотные тела. Он задыхается и даже скулит, но продолжает насаживаться с тем же ритмом. Следы, которые оставляет Виктор, вероятно, будут болеть завтра утром, но Келлина уже не волнует это, его волнует, что Вик делает сейчас. — Т-ты такой горячий, — говорит Вик, туманно смотря на Келлина, и его движения получаются более небрежными. — Святое дерьмо, — Келлин снова меняет угол, постанывая на ухо Вику, и это доставляет Фуэнтесу неимоверное удовольствие. Келлин чувствует, что Вик уже на пределе, он наклоняется, чтобы оставить еще один засос на шее Виктора. – О, черт, Келлс! — Вик задыхается и Келлин усмехается. Это он любит слушать. У него нет времени, чтобы наслаждаться, потому что он меньше фокусируется на Вике, становится яснее, что он тоже скоро кончит. Он может чувствовать, как Виктор кончает прямо в него, после нескольких секунд, он продолжает все равно насаживаться, а Виктор обхватывает его член и начинает водить по нему рукой, доводя до заветного конца. Это накрывает его волной экстаза, и его веки трепещут, когда он кончает Вику на живот, наклоняется вперед, чтобы положить голову Фуэнтесу на плечо. После нескольких секунд Келлин сползает с Вика и ложится радом, позволяя обоим окунуться в прекрасное чувство после бурного секса. И конечно, они слышат стук в дверь. — Боже мой, — стонет Вик от досады, закрыв лицо подушкой. — Они могли бы дать нам несколько минут, чтобы очистить место преступление и прочее. По крайней мере, мы закрыли дверь. Как думаешь, они нас слышали? — Если да, то я сделаю с ними что-нибудь, — ответил Келлин невозмутимо «да». Вик смеется и закатывает глаза. — Иди нахуй. — Только что. Вик снова смеется, смотря на Келлина. — Ты был очень непослушным, — говорит он игривым тоном. — Ты тоже так-то, — говорит Келлс. — Кроме того, я выглядел прекрасно. Я до сих пор так выгляжу. Насколько испорчен мой макияж по шкале от одного до десяти? Один это «Ты выглядишь, как будто только что накрасился», а десять — «ты бы не испортил его, если бы еще обжег свое лицо» — Одиннадцать! — фыркает Вик. Келлин хихикает. Это невероятно, что они трахались минуту назад, а сейчас лежат и смеются друг над другом. Это один из его любимых аспектов их отношений. — Не важно, — говорит он. — Может быть мы можем проникнуть туда до того, как остальные люди поймут. Вот план: я проникаю на кухню и пихаю шоколадные крекеры в лифчик, а потом мы можем идти. Счастливого Рождества! Вик просто улыбается, по-настоящему, честно и искренно. — Счастливого Рождества. Келл! Следующий стук разрушает прекрасный момент, и они оба стонут в унисон. — Окей, ОКЕЙ! — Келлин говорит как бы в никуда. — Иисус наказывает нас за секс на следующий день после своего дня рождения. Время для ухода отвратительных грешников из здания. Счастливых праздников!