Особенный день в году

      С губ сорвался шумный вздох. Кана наклонила голову, сильнее подставляя шею под жаркие поцелуи. Кожа горела от прикосновений его рук. Ей хотелось, чтобы Лексус касался её везде и сразу, больше, больше! Она прижалась теснее. Голова кружилась от ощущения вжимаемой в неё мускулистой груди при каждом глубоком вдохе Лексуса.       Может, она всё ещё была слишком пьяна. Или прикосновения любимого лишали её всяческого рассудка. Кана не чувствовала никакого смущения. Крепкие, далёкие от нежных, объятия до боли сдавливали её тело. Шершавые мозолистые ладони гладили её спину под одеждой, пальцы впивались в бока. Лексус одним рывком сорвал с её плеч лёгкую накидку и вновь жёстко поцеловал загорелую девичью шею. От укуса по коже потекла капля крови. Кана закусила губу и зажмурилась. Она повернула голову, чтобы наконец почувствовать его губы на своих, но Лексус удержал её за волосы. Через мгновение она вскрикнула от острой смеси боли с возбуждением: Лексус втянул её кожу в рот, дразня место укуса.       Кана не могла думать ни о чём, мысли попросту выбивало из головы с каждым новым касанием и поцелуем.       – Тебя надо наказать, – с жаром прошептал Лексус, шлёпнув по крепкой ягодице Каны. – За то, что ты пряталась от меня.       Девушка лишь замычала в ответ, когда их губы наконец встретились. Лексус умел раззадорить, разжечь в ней желание. Каждое прикосновение дразнило, заставляя хотеть большего, подчиняться его воле. Это было восхитительно.       Прижав Альберону ещё теснее, так, что вдохнуть было трудно, он за попу притянул её к паху, дав в полной мере почувствовать своё возбуждение. Девушка лишь довольно улыбнулась, затуманенным от желания взглядом всматриваясь в напряжённое лицо Дреяра.       Лексус прикусил ушко Каны и передёрнул плечами, его любимая накидка упала на пол с тихим шорохом. Расстёгнутая девушкой рубашка полетела следом, и Лексус остался в одних штанах, чуть приспущенных без поддержки ремня. Без лишних церемоний он буквально содрал с Альбероны остатки одежды и подхватил девушку под ягодицы. Кана обхватила ножками торс любовника и обняла его за шею. Новый поцелуй был лёгким, нежным, и Кана прикрыла глаза от блаженства, позволив себе на миг расслабиться, погрузиться в это непривычное ощущение заботы и сладкой любви – как в книжках рисуют. Нетерпение Лексуса казалось заразным. И если Кана хотела долгих томительных ласк, то Лексус ждать не желал.       Сегодня он был главным.       А потому, оторвавшись от заалевших губ, Лексус повалил девушку на стол и сильнее раздвинул её бёдра для себя. Кана откинула голову и невидящим взглядом уставилась в потолок. Зрение отключилось, и только слух улавливал шорох снимаемых брюк и частое дыхание безумного от похоти дракона. Он не стал её готовить или предупреждать. Пристроился и вошёл резко, одним коротким толчком, не сдержав рыка. Кана вскрикнула от вспышки боли и выгнула спину. Приятное, обжигающее тепло растеклось в низу живота, и неприятные ощущения от грубого вторжения скоро притупились. Лексус всегда был груб, и она научилась получать удовольствие на грани мучительной боли и жгучего наслаждения.       – Ле-е-екс, – с заметной хрипотцой в голосе протянула Кана, с мольбой смотря в потемневшие глаза Дреяра. Словно издеваясь, он медлил, не спешил продолжать. Девушка чувствовала себя наполненной до краёв. Не хватало только ощущения движения внутри, болезненно резкого, уверенного. Чтоб она и воспротивиться не могла.       С довольной усмешкой парень сжал талию картёжницы и стал вколачиваться в податливое тело. Кана рванулась вверх от вспышки эйфории внутри, но Лексус толкнул её назад и впечатал в стол так, что она и дёрнуться без его дозволения не могла. Волна возбуждения прилила к животу, заставив девушку сжаться и закатить глаза.       Сильная, свободная, гордая, – она обожала чувствовать себя безвольной игрушкой в руках Лексуса. Их противостояние неизбежно заканчивалось её капитуляцией, и, возможно, ради этого исхода и затевались эти глупые ссоры на пустом месте, подначивания. Чтобы потом, извиваясь в кольце сильных мускулистых рук, чувствовать себя самой желанной девушкой на свете.       Стол мерно поскрипывал с каждым толчком. Кана скользила руками по гладкой мягкой скатерти, глаза её слезились. Она ловила ртом воздух и протяжно стонала, коленями впиваясь в бока Лексуса. Его движения были резкими и грубыми, на коже проступали синяки от впившихся в неё пальцев. Девушка закрыла глаза, провела ладонями по животу от самого низа, где её тело соединялось с телом Лексуса, вверх, по рёбрам и до колыхающейся от быстрых толчков груди. Она легко сжала одно полушарие, второй рукой погладила запястье мужчины, потянула к груди, приглашая приласкать её и здесь.       Лексус подтянул Кану ближе к краю стола и склонился к её лицу. Девушка потянулась к нему, приоткрыв уста, безмолвно прося о поцелуе. Но мужчина с холодным блеском серых глаз усмехнулся ей в лицо и намотал её длинные волосы на кулак. Так и не коснувшись её искусанных губ своими, он продолжил вбиваться в Кану до самого основания, не меняя ритма. Альберона, обиженно замычав, сжала зубы.       Когда стол хрустнул особенно громко, Лексус легко подхватил девушку на руки прежде, чем ножки стола разъехались в стороны. Он бережно опустил Кану на пол и навис над ней, входя так же глубоко, но уже гораздо медленнее. Кана приоткрыла рот, впитывая в себя новые, более яркие ощущения без налёта боли, и улыбнулась. Она дрожала всем телом, сгорая от мучительного наслаждения.       Внимательный взгляд глаз цвета стали казался чужим. Слишком холодный, пустой. Чужой. Чужие глаза на родном лице. Это сводило с ума. Новый Лексус был властным и не собирался потакать её прихотям даже из любви. Отчего-то это возбуждало только сильнее. Страсть туманила рассудок обоим.       Лексус чуть приподнял её голову и завязал глаза. Мягкая тонкая ткань не пропускала даже проблески света, и глаза видели кромешную тьму. На поверку тряпка оказалась её майкой, но сердиться или как-то ворчать не было желания. Глубокие, медленные движения внутри нагоняли дрожь. И за это Кана готова была простить Лексусу любые шалости.       Ей захотелось даже, чтобы он сжал её руки, чтобы она не попыталась снять повязку с глаз, но мужчина, не видимый ею, молча наблюдал.       – Лишаясь одного органа чувств, человек использует остальные на пределе, – пояснил Лексус и наконец сжал запястья Альбероны у неё над головой. – Чувствуй меня ещё сильнее, – прошептал на ухо, обжигая горячим дыханием.       И правда, без возможности видеть его лицо, предугадать дальнейшее, Кана чувствовала себя беспомощной. Оттого, наверное, её слух уловил хриплое дыхание, на которое ранее она не обращала внимания. Кожа отзывалась мурашками на мягкие скользящие прикосновения подушечек пальцев к острым соскам. А мучительно-сладкая близость Лексуса рождала внутри нечто прекрасное. Её чувства пылали. Повязка на глазах как-то незаметно для неё пропиталась слезами.       – Ох, Дреяр!.. – простонала она почти в беспамятстве. – Быстрее!       Лексус с довольной улыбкой приложился губами к ключице Каны и в несколько особо чувствительных и резких толчков довёл её до конца. Не выходя, медленно-медленно скользил внутри, чувствуя, как тугие мышцы сжимают его.       Кана тяжело дышала, раскинув руки в стороны, на запястьях алели следы сильных пальцев Лексуса. Грудь высоко вздымалась, тёмные соски встопорщились как две маленькие башенки.       – Ты же не думаешь, что это всё? – приподняв правую бровь, с ухмылкой спросил он, большим пальцем погладив клитор снизу вверх. Девушка взвизгнула и задрожала, хватая ртом воздух. – Это было бы сли-ишком просто. Наказание ещё не отработано, – он снял повязку с глаз Альбероны и помог сесть, прижал обессиленную девушку к груди.       Горошинки сосков приятно тёрлись о горячую влажную кожу, и волна возбуждения, словно током, поразила Кану. По взгляду Лексуса, едва она проморгалась, и глаза привыкли к свету, она поняла, что он не отпустит её, пока не насытится сам. Сколько это продлится? Когда пройдёт его безумие? Уставшая после сильной разрядки, Кана вряд ли смогла бы подарить ему нечто настолько же прекрасное.       Под недовольный хмык Каны Лексус отстранился и поднялся на ноги. Холод из открытой настежь двери вмиг прогнал по коже мурашки. Выпрямившись во весь немалый рост, будто демонстрируя идеальное тело, Лексус протянул руку девушке. Кана потёрла плечи и отвернулась. Хотя на хитром личике и заиграла улыбка. Она стрельнула глазками в посмурневшего мужчину и встала на колени.       Длинные пальчики пробежали по всей длине каменного ствола. Большим пальцем круговыми движениями она размазала капельку смазки и сжала член у основания. Коснулась солоноватой от смазки головки языком, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за реакцией Лексуса. Невесомо коснулась бархатной кожи губами и начала не спеша двигать рукой, сжав член достаточно, чтобы не причинить боли. А после втянула в рот, активно при этом щекоча ствол языком. И улыбнулась одними глазами, когда услышала стон Лексуса. Придерживая член у основания, Кана вобрала его глубже, головка доставала до глотки и упиралась в горло. Она напрягла язычок и работала им без остановки, пока твёрдый член проникал в её рот, полный вязкой слюны и смазки.       Лексус не сводил в девушки взгляда. На её румяных щеках появились ямочки, которые становились заметнее, когда она брала глубже. Громкое причмокивание разносилось по всему этажу. С неохотой отстранив девушку от себя, Лексус опустился на одно колено и прижался своим лбом к её.       – Инициатива поощряется, – с теплотой и нежностью проговорил он, ласково потрепав по волосам и подарив лёгкий поцелуй. – Ты молодец.       Кана снова оказалась на полу. Лексус навалился сверху и резко ворвался в её тело, сразу же начиная вколачиваться короткими быстрыми толчками. По влажной от пота коже пробегали разряды молнии, но не причиняли вреда, лишь лёгкое пощипывание и тепло. Дреяр рычал и покрывал укусами тело девушки. Она задыхалась от своих чувств и ощущений. Слишком остро, невыносимо. Бёдра беспрерывно дрожали. Предательское тело с готовностью отзывалось на каждое движение Лексуса. Голова шла кругом.       В какой-то момент она пыталась его оттолкнуть, она боялась попросту отключиться от нового оргазма. Не было сил терпеть эти сладостные муки! Но Лексус перехватил её руки и прижал к полу по бокам от головы, а в наказание наградил глубоким засосом на белой коже шеи, отчего тело свела приятная судорога, предвещая скорую развязку. Альберона отвернулась и замычала, стиснув зубы. Ещё несколько мгновений, и она со всхлипом кончила, без сил расслабляясь под крепким телом желанного мужчины.       Помогая девушке встать на ноги, Лексус придержал её за талию, с удовольствием чувствуя, что всё её тело дрожит. Ноги Альбероны тряслись, она еле стояла и уже почти упала обратно, но Дреяр прижал к себе, спасая от неминуемого столкновения с полом.       – Ты мне должна, – лукаво подмигнул, подхватывая на руки. Кана мученически застонала.       – Сил нет, я больше не могу! Даже подняться нормально не смогла! – взмолилась картёжница, вцепившись в плечи парня. Он удивлённо посмотрел на неё, но затем улыбнулся коварной улыбкой.       – Бедняжка. Совсем никак? – Кана с надеждой кивнула. – Ну, ничего, сейчас я тебя пожалею, – обрадовал Лексус, бросая девушку на диван. Она застонала и попыталась отползти, но тело не слушалось.       – Нет! Пожалуйста, – захныкала Альберона, развалившись на мягких подушках. Пошевелиться не было сил. Лексус, конечно, доставлял ей исключительное удовольствие, но девушка попросту боялась, он ведь даже не устал, и неизвестно, сколько ещё он будет её «наказывать». Она боялась не выдержать. – Ты что, собираешься меня до смерти затрахать?       – Говоришь одно, но хочешь совсем другое. Женщины, – отмахнулся блондин, раздвигая ноги Каны. Она лишь обречённо взвыла, понимая неизбежность происходящего. Сжимая в мокрых ладонях ткань на мягких подушках, девушка снова почувствовала член Лексуса в себе, а затем наслаждение накрыло её с головой.       – Зверёныш ты! – выкрикнула Кана, готовая сгореть на месте от ласк дракона. Словно в подтверждение, он укусил её за шею. Застонав сквозь плотно сжатые губы, Альберона просто сдалась.       Когда сопротивление было окончательно сломлено, Лексус ещё жёстче и сильнее толкался внутрь девушки, срывая с её губ хриплые стоны и крики. Это было настолько приятно, болезненно, и это огненное сочетание несочетаемого с ума сводило.       – Нет, Лексус! Не надо, – пробормотала девушка, запрокидывая голову.       – Что, уже скоро? – спросил, скорее утверждая. В ответ Кана тихо заскулила. – Я помогу. Тебе понравится.       Двумя пальцами быстро нашёл клитор, зажав между пальцами, чуть погладил, пощекотал. Альберона выгнулась, протяжно застонала, обмякнув в руках парня. Через минуту кончил и Лексус.       Оба лежали, тяжело дыша. Дреяр прижал к себе хрупкое дрожащее девичье тело, согревая своим теплом. Голова Каны до сих пор шла кругом, но девушка была рада, что хотя бы осталась жива.       – Какой же ты всё-таки засранец, Дреяр, – наигранно обиженно протянула девушка, прислоняясь лбом к груди мага.       – Какой есть, – усмехнулся он, пристраивая руку на упругой попке Каны. Та возмущённо фыркнула.       – Но, несмотря на это, я тебя люблю, – прошептала Кана. Послышался смешок блондина и тишина. – А ты?       – Взаимно, – коротко и в стиле Лексуса. Но и этого хватило, чтобы осчастливить Кану. Обняв любимого за плечи, она тихо улыбалась.