Amoralle: Жизнь высокоморального общества

«Меня приобрели словно предмет, яркую куклу с полки магазина игрушек, когда думали, что уже никогда не смогут иметь детей. А потом на свет появился он. Отныне и навсегда — лучший, потому что родной. Но не для меня. И я не устану доказывать его ничтожность».

      Войдя в гостинную, миссис Ли увидела на диване Тэмина, который, заметив ее, бросился навстречу с объятиями. Щеки его раскраснелись, а из глаз текли слезы. Мальчик заливисто плакал, прижимая голову к материнской груди.  — Тэмин, что случилось, мальчик мой? — мать испугано отстранилась, обхватывая ладонями маленькое лицо сына, — Почему ты плачешь? «Как хорошо, что ты спросила. На самом деле, около месяца назад меня изнасиловали. Я стал жертвой педофила, а в то время, как он уводил меня, Чонин просто смотрел нам вслед. И он ничего не говорил вам с папой, правда ведь? Когда ты спросила где я, братец сказал, что я гуляю с друзьями. Но откуда у меня могут быть такие старые друзья?»       Вернувшись домой, Чонин устало рухнул на свою кровать, не снимая верхней одежды. Квартира пустовала, что было крайне странным в это время — на столе не благоухал ужин, отец не сидел во главе его с газетой в руках, а мать не лежала на диване, лениво переключая каналы пультом от телевизора. На соседней кровати не было Тэмина, который пытался оградиться от брата громко играющей в наушниках музыкой. Сегодня Чонин, как и обещал, собрал свои вещи из школы танцев, попрощался с преподавателями и ребятами, с которыми тренировался. Жаль, ведь ему действительно нравилось танцевать. Мальчик прошел на кухню и, достав из холодильника замороженную лазанью «на черный день», разогрел ее в микроволновке. Он сел на свое привычное место и принялся ужинать, думая о том, что неплохо было бы иметь собаку. Маленькую, не обязательно породистую — можно какую-нибудь дворняжку. Он бы сам выгуливал ее, кормил, купал. Они бы играли в мяч, Чонин бы выдрессировал ее так, что она могла бы занимать первые места в тех собачьих конкурсах, что время от времени показывали по телевизору. Щелчок замка раздался из прихожей, зажегся свет, и внутрь вошли родители, а за ними следом — Тэмин, выглядевший так, словно только что вернулся с похорон.  — С возвращением, — с улыбкой поприветствовал родных Чонин. В ответ мистер Ли лишь прокашлялся, стягивая серое пальто, а мать, поцеловав Тэмина в щеку и обняв, сказала ему что-то на ухо и отправила в их с Чонином комнату. Отец молча прошел к обеденному столу и сел напротив сына, массируя переносицу, уставшую от почти круглосуточной носки очков. Мать не поднимала взгляда с пола, она села рядом с мужем, подпирая руками голову.  — Что-то случилось?.. — растерянно спросил Чонин — никогда прежде ему не доводилось видеть родителей в таком состоянии.  — Мы были в полиции, — мистер Ли обессилено взглянул сыну в глаза, вертя в руках очки, — Тэмин обо всем нам рассказал. В голове Чонина бушевала буря мыслей. Неужели брат обманул его? Он ведь обещал, что о той ночи никто и никогда не узнает, если Чонин сделает все, что старший ему скажет. Чонин сдержал свое слово, а брат — нет? Теперь его посадят в тюрьму?  — Что рассказал? — стараясь говорить как можно спокойнее, Чонин не выпускал из рук столовые приборы.  — Ты помнишь, что было месяц назад? — мать продолжала смотреть куда-то вниз, ее голос дрожал.  — Когда ты сказал нам, что Тэмин пошел гулять с друзьями после танцев, — «он, все же, не рассказал» — облегченно подумал Чонин.  — Да.  — Не было ведь никаких друзей? В тот день его забрал незнакомый мужчина.  — Нет же, это был тренер по танцам, брат сам к нему подошел, — пояснял мальчик.  — Что за бред, Чонин? С чего бы твоему брату…  — Подожди, — прервал жену мистер Ли, кладя руку на ее плечо, — Не горячись. Так это правда, Чонин? Тэмин ушел с тем человеком?  — Да.  — А что ты сделал?  — Пошел домой.  — Видел, что твоего брата забирает незнакомец — и просто пошел домой?  — Тэмин сказал, что я могу…  — Почему ты не сообщил нам? — Чонин растерянно смотрел то на отца, то на мать, искренне не понимая, в чем провинился, — Зачем соврал?  — Он попросил…  — Дорогой… — из глаз миссис Ли хлынули слезы, и она прикрыла лицо руками, заглушая всхлипы, — Я правда не понимаю: что мы сделали не так? Где ошиблись?..  — Почему ты плачешь, мам?.. — встав из-за стола, женщина ничего не ответила, все так же пряча лицо ладонями направилась в ванную, — Папа?..  — Ты позволил педофилу надругаться над собственным братом — как еще ей реагировать? — мистер Ли глубоко вздохнул, небрежно кладя на стол свои очки, — Я понимаю, что, возможно, ты растерялся, не знал как поступить, потому что еще ребенок, но… Ты ведь мог позвонить в полицию? Именно для этого мы с матерью купили вам мобильные телефоны. Но ты никому ничего не сказал. Соврал, вел себя как ни в чем ни бывало. И сейчас… ты даже не отрицал, что все было именно так, не оправдывался. Почему, Чонин? Что брат сделал, что ты пошел на такое? Я не понимаю… Мы не так тебя воспитывали. На глазах отца выступили слезы, и мужчина стыдливо вытирал их пальцами. За его спиной, опираясь на дверной косяк, стоял Тэмин, смотря Чонину прямо в глаза. Он улыбался, оттягивая резинку пижамных штанов. Это было еще одно «Сделай» с его стороны — а иначе Тэмин расскажет обо всем, что было между ними в ту ночь.       С тех пор отношение родителей к сыновьям поменялось: и того, и другого привлекли к делу пойманного педофила в качестве свидетелей, обязывали к принудительному посещению психотерапевта на протяжении года. Тэмин превратился в жертву — юного мученика, а Чонин — в жестокого подростка, не знающего цену своим словам и действиям. Также было принято решение расселить братьев по разным комнатам — так старший перебрался в гостевую спальню.       С тех пор вся жизнь семейства Ли изменилась кардинально и безвозвратно.