Помешанный

Какузу прошёлся по просторным коридорам больницы для психически больных. За всё время его практики, мужчина понял, что эти люди отличаются от обычных. И нет, не из-за душераздирающих криков, не из-за своей вечной хищной улыбки и сумасшедших глаз а из-за своих взглядов. Часто их взгляды на вещи, на мир и на реальность очень уж интересные, необычные и завораживающие. Многие другие врачи этой больницы постоянно шепчутся между собой. Говорят, что Какузу слишком странен. Ведь только он один общается со здешними пациентами, как с обычными людьми. Это не в целях их лечения, а в своих собственных целях; ведь ему это было интересно. Но сам мужчина не обращал внимания на эти упрёки, которые, чаще всего, раздавались у него за спиной. Он просто делал свою работу, а в свободное время, не замечал этих косых взглядов, а с интересом наблюдал за поведением больных. «Как зверюшки», - сказал однажды какой-то пожилой врач, проходящий мимо Какузу. Тот в свою очередь сидел на стуле перед комнатой одного больного и с некой заинтересованностью поглядывал на часы. - Зверюшки? – искренне недопонял Какузу. – Вы хотите сказать мне, что наша больница похожа на зоопарк? - На научно-исследовательский зоопарк, - с усмешкой поправил врач. - Что же, если для вас это только исследования и зоопарк, то я очень разочарован, - с презрением ответил Какузу. Пожилой врач в недоумении уставился на мужчину. - Э-это почему же? – врач приподнял вверх поседевшие брови. - Ну, я думал, что вы не забыли о том, что эти люди требуют заботы и лечения, - Какузу кивнул головой в сторону комнаты. Та больше напоминала собой клетку. После того, как дверь в другую подобную комнату отворяется, перед случайным зрителем возникает прочная стальная решётка. А те больные за ней, как звери, в действительности. Но назвать их «зверюшками» у Какузу никогда не поворачивался язык. Ведь эти люди все ещё мыслят. По-своему, по-особенному. И нам так не дано. Ведь свихнуться не так уж и просто, мои друзья. - Ну, это естественно! – быстро оправдался доктор и, не найдя больше слов, в последний раз покосился на Какузу и поспешил по своим делам. Сейчас же перед Какузу возникла большая белая дверь. Таких в этом коридоре десять. И за каждой сидит человек, замученный самим собой и этой «тюрьмой». Открыв дверь, мужчина наткнулся холодным, но и одновременно встревоженным взглядом на ту самую ненавистную решётку. Почему-то, Какузу ненавидел эти стальные прутья даже больше, чем их ненавидели сами больные. - Эх, ну, как тебе здесь? Всё ещё веришь в то, что тебя отпустят? – Какузу скептично глянул на человека, который предстал прямо перед ним. После открытия двери молодой и довольно симпатичный парень мгновенно оказался возле решётки и схватился за неё руками. - Отпустят, отпустят, - уверенно закивал больной. На его лице застыла самодовольная улыбка. Во взгляде сумасшедшего читалась радость. Он непременно дожидался Какузу. - Не тешь себя мечтами, ты здесь уже два года, а всё ещё мечтаешь, - доктор ухмыльнулся и без опаски прислонился к стальным прутьям. – До самой смерти будешь здесь сидеть, пока не подохнешь! – безжалостно отрезал Какузу и скрестил руки на груди. Реакция помешанного была необычна. Сначала немая грусть, потом хитрая и таинственная улыбка, потом же в его лице отобразилась злоба. Но та вновь сменилась дружелюбной, но уже не сумасшедшей улыбкой. Со стороны можно было бы подумать, что это совершенно здоровый человек. Но это было бы невероятно ошибочное суждение. - Хей, Какузу, исполни мою мечту, открой дверь. Я ведь совершенно нормальный. Ты же знаешь, я нормальный! – тихий шёпот постепенно перерастал в громкие воскликни. Больной схватился пальцами за прутья его клетки и судорожно пытался открыть дверь. - Ты больной. Это правда, не обижайся. Это опасно, - начал уклоняться доктор. И ему было весело смотреть в эти ярко-малиновые глаза, наполненные бешенством и грустью. – Ты не поддаёшься леченью. Что же мне с тобой делать? Ты ведь совсем ещё молодой. Эх, даже жаль тебя немного, - Какузу просунул руку между стальных прутьев и взял больного за подбородок, повернул его лицо к себе и заглянул в полюбившиеся ему глаза. Хидан, лежавший более двух лет в этой больницы, был весьма хорош собой, молод, силён и даже умён. Но уже при первом его слове можно было бы заподозрить что-то неладное. Его движения, ухмылка, его слова, их смысл. Всё это, сплетаясь друг с другом, наводило на лёгкую помешанность со стороны Хидана. Так и было. Сектант, повидавший в своей короткой жизни побольше многих. И его не стоило в этом винить, он совершенно не виноват. Он стал жертвой. Слишком хорошей жертвой для своего выдуманного Бога. Это-то и заставило Какузу обратить на него большое внимание. К простым людям Какузу не испытывал столько жалости, как испытывал её к психически-больным. Хидан же был одним из тех пациентов, которые понимают то, что больны; могут мыслить, нормально разговаривать. Но они непредсказуемы и опасны. Но Какузу, конечно, не боится их. Хотя стоило бы. - Мне тут сказали, что вы все похожи на зверей в зоопарке, - как-то между прочим поведал доктор, следя за реакцией блондина. - Сами они звери, - обиделся Хидан. – безбожники хреновы! Такие тупые, что человека от зверя отличить не могут?! Какие идиоты. Какузу заметил, как всё тело Хидана содрогнулось, а на его лице отобразилось отвращение. Заботливая рука доктора сразу же протянулось к лицу своего пациента. Пальцы нежно дотронулись до его щеки, а потом Какузу потрепал парня по белым волосам. А вы знаете, как психи восприимчивы ко всему, что творится вокруг них? Хидан относился к тому типу больных, которым жизненно необходимо было отозваться на воздействия внешней среды. И именно поэтому лицо парня мгновенно сделалось красным. А в глазах зачиталось недоумение. - А гладишь меня, как зверюшку, - хитро улыбнулся Хидан. Но на его лице вновь отобразилось недоумение, когда Какузу провёл большим пальцем ему по нижней губе. - Мне кажется, что эта больница делает меня сумасшедшим, - серьёзно заявил Какузу, на что Хидан усмехнулся. – Не волнуйся, мы тебя вылечим. Я вылечу. Одним способом. Очень хорошим способом. - Верить мне тебе? Верить, что ты видишь во мне человека, а не зверя? Не больного зверя? Верить? – расширил глаза Хидан. – Я такой особенный? - Больше, чем особенный, - ухмыльнулся врач и поспешил закрыть дверь палаты. – Увидимся.