Проклятый любить

      Приезд Лукаса был для Ника настоящим спасением, подарком за терпение и поощрением за день без новостей. Около полуночи Скала наконец зашел в дом, неся огромные пакеты в обеих руках.       — Я уж думал, тебя демоны в ад забрали, — хмыкнул сидящий в кресле перед приятно потрескивающим камином Николас.       — Не демоны, хуже, — в том же тоне ответил Лукас и поставил тяжелые пакеты на дубовый кофейный столик. — Тут миссис Кроуфорд передала вам всего.       — Это, конечно, новость крайне хорошая, — Ник поднялся и по очереди заглянул в оба пакета, в которых была еда, одежда и несколько новых книг, и вновь посмотрел на Лукаса, — но лучше скажи, что там с крысёнышем? Нашли его?       — Мы работаем над этим.       — Плохо работаете, в маленькой норе мышь не можете найти.       — Мы… — договорить Лукасу не дал характерный жест Ника, мол, замолчи, и его недовольный вид.       — Черт с ними, оправданиями. Лучше вот что Андрее передай.       И Ник поведал обо всех своих мыслях и размышлениях, которые пришли к нему в голову еще с утра. Про Эрика, Амира, причастность Тома и смысл их пребывания в богом забытом доме. Лукас слушал внимательно, запоминал каждое слово, чтобы передать дословно, иногда хмурился, поражаясь выводам, а к концу и вовсе как-то недовольно скорчился, неприятно удивленный слишком поздними выводами Ника.       — Я передам все миссис Кроуфорд.       — Давай прямо сейчас, чтобы к утру решить все.       — Сделаю.       Лукас уехал так же быстро, как и приехал. Вряд ли кто-то из обитателей дома кроме Ника вообще заметил его недолгое присутствие. И тишина снова давила и беспокойные мысли не давали уснуть. Он вздохнул, положив руки в карманы джинс, и оглядел комнату, которая начинала порядком раздражать. Снова посмотрел содержимое пакетов и усмехнулся, понимая, что мать заботилась скорее о двух девчонках: одежда потеплее, парочка сопливых книжек и целый пакет фруктов, которые Ник не переносил на дух. Стоя там, в доме где-то посреди леса, Николас бы все отдал, чтобы снова оказаться в Лондоне, но у него не было за душой ничего. Да и в существовании последней он очень сомневался.       Лондон всегда казался ему грязным местом с прогнившими людьми, которые, цепляя для приличия маски, лицемерно улыбались тому, чей труп потом находили за чертой города, изуродованный до неузнаваемости. Город провонялся грязью, кровью и похотью, но Нику этот запах нравился. Но Лондону было так далеко до Чикаго…       Лицемерие сочилось ото всюду. Все, кто эти недели окружал Ника, были спрятаны за масками слепой благодетельности. Вся его новоиспеченная семья вызывала лишь тошноту. Будь то Андреа, строящая из себя мать Терезу, говорящая так красиво, что безоговорочно хотелось верить в ее благие намерения. Или Влада, за витиеватыми словами и отточенными движениями которой крылась лишь похоть. Строя из себя запертую в золотой клетке прекрасную птицу, она была обычной шлюхой, какие забываются на следующее утро, стоит им выйти из тени собственной лжи. Его братец, Маркус, и вовсе строил из себя короля жизни, повелителя вселенной и душ. Впрочем, Ник сам был таким. Только он не прятался за спиной матери, не был послушным щеночком, заглядывающим ей в рот. Маркус был слишком зависим от Энди, от каждого ее слова, а его попытки казаться самостоятельным не вызывали ничего, кроме отвращения. Они с Владой стоили друг друга, что бы последняя ни пыталась наплести Нику про свою несчастную жизнь. Ему сразу же пришла строчка из стихотворения русского поэта, которым так была увлечена его школьная подружка, хоть Ник ее увлечения и не понимал. Проститутка и развратник*. Это было про братца и его горе-жену.       Исключением в этом клубе лжецов была лишь Эмили, которую он не понимал. Ни ее поведения, ни ее мотивов. Даже рассказ про родителей не помог. Она была такой маленькой, совсем хрупкой, будто рассыплется от любого дуновения ветра. Но она, на удивление Ника, попав в водоворот неприятностей не только не рассыпалась, но и держалась вполне спокойно, заплакав лишь однажды.       Николас нахмурился, не понимая симпатии к ничем не привлекательной девчонке, которую он бы и не заметил в толпе. Он списал это на благодарность за собственное спасение, которое он не понимал, но ценил, и все же решил навестить Эми несмотря на поздний час.       Тусклый свет за ее дверью на удивление горел, и Ник постучал, но не дождавшись ответа, все же заглянул внутрь.       — К тебе можно?       Эмили сидела на кровати, закутанная в теплый плед и сосредоточенно выводила карандашом очередную линию в блокноте. С собранными в пучок волосами и без намека на макияж она была такой уставшей, с печальными голубыми глазами и начинавшими проявляться синяками после бессонной ночи.       — Уже поздно, Николас, что ты хотел? — взглянула на него Эми и закрыла блокнот, отложив его.       — Поздно, — согласился он в ответ и прошел в комнату, закрыв за собой тяжелую дверь. — Но ты ведь все равно не спишь.       — Не спится.       — Лукас приезжал, Андреа тебе передала, — Ник протянул Эми прихваченную из гостиной книгу, которая, казалось, совсем ее не интересовала.       — Есть новости? — взволнованно спросила она, в ожидании ответа, даже не отреагировав, что он беспардонно сел на ее кровать. — Том… Он?..       — Жив. Скорее всего. Его все еще не нашли.       — Хорошо, — облегченно выдохнула Эмили и наконец взглянула на книгу в руках Ника, которую она взяла: «Грозовой перевал». Она усмехнулась. — Передай Андрее спасибо за книгу. Ник?       — Что, Эми?       — Помоги Тому. Я знаю, что ты можешь. Я не знаю, что происходит вокруг, но он точно не имеет к этому никакого отношения. Как и я.       — Я ведь сказал, что не могу обещать, — усмехнулся Николас. — Я передал Энди все, что мог, дальше — дело за ней и за твоим братцем, который, надеюсь, не глуп, чтобы лезть на рожон.       — Спасибо, — девушка выжидающе посмотрела на него, но тот старательно игнорировал ее взгляд. — Не хочешь уйти?       — Мне нравится здесь, — хмыкнул он, а она закатила глаза и выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.       — Я совершенно не понимаю тебя, Ник, — призналась она и положила книгу на блокнот, избегая взгляда Ника и помолчала, решая, начинать ли разговор. — Твои слова, поступки… Ты противоречишь сам себе.       — Разве? Вроде все вполне логично.       — Нет…. То есть… — она снова вздохнула, чувствуя себя неуютно. — Я не уверена, что ты хочешь и тебе нужно это слушать.       — Почему же, — Николас улыбнулся и оперся рукой на кровать, взглянув на Эмили, — мне интересно послушать.       — Чтобы потешить собственное самолюбие? — усмехнулась она.       — А есть чем его тешить?       — Не знаю, — пожала плечами Эми в ответ и вздохнула, поднявшись. Прошлась по комнате и обняла себя, остановившись у окна, посмотрела на парня. — Я правда не знаю, как себя с тобой вести. И мне очень хочется избавиться от этого незнания и расставить все точки над i. Неизвестно, сколько нам еще придется провести времени под одной крышей…       — Не тяни кота за хвост, Эмили.       — Просто понимаешь… Сначала ты был холоден, хамил, но это можно было понять. Ты только очнулся, совершенно не знал меня, это нормальная реакция.       — Вроде все очень даже логично, — Николас ухмыльнулся и развалился на кровати, наблюдая за присевшей на подоконник смущенной темой для разговора девушкой.       — Не перебивай, пожалуйста. Потом ты снова пришел ко мне, был таким милым, галантным, принес вино и… — она запнулась, но тут же продолжила. — И пытался поцеловать. Даже в клубе был на моей стороне, за что я тебе благодарна, мне было так страшно… И в первую ночь здесь, говорил так красиво про благодарность за спасенную жизнь, что я не должна бояться, потому что ты защитишь меня…       — Вот видишь, какой я хороший.       — Николас! — раздраженно воскликнула она и кинула на него недовольный взгляд, поджав губы. — Я ведь просила не перебивать. Ты говорил, что я не должна бояться, но ты сам пугаешь меня. Своими словами про брата, про его похороны. Ты давил на меня с рассказом про родителей, хотя прекрасно знал, что мне больно от этого. Но сам толком ничего мне не сказал, а я ведь просила. А сейчас и вовсе говоришь, что вроде как помогаешь моему брату, что-то там сказав Андрее. Я не понимаю, где правда.       — С утра я правда думал, что твоему брату не жить, но потом пораскинул мозгами, кое-что обдумал и понял, что все может обойтись и без твоего братца. О чем и сказал Энди. Так что можешь не волноваться, большая вероятность, что ты его еще увидишь. И далеко не в гробу, — Николас поднялся к кровати и подошел к Эмили, что их лица разделяли считанные сантиметры. Взглянул на нее сверху вниз, хотелось коснуться ее щеки, шеи, но не стал, положив руки в карманы, видя, как она едва ли не сжалась, чувствуя его совсем близко. — Это все точки? Или ты хочешь спросить что-то еще?       — Хочу, — она собрала волю в кулак и взглянула в его глаза, выдерживая его взгляд и поражаясь сама себе. — Тот поцелуй… Он что-нибудь значит? Для тебя…       — А ты сама как думаешь?       — Я думаю, что я полная дурочка, Ник. И что я и рядом не стояла с Владой, она ведь… Шикарная. И у вас с ней все было. Черт… — тихонько выругалась Эми и отвела взгляд, снова поджав губы и даже немного покраснев. — Я правда дура. Не нужно было начинать этот разговор, теперь ты считаешь, что я глупая малолетка, начитавшаяся любовных романов и представляющая себе чуть ли не свадьбу и троих детишек. Это так глупо… Просто знай, что это не так. Я не представляла свадьбу и Джейсона, Рона и малышку Ванессу. Извини, плохая идея шутить про имена детей. Извини еще раз и забудь. Весь разговор забудь.       Эмили снова подняла на Ника взгляд, полный ожидания чего-нибудь плохого, обидного, но он молчал, а дальнейшее она вряд ли могла предполагать. Как и он.       Николас аккуратно взял девушку за подбородок, чуть приподняв личико, и склонился, коснувшись губами ее губ. Не настаивал, как в прошлый раз, выжидал, и Эмили не заставила себя ждать. Она ответила на этот легкий поцелуй и в предвкушении прикрыла глаза, но он отстранился и улыбнулся, разглядывая непонимающую Эми.       — Ты ошибаешься, Эмили. Не ты рядом с Владой не стояла, а она с тобой. А теперь ложись спать, спокойной ночи, — подмигнув ей, Ник направился на выход, хоть ему и хотелось остаться. Но Эми была права, он обязан ей жизнью, а лучшим способом отдать ей долг было оградить ее от себя, а потом — и от всей его сумасшедшей семейки. — Думаю, скоро можно будет вернуться в город, не завтра, так послезавтра, так что не особо тут располагайся.       Он оставил растерянную девушку возле окна и закрыл за собой дверь, направившись в свою комнату, где прямо в одежде лег на кровать и, положив руки за голову, уставился в потолок.       После каждого разговора с этой противной девчонкой она еще больше заседала в его голове. Она так не похожа на других. С виду совсем слабая, но с таким внутренним стержнем и умением переживать самые трудные ситуации, не раскисая и не впадая в истерику, что порой взрослый мужчина мог бы ей позавидовать. Ник не знал, откуда она брала силы, чтобы сохранять спокойствие, но одно он знал точно, хоть и не хотел признаваться в этом даже самому себе.       Эмили ему была симпатична.       * А.А. Блок "Пляски смерти"