Договор

Чья именно была идея заключить этот договор, ни Скотт, ни Джексон точно не помнили. Но событие, которые привели к этому моменту, отпечатались в памяти с пугающей четкостью. С тех пор как Джексон вернулся из Англии и воссоединился с другом детства, они стали часто проводить время втроем. Поначалу Скотт не придавал этому значения — он был уверен, что ничто не встанет между ним и Стайлзом. С радостью для Стайлза парни быстро нашли общий язык, и немалую роль в этом сыграл лакросс. Сыграв пару раз один на один и осознав, что мог бы кое-чему у него поучиться, Скотт предложил тренеру взять блондина в команду. Им как раз не хватало двух нападающих. Теперь они каждый день тренировались вместе, подшучивая друг над другом в духе здорового соперничества. И всё же Скотта не покидало чувство, что между ним и Стайлзом вырос невидимый барьер. Может, дело было в том, как Джексон смотрел на Стилински, или в бесконечных историях из детства, к которым Скотту просто нечего было добавить. В такие моменты он не мог оторвать взгляда от двух мягко улыбающихся парней. На кончиках пальцев ощущался холод, будто он только что провел рукой по горке снега. Хотелось встать и оттащить их друг от друга. Стереть эти глупые улыбки или хотя бы стать частью этих светлых историй. Но он лишь стиснул челюсти и медленно выдохнул, успокаивая вдруг ускорившееся сердцебиение. Признаться самому себе в ревности было трудно. Легче было просто избегать этой мысли, едва его взгляд снова оказывался на друзьях. Да, Стайлз — его лучший друг. Да, они знакомы с детства. Да, никто на свете не знает его лучше, чем Стайлз. Вот и всё. Вот и причины этого странного, холодного чувства. И ничего больше. Скотт был уверен, что убедил себя в том, что его ревность чисто платоническая… пока не стал чаще задерживаться в раздевалке после тренировок, наблюдая за Стайлзом. Он и сам не заметил, как взгляд начал медленно скользить по телу друга — то ли в попытке обладать, то ли сжечь, чтобы не отдать кому-то другому. Когда футболка оказалась отброшена в сторону, все мысли Скотта свелись к одному: Стайлз был горяч. За последние месяцы тренировок со стаей он набрал мышечную массу, и его пресс стал отчетливо рельефным. Когда он натягивал майку, мышцы на руках красиво напрягались, поблескивая от пота. Почему у Стайлза никого не было? Скотт не понимал. Но в глубине души вздохнул с облегчением. Его сердце и ближайшая стена этого бы не пережили.

***

В очередной день, когда голова была забита только мыслями о лучшем друге и о том, как он постепенно ускользает, всё валилось из рук, и ничего не получалось.  То же самое произошло и на тренировке. Стоило всего на секунду позволить мыслям взять верх — он не успел увернуться от летящего на него нападающего и с глухим стуком оказался на земле. Боль от падения смешалась с горьким жжением в груди, и на мгновение Скотту показалось, что его вывернет наизнанку. Он зажмурил глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить дыхание, но уже услышал приближающиеся шаги. Его накрыла тень, и от внезапного ощущения холода он едва заметно съежился. — Хэй, Скотт, всё в порядке? — Джексон протянул руку. Скотт не думал, что может чувствовать себя ещё хуже, чем в этот момент. Горькое, вязкое чувство внутри трансформировалось во что-то горячее, почти обжигающее грудную клетку. Только что замедлившееся сердцебиение снова забилось в удвоенном ритме, а дыхание стало прерывистым, тяжелым. Он резко отмахнулся от протянутой руки, вскочил на ноги и, даже не глядя на Джексона, процедил сквозь зубы: — Да, блять, всё просто замечательно. Со злостью сдёрнув шлем, он отшвырнул его в сторону, надеясь хотя бы зацепить им Джексона. Не глядя, резким шагом направился в раздевалку. На этом сегодняшняя тренировка для него была закончена. Отдаляясь от поля, он всё ещё слышал перешёптывания непонимающих сокомандников. Подобное поведение капитана было для них в новинку, да и тренер наверняка не одобрит. Ну и пусть. Сейчас ему было плевать. Злость пульсировала в висках, не давая мыслям собраться в осмысленные предложения. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: Джексон, обнимающий Стайлза; Джексон, подвозящий его до школы, Джексон, Джексон, Джексон… Как заткнуть этот нескончаемый поток? Как остановить пульсирующую в жилах ярость? Хотелось разорвать кого-то. Превратиться. Вонзить клыки в мягкую плоть и ощутить, как она поддаётся, отделяясь от кости.  И, что самое страшное, он уже знал, кого именно. Схватившись за волосы, он с силой оттянул их назад, пытаясь заменить гнев болью. Но чтобы это действительно помогло, ему, наверное, пришлось бы всадить нож, смазанный вербеной, прямо в грудь и прокрутить его несколько раз. Его мучения прервал звук открывающейся двери. Позади раздались быстрые шаги, и Скотт напрягся, прислушиваясь. — Хэй, Скотт, я сказал тренеру, что тебе плохо, и что я отвезу тебя домой, так что можешь не переживать. Опять. Этот. Голос. Ярость вспыхнула с новой силой, сжигая грудную клетку изнутри. Она захлестнула его, не оставляя шансов на сопротивление, и в следующий миг он уже бросался на источник раздражающего звука. Скотт с лёгкостью прижал Джексона к стене, ударив его головой о твёрдую поверхность. То ли он потерял контроль над своей силой, то ли Джексон позволил ему это сделать — он не знал. Перед глазами всё плыло, мысли путались, теряя чёткость. Он впился взглядом в лицо напротив, встретившись с насмешливым, но совершенно спокойным выражением. Выросшие клыки опасно клацнули у самого лица блондина, а пальцы, сжимавшие его предплечья, напряглись сильнее. Будь перед ним обычный человек, тот уже корчился бы от боли, моля о пощаде. Но Джексон только поморщился, словно его просто случайно толкнули в коридоре. — Воу, — громко проговорил он, даже не пытаясь освободиться. — Я предлагаю тебе успокоиться, потому что мне бы не хотелось напоминать, что ты тут не единственный, кто умеет клацать зубками. В подтверждение его глаза вспыхнули ярким голубым светом. Скотт почти не видел его сквозь туман злости и ревности, но именно этот холодный свет сумел пробиться сквозь его затуманенное сознание. Он ощущался чем-то… реальным. Безопасным. Скотт уцепился за это ощущение. — Вот так, молодец, — голос Джексона был спокоен, даже расслаблен. Какого чёрта? Почему этот голос, который ещё недавно вызывал у него раздражение, теперь звучал так… надёжно? Почему он хотел слушаться его? Довериться ему? Гнев отступал, исчезая, уступая место звенящей пустоте. Золотая радужка тускнела, клыки медленно втягивались. Теперь он мог чётко видеть лицо Джексона — тот просто спокойно ждал, когда он окончательно придёт в себя. Напряжение покидало тело, и, когда Скотт наконец ослабил хватку, руки бессильно повисли вдоль тела. Не выдержав взгляда собеседника, он опустил голову. — Теперь расскажешь, что это было на поле? — Джексон скрестил руки на груди, внимательно изучая его. — Что так тебя взбесило? — Я знаю про тебя и Стайлза, — сухо ответил Скотт, не поднимая взгляда. — Да? И что же именно ты знаешь? — Джексон склонил голову набок, в его голосе звучал откровенный интерес. Скотт резко вскинул голову и наткнулся на его насмешливый взгляд. — Ты пытаешься снова меня разозлить? — раздражение сквозило в каждом слове. — Может быть. Совсем чуть-чуть, — усмехнулся блондин. — Ты бы видел себя в злости, это даже… мило. Скотт стиснул зубы. — Ты же знаешь, о чём я говорю, зачем играть со мной? — Да, знаю, — Джексон хмыкнул, а потом медленно протянул: — Но мне очень хочется, чтобы ты сказал это вслух. Он легко взял Скотта за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я знаю, что Стайлз нравится тебе. И не просто как друг. Эти слова вырвались прежде, чем Скотт успел осознать, что делает. Только произнеся это вслух, он понял, насколько это… глупо. Остатки злости моментально сменились паникой. Боже. У него ведь нет никаких доказательств. Только какие-то собственные чувства, эмоции, которые могли быть ошибочными. Эти взгляды, эти моменты — они могли вообще ничего не значить. Он просто всё себе придумал. А если Джексон сейчас высмеет его? Если всё это обернётся против него? Если он расскажет обо всём Стайлзу?.. На пальцах появилось лёгкое покалывание. Мысли разгонялись всё быстрее. Всё, ему нужно бежать. Прямо сейчас. Пока он ещё не… — Да, так и есть. Тёплый, почти мягкий голос Джексона прорвался сквозь хаос в его голове. Скотт моргнул. — Ч-что?.. — Да, так и есть, — повторил Джексон, пожав плечами. — Но, в отличие от тебя, я даже не пытаюсь это скрывать. В его взгляде не было насмешки. Только спокойная уверенность. — Ты… — Скотт сглотнул, чувствуя, как его охватывает новая волна паники. — Ой, да брось, — Джексон закатил глаза. — Если Стайлз слепой и ничего не замечает, это не значит, что все вокруг такие же. Он шагнул ближе, и теперь их лица находились в опасной близости. — Я вижу, как ты на него смотришь. Вижу, как тебя разрывает от злости, когда он проводит со мной больше времени. В его голосе не было злого умысла, но Скотту показалось, что Джексон… наслаждается этим моментом. Потому что он наблюдал за ним. Изучал его. И теперь, когда Скотт наконец дал эмоциям взять верх, он, чёрт возьми, ему нравился. Это было странно. Это было невыносимо. И в то же время... это было впервые. — Хэй. Лёгкое прикосновение. Джексон положил ладонь ему на плечо, сжав его чуть сильнее, чем требовалось. — Я не хочу ссор. И я не хочу с тобой драться. Голос был спокойным. Почти тёплым. — Да, Стайлз для меня важен. Как друг. И как нечто большее. Я думал, что это всего лишь детская симпатия… — он провёл рукой по волосам, глубоко вздохнув. — Я не знаю, связано ли это с моим превращением… или просто потребовалось время, чтобы осознать, насколько он потрясающий человек. Насколько мне с ним комфортно. Он замолчал. Скотт был уверен, что на этом всё. Но потом Джексон поднял взгляд и добавил: — Но за это время ты тоже стал для меня важным. И я не хочу терять ни тебя, ни его. Последняя фраза застала брюнета врасплох. Он никогда раньше не видел Джексона таким искренним и мягким. Его образ всегда был безупречным, сияющим — казалось, даже тучи не смели собираться над этим парнем. Всегда говорящий уверенно и ни в чем не сомневающийся, сейчас он выглядел особенно уязвимо, будто ожидал удара в любой момент. Видеть Джексона таким было странно... и больно. Что-то неприятно сжалось внутри, и Скотт поймал себя на мысли, что никогда не хочет становиться причиной этого взгляда. Поддавшись внезапному импульсу, он шагнул вперед и крепко обнял парня, прижимая его к себе и успокаивающе проводя ладонями по его спине. Он почувствовал, как напряженные мышцы под его прикосновениями постепенно расслабляются, а затем и вовсе поддаются. В ответ чужие руки крепче обвили его, будто боясь, что он исчезнет. Джексон уткнулся носом в его шею и рвано выдохнул, отчего по спине Скотта пробежали мурашки. — Ты никогда не потеряешь ни Стайлза, ни меня, — голос на последнем слове дрогнул, но Скотт не мог сказать почему. В ответ хватка Джексона стала чуть крепче, словно принимая данное ему обещание. Время, казалось, замерло, позволяя им задержаться в этом моменте — наполненном откровенностью, чистыми эмоциями и редким пониманием. И ни один из них не хотел разрывать это хрупкое равновесие.