Соседка

      С того момента прошел месяц.       Рукия продолжала учиться, Ичиго иногда заглядывал по делам, и, похоже, они немного сдружились. Что касается Рендзи, то с Рукией они больше не виделись. Впрочем, Кучики звонила ему не раз, но Абарай, сваливая все на гору работы, избегал долгих разговоров. Рукия не была глупой, а еще она умела ждать.       Рендзи пришел без звонка. Рукия молча пропустила его и последовала за ним в гостиную. Там он остановился около окна и долго смотрел на постройки, прежде чем что-то сказать.       — Рукия? — стоя все так же спиной к ней, позвал он.       — Да? — брюнетка прислонилась спиной к дверной раме.       — Прости, — выдохнул, опустив голову.       — За что? — в ее голосе мелькнула тень насмешки. Абарай развернулся и приблизился к ней.       — За это, — его глаза, наполненные безысходностью, закрылись; он, нежно обхватив ее лицо ладонями, завладел ее губами и целовал до тех пор, пока Рукия не уперлась в его грудь руками.       — Прекрати, — обессилев, выдохнула она.       — Прости, что позволил себе надеяться, прости, что вспоминаю тот день снова и снова, но больше не могу так, Рукия.       Она, тяжело вздохнув, опустила глаза и отстранила от себя его, прошла к дивану, забралась на него с ногами и обняла колени.       — Рендзи, ведь прошел уже год. Зачем ты начинаешь опять? Изводишь меня, — поставила локти на колени и зарылась пальцами в волосах.       Абарай молча подошел и с опущенными плечами сел рядом.       — Я сам себя извожу, мартышка. Столько держал себя в руках, пытался забыть, но ничего не выходит.       — Плохо пытался, — буркнула она.       — Почему нельзя вернуть все назад?       — А разве что-нибудь изменилось бы? — Рукия искоса взглянула на него.       — Нет, наверное, — хмыкнул Абарай.       — Зачем тогда?       — Чтобы снова почувствовать то же самое, — его губы расплылись в болезненной улыбке.       — Идиот, — она прикрыла глаза.       — Такой уж есть, а вот ты стала другой, — теперь он взглянул на нее, и их взгляды встретились.       — Ты изменил меня, — ее щеки заалели.       — Я ничуть не жалею. А ты, Рукия, жалеешь ли ты? — его ладонь легла на ее щеку, и Рукия, вздохнув, снова прикрыла глаза.       — Нет.       — Тогда почему ты все усложняешь?       — Рен-дзи, — Кучики вскочила с дивана и начала шагами мерить комнату, — я усложняю? Ты послушай себя! Ты приходишь ко мне, начинаешь ту старую тему, доводишь меня до чертиков, но зачем? Чего ты хочешь? — остановилась напротив него и взмахнула руками. — Объясни.       — Помнишь, я тебе говорил как-то, что нам лучше не видеться? — он встал и потер затылок. — Тогда я думал, что ты хотела именно этого.       — Да, помню. Я сказала, что буду злиться на тебя всю жизнь, если ты бросишь меня.       — Именно. Я не понимал тебя, не понимаю и сейчас. Почему держишь, но не подпускаешь близко? Долго думал и решил выяснить, не из-за того ли, что случилось год назад? Почему-то мне казалось, что причина именно в этом, но я ошибался. Просто ответь мне, что не так? Может быть, нам лучше не видеться?       — Ненавижу тебя, — прислонилась лбом к его груди и сжала пальцами его свитер, — когда ты так говоришь. Я не жалею, что случилось. Ты был единственным, с кем я… — тут она запнулась, а на щеках снова появилась краска.       — Хорошо, — Рендзи догадался, что ей трудно. Подняв ее лицо за подбородок, спросил: — Твой первый раз в тот момент что для тебя значил?       — Рендзи! — Рукия еще больше покраснела; избежать его пристального, изучающего взгляда было невозможно.       — Просто ответь, — потребовал он.       — Секс по дружбе, — выдохнула она и отвернулась. Абарай застыл в немом исступлении.       — Тогда зачем, Рукия, зачем, ответь мне, ты согласилась со мной спать? — он схватил ее за плечи и несильно встряхнул. — Ты хоть представляешь, что я чувствую себя козлом?       — Напрасно, ведь я хотела этого.       — Неужели не видишь, что я все еще хочу тебя? Не только в постели, чтобы не на один раз. Я хочу всю тебя, но ты не позволяешь мне этого.       — Я эгоистка, — Рукия обняла его и спрятала свое лицо. От него приятно пахло, она была готова вечно вдыхать его запах и вот так, как сейчас, прижиматься к нему. Но этого было мало. Не для нее — для него. — Мне хорошо с тобой, но это все. Я не могу дать тебе, чего ты хочешь, но прошу, не оставляй меня. Ты нужен мне.       — Вот так ты убиваешь меня снова и снова, — Рендзи зарылся носом в ее волосах, вдохнул в себя аромат шампуня и поцеловал ее в лоб. — Но несмотря на это, я буду рядом.       — Спасибо, — она подняла голову и мягко улыбнулась. В груди щемило из-за собственного эгоизма, но отпускать Абарая было еще больней.       Сменялись дни, проходили недели, наступило лето — яркое, жаркое, душное.       В комнате нечем было дышать. Рукии пришлось достать тюль, чтобы сменить старые теплые шторы. И, судя по всему, находившийся в комнате Ичиго явно не собирался помогать ей с ее затеей. Удобно развалившись на диване, он неотрывно наблюдал за Кучики и ее действиями.       Сегодня, по его мнению, она выглядела как-то иначе: джинсовый комбинезон с короткими шортиками открывал хороший вид для его фантазии. Длинные ножки Кучики почему-то именно в этот день завладели всеми его мыслями. Он, словно завороженный, наблюдал и вовсе не слышал колких слов в его сторону. Просто смотрел, как брюнетка забиралась на подоконник, как тянулась с тюлем до карниза, встав на носочки, но у нее ничего не выходило.       Сам не заметил, как встал и подошел к ней, обхватил руками ее бедра, из-за чего Рукия ахнула, и поднял чуть выше. Рукии было неловко: он заставил почувствовать ее то, от чего по телу пробегали мелкие колкие мурашки. Может быть, это был тот самый момент, когда говорят: «И между ними пробежала искра». Но она точно не думала об этом, пытаясь как можно быстрее покончить с этим тюлем. Широкие ладони, что держали ее крепко-крепко, почему-то прожигали своим прикосновением даже ткань футболки, в которую Кучики была одета.       — Можешь опускать, спасибо, — выдохнула она, когда тюль был повешен.       — Спасибо твое меня не поцелует, — прискорбно вздохнул Ичиго, приобняв Рукию и стянув ее с подоконника.       — Ты шутишь? — ее брови взмыли вверх. Рукия уперлась ладонями в его плечи. — Ичиго, поставь меня, кому говорю?       Ему показалось, что Кучики назвала его по имени.       — Стоп, стоп, стоп, — он улыбнулся. — Как ты ко мне обратилась? — не отпуская, вглядывался в ее лицо.       — Оглох?       — Нет, хочу, чтобы ты повторила.       — Ичиго, — Рукия закатила глаза. — Доволен?       — Так, хорошо, — ухмыльнулся Куросаки. — Теперь осталось поцеловать.       Судя по всему, ее взгляд выражал крайнюю степень негодования. Было загадкой лишь то, как Куросаки еще не влетело за его наглость.       — Хорошо, хотя бы в щечку, — дипломатично согласился на уступки рыжий. — Иначе не опущу.       Он даже не успел опомниться, а Рукия до конца понять, что делает, как склонилась над ним, взяв в ладони его лицо, и поцеловала мягко в уголок губ, потом чуть отпрянула и спросила: — Так достаточно хорошо?       После секундной растерянности Ичиго улыбнулся и усадил Рукию на подоконник, поставив руки по бокам от ее бедер.       — Хорошо, но недостаточно, — выдохнул он, прежде чем поцеловать в губы. Сначала осторожно, боясь спугнуть, потом с большим напором и уверенностью.       У Рукии дрожали пальцы, она цеплялась ими за край подоконника, будто опасаясь свалиться в пропасть. Кружилась голова. Не только от такой неожиданной близости с Куросаки — от осознания, что ее влечет к этому рыжему олуху, кто стал для нее ураганом, так внезапно ворвавшимся в ее жизнь. Устав от шума собственного сердца, брюнетка руками отстранила от себя Ичиго. Глубоко вздохнула и в нерешительности открыла глаза.       — Больше не делай так, — ее глаза сверкнули укором. Убрав его руки с подоконника, она выбралась из плена Куросаки и убежала в спальню.       Ичиго вздохнул и прислонился лбом к оконному стеклу. Похоже, в его жизни что-то вышло из-под контроля, и ему еще предстояло в этом убедиться.