Соседка

Все ведомо, но ведомо навряд, Как избежать небес, ведущих в ад. Шекспир

***

      Самое ужасное в ожидании, наверное, неизвестность. Приходится ломать голову, задаваясь тем или иным вопросом, рисуя в воображении картины с различным развитием событий.       Чем, собственно, и занималась Рукия, измеряя шагами кухню. Пару минут назад она позволила себе подглядеть за Куросаки; он все так же возился с компьютером и, судя по его виду, был серьезно озадачен. Решив не отвлекать парня, Рукия вернулась на кухню.       Все ее мысли донимал вопрос: о чем Куросаки хотел поговорить с ней? Вариантов было немного, а о последствиях предстоящего разговора догадаться было не так легко.       Остановившись около тумбы, где стоял электрический чайник, Кучики оперлась руками о столешницу и задумалась. Мысли настолько поглотили ее, что она не заметила, как рядом появился Ичиго и включил чайник.       — Чего зависла? — скосившись на брюнетку, сухо поинтересовался он. Рукия как-то резко отстранилась от тумбы и отошла к окну, выглядывая на улицу.       — Ты хотел поговорить? — оглянулась и уперлась взглядом в голую спину. Ичиго стоял сгорбившись, уронив голову и руками опираясь о крышку стола. Рукия затаила дыхание.       — Хотел, — выдохнул наконец Куросаки.       — И о чем же? — Кучики усмехнулась, но в тот же момент вздрогнула от резкого хлопка по крышке стола.       — Ты дура или прикидываешься? — Ичиго развернулся вполоборота и хмуро посмотрел на брюнетку.       Рукия в ступоре захлопала глазами.       — Куросаки, — повернулась, ткнув пальцем в его сторону, — что бы ты там себе не надумал, ты не имеешь права разговаривать со мной в подобном тоне!       — Позволь не согласиться, — рыкнул Куросаки, нависнув над ней грозной тучей, — ты дурочка, мелкая, раз позволила Абараю воспользоваться тобой, — слишком спокойно, но так ядовито, что ладонь Рукии взметнулась, намереваясь ударить по щеке Ичиго. Он вовремя среагировал и поймал ее за запястье. — Что, правда глаза режет?       — Не твое дело, — озлобленно процедила сквозь зубы Кучики.       — Не привык оставаться безучастным в таких ситуациях, — хмыкнул, отпустив руку девушки. — Ладно, или считаешь нормальным то, что он на порядок старше тебя? Да ты еще совсем девчонка, Рукия! И тебя совсем не колышет? Уже настолько из ума выжила, что все равно, когда и с кем терять невинность? — в его глазах сквозил укор, и Рукию это задевало до глубины души.       — Да какая тебе, черт, разница?! — она толкнула его в грудь, стараясь отстранить от себя. — Не обязана перед тобой отчитываться, идиот! И вбей в свою непутевую голову: я давно не девочка, Ичиго. Мне двадцать лет! Только и знаешь, как придумывать всякую ересь, — раздраженно вздохнула и опустила голову. — Нет, чтобы спросить, узнать немного лучше… И кто из нас двоих дурачок, Ичиго? — заметив, как его руки опустились на подоконник по бокам от ее бедер, Рукия чуть ли не вжалась спиной в оконное стекло.       — Какая разница, спрашиваешь? — его тихий охрипший голос прозвучал над макушкой. — А если мне не все равно? Или ты настолько зациклилась на нем, что ничего не замечаешь, а, Рукия? — приподнял ее лицо за подбородок, а потом и вовсе обхватил ладонями.       — Я не…       — Скажи мне, разве я похож на мальчика? Я еще ни за одной юбкой так не бегал, и только слепой не заметил бы этого, Рукия.       Она судорожно втянула воздух и с волнением шумно выдохнула. Его пальцы обжигали кожу, а дышать становилось нечем.       — Нет, Ичиго, ты совсем не похож на мальчика, — Кучики подняла на него глаза и тихо-тихо прошептала: — И бегать за мной не нужно.       — И с чего это вдруг ты так решила, м? — наклонил голову, рассматривая ее бегающие от волнения глаза.       — У меня, — она проглотила ком, — есть Рендзи…       Стоящая отговорка, в которую ей самой было удобно верить.       — Знаешь, мартышка, ведь до этого я не смел прикасаться к тебе лишь по одной причине, — Ичиго склонился к ее лицу, провел пальцами по скуле и зарылся в ее темных волосах. — Но тебе уже двадцать, надо же, — улыбнулся, — мое звание идиота в твоих глазах оправдано. И теперь мне нет причин останавливаться. Просто так Рендзи тебя не получит, а я позабочусь об этом.       — В твоих словах много уверенности, не заметил? — их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, что Кучики становилось душно.       — Ты настолько противоречивый человек, что будешь и сейчас отрицать то, что чувствуешь, находясь со мной? — Куросаки прищурился, ожидая ответа.       Рукия прикрыла глаза, переводя дыхание.       Отрицать — пока еще хватает на это сил.       — У меня от тебя голова идет кругом, Куросаки. Такой ответ тебя устроит?       — А еще я заметил, как ты краснеешь. Или как вот сейчас у тебя перехватило дыхание. Просто мне кажется, что глупо убегать от своих чувств, Рукия, — он опустил руки на подоконник, а Кучики, облегченно вздохнув, пальцами сжала его плечи и прислонилась лбом к его груди.       — Ичиго, пожалуйста, не нужно этого…       Чуть ли не сказала: «Не нужно делать меня слабой», ведь в его присутствии она становилась сама не своя.       — Чего?       — Всего, — подняла голову и прищурилась. — Не смотри на меня так. Найди себе другую игрушку, а я останусь с Рендзи.       Подобные слова, скорее всего, ввели бы любого парня в ступор. Он молча рассматривал лицо Рукии, будто выпав из времени, но щелкнувшая кнопка закипевшего чайника вернула к реальности.       — Нет, Рукия, так не пойдет, — Ичиго приподнял ее за талию и усадил на подоконник. — Последний раз для одаренных. Я не отстану до тех пор, пока до тебя не дойдет наконец, что просто так ему тебя не отдам — это раз. Пока я буду рядом, Абарай к тебе не притронется и пальцем — это два. Мне настолько будет все равно, что мы с ним друзья, если увижу, как он тебя целует, то обязательно врежу — три. И я обязательно докажу тебе, — уже шепотом возле ее губ, — что все это не пустые слова, — придерживая пальцами ее подбородок, мягко обхватил губами верхнюю губу Рукии. Осторожно поцеловав ее, прижал к себе одной рукой и сквозь короткие поцелуи почувствовал, как она улыбнулась. — Почему ты… улыбаешься? — он приоткрыл глаза, разглядывая вблизи ее опущенные ресницы. Рукия словно боялась взглянуть на него, но продолжала улыбаться.       — Ты привык добиваться всего?       — Может быть, — его пальцы провели линию вниз по шее брюнетки. — Разве это плохое качество?       — Ты… — Рукия проглотила вязкий ком, реагируя на его прикосновение не так равнодушно, как хотелось бы. — Ты самоуверенный эгоист, Ичиго, и я тебе не верю, — открыла глаза и горько усмехнулась. — Думаешь, так просто добьешься меня? Что я просто так вычеркну Рендзи из своей жизни?       — Я не дурак, Рукия, — Ичиго немного отстранился, но рук с подоконника не убрал. — Прошло уже достаточно времени, чтобы заметить, как ты к нему относишься и как он относится к тебе. И знаешь, твои выкрутасы меня достали, — он прищурился и заиграл желваками. — Хватит мне доказывать то, чего нет. Сейчас я помогу тебе убедиться, хочешь?       — Не хочу, — отрезала Кучики. — У тебя вода вообще-то в чайнике остывает. Вот и иди чаек попей, психолог хренов! — соскочила с подоконника, но сделала только хуже.       — Это был риторический вопрос, солнышко, — Куросаки подхватил ее на руки и направился в спальню. — Гляди-ка, какая ты боевая, — толкнув ногой дверь, он прижал Рукию еще ближе, игнорируя все ее попытки освободиться.       — Головой ударился, недоумок?! — после того как у Рукии получилось заехать рукой по рыжей макушке, они повалились на постель. Причем Ичиго так бессовестно позволил себе расположиться на девичьем теле, что у хрупкой девушки сдавило легкие. — Встань с меня, кривоногий дегенерат, — прошипела с трудом ему на ухо и уперлась ладонями в его плечи. — Неподъемная скотина!       — У тебя хороший словарный запас, золотце, — Куросаки склонился к ее шее и без зазрения совести начал целовать и покусывать кожу.       — Прекрати, Ичиго, — пересохшими губами выдохнула она.       — Что прекратить? — не переставая скользить губами по шее, севшим голосом уточнил Ичиго.       — Целовать… меня, — воздуха будто не хватало; руки не слушались, а сил пошевелиться не было.       — Зачем обманывать себя? Тебе же нравится то, что я делаю, — ладонью скользнул по пупку, задирая тунику до самой груди.       — Убери свои ру… — ее слова утонули в новом поцелуе. Ичиго решил добить окончательно, пошатнуть ее уверенность. Целовал так крепко, так по-хозяйски, будто ставил точку в ее сомнениях. И Рукия сдалась. Сложно спорить со своим сердцем. Трясущимися пальцами она дотронулась до его щеки и тихо выдохнула: — Ты победил, но это все, что я могу признать. Меня тянет к тебе, но выбрать тебя — будет моей ошибкой.       — Ошибкой, говоришь? — он схватил ее руки, прижав к перине, а сам склонился к пупку, возводя дорожку из поцелуев к низу живота, пока не остановился около резинки кружевных трусиков. — А если эта ошибка будет сладкой? — посмотрел на Рукию и по ее тяжелому дыханию понял, что добился желаемого. Отпустил ее руки и приподнялся на локтях. — Выбор за тобой, Рукия. Ты же не любишь Рендзи?       Молчание. Только шум собственного сердца и немое, кричащее изнутри, из самой души чувство раскаяния. Рукии только оставалось сжать пальцами покрывало и, прикрыв глаза, судорожно вздохнуть.       — Иди к черту, Ичиго, — слабо прошептала она, перевернувшись на бок. — Оставь меня в покое. У тебя всегда все просто…       — Как скажешь, мартышка, — прежде чем уйти, Куросаки все же наклонился и поцеловал ее в висок. На душе было как-то до отвратительного скверно.       Пока он заваривал чай, успел как следует проанализировать сложившуюся ситуацию. Для себя решил, что придется впредь контролировать свои действия: несколько минут назад чуть не слетел с катушек. Он обещал ей показать себя таким, какой есть. Настоящий Ичиго умел ждать, но также привык добиваться желаемого. В итоге, внутри него бушевало две сущности. Одна призывала к действию, другая же была категорически против — здравый ум и трезвые мысли. Кстати говоря, о мыслях. Все они тотчас испарились, когда в коридоре мелькнула фигура Рукии.       Ичиго решительно отставил кружку с недопитым чаем и направился следом: причиной стало внезапное желание извиниться. Застав Кучики в зале около шкафа, он встал столбом, растерянный от увиденного. Когда Рукия снимала старую безразмерную тунику, не сразу заметила его присутствия. Ичиго подкрался тихо, и когда она повернулась, не смогла подавить испуг, врезавшись спиной в дверь шкафа. За пару коротких секунд — именно столько длилось осознание сложившейся ситуации — Куросаки вполне успел оценить все достоинства почти что обнаженного тела брюнетки; потом же его наградили звонкой пощечиной и не самыми лестными словами. Но это же Рукия, она по-другому не могла.       — Вали отсюда, — такой фразой она закончила свою триаду насчет его бестактности, подкрепляя все вышесказанное презрительным прищуром. Да уж, такой взгляд ввел бы любого в агонию.       Ичиго же, будто ничего и не было, нагло оперся рукой о дверь шкафа, закрывая все пути к отступлению, и со своей свойственной улыбкой поинтересовался: — Собралась куда?       — От тебя подальше, — сухо ответила Кучики, прижимая к груди руки и желая всем сердцем, чтобы это все закончилось как можно скорее. Ей повезло, что предложение Рендзи насчет квартиры было все еще в силе. Переехать к брату — пусть даже на время — означало бы полное фиаско. При таком стечении обстоятельств Кучики-старший непременно докопался бы до истины, которая могла обеспечить радужное будущее не только Рукии, но и Ичиго с Рендзи.       — Ру-ки-я, прости меня, — прошептал Куросаки, уткнувшись носом в ее макушку, — но тебя я… никуда не отпущу, — ладонью скользнул в верх по пупку, по ребрам, дотянулся до ее рук и отнял их от груди. Рукия, ощутив слабую дрожь, неуверенно взглянула на него.       — Почему ты не оставишь меня в покое? — тихо спросила она, чувствуя на щеках пылкие легкие поцелуи.       Ичиго чуть отстранился и, прежде чем поцеловать ее в губы, ответил: — Не могу.       Кучики порывисто вздохнула; в его взгляде отразилась гамма чувств — глубоких и неоднозначных. Будто он сам был не рад от осознания того, как сильно влип, как его с каждым разом все сильнее засасывало в пучину, из которой выбраться практически невозможно. Он практически погиб.       — Боже… — Рукия втянула воздух, пытаясь справиться с легким головокружением; Ичиго прерывисто дышал, сминая рукой ее левую грудь и поцелуями спускаясь от подбородка к шее. Теперь ему было явно не до угрызений совести: он старался, правда, но в данной ситуации уровень терпимости скатился до нуля. Для Рукии все происходящее было томительной пыткой: Ичиго не спешил, он медленно изводил, принуждал покориться — его влиянию, его слишком нежным губам и ласковым рукам. Всего было слишком. Шумное дыхание и стук собственного сердца заглушали трезвые мысли, туманили рассудок. Она знала, что пожалеет, но сейчас было необходимо сдаться. Дикое желание разлилось по венам горячей волной; Рукия, послав все к черту, прижалась к Ичиго, руками скользнула в верх по груди к его шее, зарылась пальцами в волосах и, дрожа от предвкушения, тихо выдохнула. Куросаки прекратил осыпать поцелуями шею и удивленно взглянул на Рукию потемневшими глазами.       — Ты сдалась, — прошептал он севшим голосом.       — Это ничего не значит, — проглотив густой ком, Кучики прочистила горло.       — Да? — Ичиго улыбнулся и забрался рукой в ее трусики, где было горячо и влажно. Ее смущение не укрылось от него. — Но именно сейчас, — поцелуй в уголок губ, — ты такая только для меня, Рукия. И я безумно желаю тебя.       — Так возьми, — прошептали ее губы.       Ичиго тут же завладел ее ртом, попутно стягивая кружевные трусики с ног брюнетки, пока те и вовсе не упали на пол. Потом он занялся своим ремнем и, кажется, слишком резко дернул его. Приспустив джинсы с боксерами, подхватил Рукию, сильно сжимая ее ягодицы. Она ахнула, врезавшись спиной в полки шкафа, но стерпела боль и обвила ногами бедра Ичиго. Ни о какой нежности не было и речи. Он проник в нее резким толчком, от которого оба застонали в голос. Рукия крепче сжала пальцами его плечи и откинула голову назад, пропуская тихие стоны от накатывающего волной удовольствия. Ичиго шумно дышал, с каждым толчком стараясь проникнуть глубже. Рукия, уловив, как изменился темп его движений, не смогла сдержать стона удовольствия; несколько его таких движений, и ее накрыло волной экстаза. Ичиго же, почувствовав приближение разрядки, выдохнул сквозь сжатые зубы и приподнял Рукию чуть выше, изменив угол проникновения, тем самым ускорив наступление оргазма. Брюнетка ослабла в его руках; переведя дыхание, она обняла его за шею и соприкоснулась своим лбом с его. Было слишком хорошо, чтобы осознать то, что произошло. Ичиго, глубоко дыша, поцеловал Рукию в шею и поднес ее к дивану. Она улеглась на подушку и, вздохнув, прикрыла глаза. Ощутив короткий поцелуй на губах, улыбнулась.       — Я сейчас, — отстраняясь, сообщил он. Рукия кивнула головой.       Лучше бы Куросаки не оставлял ее одну. Он понял это, стоя на лестничной площадке в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, когда Рукия сбежала, хлопнув перед его носом дверью, ведущей на улицу.       Снова хлопнула дверь. Мимо него прошли соседи, проживавшие этажом ниже, с весьма озадаченными лицами.       Ичиго не обратил внимания: было наплевать.