Соседка

— Позвольте, сегодня я угощу? — Если только любовью… — Вам со страстью, изменой, капризами, со скандалами или ласковую? — Мне покрепче, я люблю неразбавленную. Р. Валиуллин

***

      Рукия не выносила это чувство — чувство, разъедающее сердце изнутри, и ноющую боль в грудной клетке — глубокую, тяжелую, невыносимую.       Второе утро подряд брюнетка просыпалась рядом с Ичиго. Прижималась ближе своим нагим телом, обнимала и мягко целовала в уголок губ. Пока он спал, любовалась его лицом, слушала дыхание, счастливо улыбалась, уткнувшись носом в шею и вдыхая его запах, который так же, как и сам Ичиго, въедался глубоко под кожу, волновал ее любящее сердце.       Рукия не любила выбирать, но этот выбор сделало сердце. Она оказалась слабой, позволив чувствам взять верх над разумом. Пусть так.       Бякуя постоянно твердил, что прислушиваться к органу, гоняющему кровь, глупо. Следовать на поводу у своих чувств — ошибка. Верить в эти чувства — наивность. Любовь — это ересь.       Но Бякуя просто не любил. Он жил только своей сестрой и только для нее.       Сложно ли понять, что человек влюблен? Это проще простого, видно невооруженным глазом. Брюнетке было страшно, что ее вот-вот раскроют.       Рукия ненавидела лгать, но и сказать правду Рендзи тоже не могла.       Было сложно. Вся ее жизнь — и не только ее — состояла из одних сложностей. Чем длиннее путь, тем сложнее пробиваться сквозь тернии. На коже появляются царапины — иногда глубокие, иногда не очень. Но от них всегда остаются шрамы: каким бы путем не шел, какой бы выбор не сделал.       Ичиго с глубоким вздохом перевернулся на бок и протянул руку туда, где лежала Рукия. Ощутив ладонью только смятую простыню, он сонно разлепил глаза, чтобы убедиться, что Рукия все еще рядом. Она сидела, обнимая руками колени, полностью погруженная в свои мысли. Ичиго бесшумно вздохнул, подался вперед, опираясь на локоть, и, скользнув ладонью по ее пупку, поцеловал в поясницу.       — С добрым утром, — прошептали его губы, прежде чем снова дотронулись до ее кожи.       — Привет, — тихо отозвалась Кучики, повернувшись к нему лицом через плечо и слабо улыбнувшись.       — Как спалось? — снова тот же вопрос, который входил в привычку.       Рукия лениво растянула губы в улыбке и подперла ладонью щеку.       — А тебе?       Куросаки склонил голову, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц, потом чуть покачал ей и усмехнулся своим мыслям. А в мыслях у него было что-то очень и очень неприличное.       Повалив Кучики на спину, он склонился к ней и провел ладонью от живота к груди, большим пальцем потеребил сосок и взял его в рот. Рукия блаженно прикрыла глаза. В памяти всплыла прошлая ночь.       Рукия даже и подумать не могла, что когда-нибудь в порыве страсти сможет поцарапать чужую спину. Секс с Ичиго был ярким, взрывным, сногсшибательным. Все его прикосновения воспринимались ей настолько остро, что каждый раз ее тело покрывалось мелкими мурашками.       И сейчас все повторялось снова.       Рукия выгнулась ему навстречу, оттянув пальцами волосы на его затылке и застонав через сжатые губы. Сильные толчки вышибали воздух из легких, вырывали из горла непроизвольные тихие вскрики.       Где-то за стенкой было слышно, как возмущались разбуженные соседи, но ни Рукия, ни Ичиго не замечали. Они тонули в своем море. Ичиго прикусывал ее губы, ловил ее стоны и сам стонал в голос. Разгоряченные тела, багровые пятна на шее от поцелуев, покусанные губы и их вселенная на короткий миг.       Но как же не вовремя эта вселенная напоминает о себе, например, телефонными звонками.       Кучики, сдерживая стоны, с трудом смогла связать два слова.       — Ичи-го… телефон.       — Подождут, — рыкнул парень, сделав очередной толчок и прикусив кожу у основания шеи. Рукия ахнула, откинув голову назад.       Очередной долгий звонок заставил ее, не отвлекаясь от процесса, все-таки дотянуться рукой до тумбочки, чтобы сбросить вызов. И, видимо, шутки вселенной на этом не закончились, ибо — хвала сенсорному экрану — вместо того, чтобы сбросить, Рукия приняла вызов. Естественно, немое молчание на том конце провода осталось незамеченным.       И у будущего были свои планы на этот счет.       Однажды вечером, когда Рукия была еще на учебе, на пороге квартиры возвратившийся с работы Ичиго встретил Рендзи, прислонившегося спиной к стене. Во всей его сгорбленной позе и спрятанных руках в карманах джинсов Куросаки прочел что-то совсем недружелюбное. Темные глаза друга чуть ли не выражали презрение. Ичиго постарался не заострять на этом внимания.       — Чего это у тебя такая кислая мина, дружище? — бросил он, вытянув из кармана куртки ключи, подходя к двери.       Абарай цыкнул, встряхнув головой.       — Поболтать пришел, — оттолкнувшись от стены, Рендзи встал напротив Ичиго и резко припечатал того к двери. — Ничего сказать не хочешь, а?       Куросаки в изумлении уставился на друга.       — На тему? — хмуро поинтересовался рыжий.       — О, дружище, тема просто закачаешься! — Абарай зло оскалился, сжав в кулаках ворот куртки. — Ответь мне, придурок, — теперь в его голосе звучала сталь, — как ты мог подумать своей никчемной головой, что вот так просто можешь прикасаться к ней своими загребущими руками, твою мать?! Рукия обещана мне ее братом. Хочет она этого или нет, но все решено! Как друга прошу, не стой у меня на пути, Ичиго, — расцепил пальцы, но не отстранился. — Уйди из ее жизни.       — Рен, — Ичиго поднял на него глаза, — прости. Не могу.       — Что значит «не могу»? — он растерялся, сделав шаг назад.       — Я не отступлю, — в его глазах отразилось сожаление. — У меня с ней все серьезно. Рукия не вещь, чтобы ее обещать. И пойми наконец, ничего не решено.       — Да что ты несешь, Куросаки? — Рендзи яростно взмахнул рукой. — Не корчь из себя святошу!       — Я люблю ее, Рендзи, — Ичиго смотрел прямо в глаза, и его голос совсем не дрогнул. Он сам удивился, что вот так просто смог сказать то, чего так боялся. — И раз на то пошло, выбирать будет Рукия. Тебе и ее брату не дано решать.       — Твою же все-таки мать, — Абарай закатил глаза и сокрушенно вздохнул. Сейчас весь его запал пропал, оставив в душе холодную бурю и неопределенность. Он знал, что Рукия никогда не была его, но бороться за нее никогда не переставал. — Значит так, — задумчиво опустил голову, — об этом разговоре ни слова. Просто скажи, что я хотел поговорить с ней. На этом все, — резко развернулся и спустился по ступенькам вниз.       Ичиго глубоко вздохнул, чувствуя в груди тяжесть.       Спустя несколько часов в квартиру влетела запыхавшаяся Рукия; весь ее вид говорил о крайнем возбуждении, но Куросаки покорно ждал, пока она жадно опустошала стакан с водой. После, со звоном отставив стакан на тумбу, Кучики приложила холодную ладонь ко лбу и затем устало провела пальцами по щеке.       — Ну, и? — Ичиго, сложив на груди руки, оперся бедрами о крышку стола и, наклонив голову, вопросительно изогнул бровь.       — Ичиго, — выравнивая дыхание, Рукия прикрыла глаза и улыбнулась, так широко и открыто, что и ему самому захотелось улыбнуться. Она подлетела к нему и повисла на шее. — Я прошла тестирование! У меня получилось, представляешь? А еще у меня будет два заслуженных выходных. Здорово, правда?!       — Да, — Куросаки сам не заметил, как стал улыбаться чуть ли не до ушей. — Я рад за тебя, мартышка, — тихо выдохнул он, прикоснувшись ладонью к ее холодной щеке. В груди все еще ныло. Ичиго обнял Рукию другой рукой и притянул ближе, губами и носом зарывшись в ее волосах на макушке, вдыхая ее аромат, смешанный с вечерней свежестью улицы. — Проголодалась?       — Немного, — буркнула она в ответ куда-то в его шею и двумя руками обняла.       — Тогда, когда ты поешь, у меня к тебе будет одно интересное предложение.       — Эй, так нечестно! — Кучики беззлобно стукнула кулачком по его груди. Подняла голову и столкнулась с его широкой улыбкой. — Почему нельзя сейчас озвучить?       — Рукия, — Ичиго снисходительно прикрыл глаза, — во-первых, когда ты сердишься, ты похожа на мартышку — это я тебе уже когда-то говорил; во-вторых, — склонился к ее лицу и снова открыл глаза, — ты очень красивая, когда улыбаешься. Улыбайся чаще. И в-третьих, я хочу сделать сюрприз. Если ты узнаешь все наперед, то не сможешь нормально поесть. А нам это нужно?       Рукию смутили его слова.       — Что с тобой? — последовал ожидаемый вопрос.       — А что со мной? — Ичиго игриво подмигнул. Он продолжал отбиваться вопросами, как делал это всегда, чтобы довести Рукию.       — Ты странный, — она прищурилась, выискивая в нем хоть крупинку какой-либо зацепки.       — Не может быть, — Куросаки крепче обнял ее.       — Еще как, — Рукия прикусила щеку.       — На самом деле, — улыбаясь, он дотянулся до ее губ и, прикрыв глаза, крепко поцеловал. Ноющая боль в груди никуда не уходила.       Они еще долго не могли оторваться друг от друга, но урчащий от голода желудок яро опротестовал, напомнив о себе. Рукия улыбнулась Ичиго прямо в губы и, чмокнув его, отстранилась.       — Я мигом, — пообещала она, вылетев из комнаты, чтобы переодеться.       После ужина Ичиго вытянул Рукию из-за стола за руку и потащил за собой в гостиную. Кучики была крайне озадачена, хмуря брови и вглядываясь в экран монитора. Что-то такое, чего она не замечала, было во взгляде карих глаз.       — И что? — она неуверенно захлопала ресницами.       Ичиго понуро повел плечами.       — Ох, Рукия, — закатил глаза, — ты вообще читать умеешь?       Рукия с новым усердием вчиталась в строчки опубликованной новости в интернете.       — Скопление звезд, — пробубнила она про себя, — падение комет…       — И это будет сегодня, — заключил он, уловив в глазах Рукии неподдельный интерес и восторг. — Поэтому ты не против, если сегодня мы поедем на пляж, Рукия?       — К-когда? — брюнетка немного растерялась.       — Сейчас, — Куросаки улыбнулся уголком губ. — Я приготовил все самое необходимое. Так что?       — Неожиданно, — Рукия глубоко вздохнула и приложила ладонь к груди. — Похоже на…       — Похоже на что?       — На свидание, — робко произнесла она, опустив глаза. Тот факт, что свиданий в ее жизни вообще не было, приводил в дикое смущение.       — Это оно и есть, — Ичиго протянул ей руку ладонью вверх. — Пойдем?       — Да, — теперь она снова улыбалась, — конечно.       Из всего самого необходимого Ичиго взял огромных размеров теплый плед, зажигалку, чтобы можно было развести костер при необходимости, бутылку вина с многолетней выдержкой и коробку пиццы, чтобы можно было перекусить. Не так много, но и не мало, чтобы этот вечер запомнился надолго.       До набережной им пришлось доехать на такси, а потом пройтись пешком к тому самому пляжу. К этому времени достаточно стемнело, чтобы на почерневшем небе можно было различить первые звезды.       Рукия шла за Ичиго, держась за его руку и сжимая ладонью его пальцы. Ладонь была у него сильная и горячая. Рукия не боялась оступиться, вглядываясь в ночное небо и считая крупные звезды. Она знала — Ичиго не даст упасть.       В какой-то миг они остановились, и Рукия, проснувшись, опустила голову и осмотрелась. Перед ней растянулось бескрайнее темное и глубокое море. Тихие небольшие волны пеной омывали песчаный берег, соленый воздух нежно обдувал лицо, и кругом было так тихо и спокойно, что хотелось полностью раствориться в этой гармонии.       — Рукия, иди ко мне, — вальяжно развалившийся на пледе Ичиго уже протягивал ей стаканчик с вином. Брюнетка оторвалась от созерцания моря и усмехнулась, прикусив костяшку указательного пальца. Она была уверена, что даже с пластиковым стаканчиком для вина и кусочком пиццы этот вечер обещал быть самым романтичным за всю ее жизнь.       Воздух был прохладным, редкие порывы ветра со стороны моря заставляли Кучики поеживаться от холода и спиной ближе прижиматься к груди Ичиго. Они не спешили допивать вино: впереди была вся ночь. Они медленно впитывали в себя каждое мгновение этой волшебной атмосферы. Ичиго же, обнимая ее за плечи, не оставлял без внимания те участки кожи, до которых мог дотянуться губами. И каждый раз Рукия блаженно улыбалась, чувствуя его губы под ухом, на шее и щеке. Вокруг стало совсем темно, звезды на небе сверкали ярко-ярко; млечный путь утопал в море, и Рукии впервые за несколько лет захотелось плакать от счастья, а не от горя. Сжимая пальцами предплечье Ичиго, она увидела, как с неба сорвалась яркая звезда. Потом еще и еще. Одна за другой. Срывались, падали, испепелялись, растворяясь в темноте небес. Тысяча таких неповторимых мгновений.       — Знаешь, Ичиго… — слабая улыбка. — Я бы осталась здесь на целую вечность, — запрокинула голову на его плечо и лбом прислонилась к его щеке, — с тобой.       Куросаки, прикрыв глаза, мягко поцеловал ее в висок. Все было прекрасно, но было одно «но». Он просто не мог разрушить их момент и сказать про Абарая. Только потом, но не сегодня, не сейчас.       — Я тоже, — выдохнул он одними губами, крепче стискивая ее плечи в своих объятиях. — Красиво, правда? Мы можем остаться здесь до утра. Ты не против? Пусть эта ночь растянется в вечность.       — Но и она пролетит слишком быстро, — Рукия чуть повернулась к нему, цепляясь пальцами за его куртку. — Почему-то мне больно. Ведь все в порядке, правда? — ее голос болезненно надломился. — Но что-то такое засело внутри…       Что-то такое, именуемое чувством совести. Она старалась жить проще, без оглядки, но становилось только сложнее.       — Рукия, — Ичиго приподнял ее лицо за подбородок, — ни о чем не думай. Будь сегодня со мной. Я хочу целовать тебя так долго, чтобы хватило на целую жизнь вперед.       Брюнетка издала слабый смешок.       — А потом кто меня будет целовать, глупый?       — Ну, ясное дело, я, — буркнул Ичиго. Рукия засмеялась чуть громче.       — Дурачок, — нежно прошептала она и сама потянулась за поцелуем — целомудренным, мягким и кротким.       Но Ичиго было мало — ее, Рукии, было мало. Их легкий поцелуй внезапно перерос в огромное дикое пламя. Ичиго нетерпеливо расстегнул молнию на теплой кофте Рукии, одним движением стянул с нее, отбросив на плед; туда же отправилась и футболка. Рукия задыхалась от накатившего возбуждения; прохладный ветерок скользил по ее коже, разнося поток колючих мурашек, но сил и желания останавливаться не было. Полностью раздетый Ичиго склонился над Рукией, опираясь на локоть, и ловким движением стянул с нее трусики. Они застыли на миг и тихо засмеялись, когда поток холодного ветра вновь обдул их разгоряченные нагие тела.       — Это немыслимо, — обхватив ладонями его улыбающееся лицо, Рукия так же широко улыбнулась. — Только с тобой я готова на такие необдуманные поступки.       — Я всего лишь внесу в твою жизнь немного красок, — Ичиго подхватил ее ногу под коленом и притянул ближе к себе. — Запомни эту ночь, Рукия. Запомни нас, — опустившись на нее, он застонал с Рукией в голос. Она скрестила ноги у него за спиной и выгнулась ему навстречу.       Конечно, она запомнит. Это их «сейчас» невозможно было забыть.       Позже, лежа на теплом пледе, Ичиго обнимал руками ее плечи и согревал поцелуями ее щеки. Рукия шаловливо перебирала пальчиками по выступающим ребрам и терлась носом, чтобы согреть его, о горячую грудь Ичиго.       — Тебе не холодно? — завернув их в плед, он закинул ее ножку к себе на бедро, потом ладонью очертил ее гибкий стан и обнял, проведя пальцами по ее спине.       — Да нет, согрелась. Ты согрел, — ее пальчики зарылись в его волосах на затылке. — Тебе хорошо сейчас?       — Более чем, — уверенно отозвался Ичиго.       — А что если бы ты не встретил меня?       Куросаки задумчиво нахмурился.       — Тогда бы не было этого «сейчас». Вернее, оно было бы, но не таким, как с тобой. Оно было бы без тебя.       Рукия хмыкнула своим мыслям.       — Я почему-то знала еще с нашей первой встречи, что с тобой у меня будут проблемы.       — А я с нашей первой встречи понял только одно, — серьезно посмотрел ей в глаза.       — Что же?       — Что ты меня сильно волнуешь, — немного приподнялся, дотронулся до ее лица ладонью и поцеловал так нежно, что с губ Рукии сорвался тихий стон.       Сейчас она знала, как можно любить.       Сейчас перед ней был только он.       Сейчас она была счастлива, чтобы потом наступило завтра.