Соседка

Слишком громко? Что может сейчас казаться слишком громким? Только тишина. Тишина, в которой тебя разносит на куски, как в безвоздушном пространстве. Э. М. Ремарк «Триумфальная арка» Уходить очень тяжело — до тех пор, пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете. Джон Грин «Бумажные города»

***

Здравствуй, Рукия! Пишу тебе в надежде, что ты получишь это письмо. Хм, как-то глупо все получается. Столько слов, которые хотелось бы тебе сказать, но они все куда-то пропали. Вернее, они есть, но все чертовски запуталось. Мои мысли, чувства… Вот что ты наделала? Не буду много писать, каково мне после твоего исчезновения. Почему-то мне кажется, что тебе так же хреново. Я не прав? Вряд ли ты ушла бы из моей жизни лишь по одному настоянию своего брата. Должно быть что-то еще. Так или иначе, считаю, что это — край идиотизма. Так нельзя, понимаешь? А я все еще ломаю голову и не могу забыть тебя. А ведь я пытался. Но до какой степени нужно быть отравленным этой гребаной любовью, чтобы в каждой пятой девушке видеть тебя? Правильно говорят, что любовь — это болезнь. Страдает сердце, а болит голова. Но на данный момент еще и желудок. Если и дальше в таком темпе продолжу «уходить в себя», меня уволят. Обязательно. Ведь никого не волнует, что я отравлен своей любовью к тебе. Надо же было так вляпаться! Хочу понять, когда это стало не просто симпатией… Может быть, в тот день, когда ты вешала тюль, а я не смог сдержаться, или когда ты первый раз сама поцеловала меня. Черт, уже неважно на самом деле. Важно то, что я все еще люблю тебя, Рукия. Важно то, что стоит лишь закрыть глаза, а твой образ несносной девчонки в безразмерной футболке всплывает передо мной, и тогда я не вижу больше никого, кроме тебя. Знаешь, я бы с радостью избавился от этого, но как? А еще я бы никогда не хотел встречаться с тобой, не слышать от тебя про Рыжее чудище, коим прозвищем ты меня когда-то великодушно окрестила. Но мне не хватает теперь этого. Может, убьешь меня, а? Рукия, твое имя невольно срывается с моих губ. Мне не раз говорили об этом девушки, с которыми приходилось встречаться. Я дурак. Идиот. Просто брежу тобой, и ты часто снишься мне. Иногда суть снов ускользает от меня, но утром в груди чувствуется ноющая боль. Помоги мне прекратить этот кошмар. Дай знать, что с тобой все в порядке, что ты любима и любишь. Может быть, так я убью в себе оставшиеся чувства. Как думаешь, мартышка?

      — Пап, пап! От кого письмо?       — Мамору? — Рендзи свернул письмо и удивленно уставился на подкравшегося сзади мальчика. — Почему не спишь? — встал с кресла и потрепал Мамору по его черным непослушным локонам.       — Я хотел узнать, не пришла ли мама? — карие глаза мальчишки волнительно забегали по лицу Абарая.       Рендзи сокрушенно вздохнул и выдавил из себя улыбку.       — У нее много работы. Но она придет, обязательно, — убрал руку с его макушки и ущипнул за нос. — А теперь бегом спать, иначе нам с тобой влетит от мамы, не считаешь?       Мамору насупил брови и недовольно надул губы. Такой расклад его совершенно не устраивал.       — Нет, я хочу дождаться ее! — упрямство было у него в крови.       — Мамору, — Рендзи строго посмотрел на него, — не думай спорить, марш в постель. И не испытывай мое терпение, иначе получишь по жопе.       — Но я просто боюсь за маму, — тихим убитым голосом проговорил он; уголки его губ поползли вниз, а колючки в карих глазах тотчас пропали.       Для своих пяти лет этот мальчик был слишком взрослым и серьезным, иногда неуправляемым, упрямым и проблемным. Когда Рендзи смотрел на Мамору, то видел в нем не приемного сына, а продолжение Ичиго — его карие глаза, привычку хмурить брови и слепое упрямство. От Рукии он перенял цвет волос, заразительный смех, серьезность и непоседливость. Может быть, поэтому Мамору вечно находил приключения на пятую точку. Эту часть — часть Рукии — Рендзи любил больше. Но как бы ни старался, полюбить всецело всем своим сердцем этого мальчугана Абарай не смог.       Ему хотелось своего ребенка, чтобы, глядя на свое чадо, видеть частичку себя, а не лицо бывшего соперника. Рукия понимала, но ко второму ребенку не была готова. Именно так она говорила Рендзи. А что было на самом деле? Рендзи чувствовал всеми фибрами души, что это из-за Куросаки. Ее любовь к нему продолжала душить сердце Абарая. Рендзи привык терпеть, но ему было больно.       Порой что только и не приходилось нам терпеть из-за своей любви. Кто-то боролся за нее, кто-то любил молча, болезненно, безответно. Кого-то разделяли города и обстоятельства, или кому-то, например, удавалось закрывать глаза на измены. И каждая из этих немногих причин была для нас настоящим испытанием, для кого-то — пыткой.       Совсем недавно любовь Рендзи превратилась в пытку. Он не зря достал письмо от Ичиго. Куросаки просил передать его Рукии несколько лет назад, но Абараю не довелось этого сделать по личным соображениям. Теперь же, перечитывая старые строчки, Рендзи медленно, но верно понимал: однажды всему приходит конец. Только слепой бы не заметил, как Рукия изменилась в последнее время; только дурак бы не догадался, что ее мнимые задержки на работе — всего лишь очередные отговорки. И только короткий диалог с сыном расставил все на свои места.       Flasback       Сегодня после работы из садика Мамору забирал Рендзи. Воспитатель решила не упускать возможности и выразить благодарность за проведенную лекцию о том, что хорошо, а что плохо. Также похвалила мальчика за его отличное поведение, ведь с некоторых пор у девочек в его группе стало меньше проблем. Рендзи, естественно, ничего не понял, ведь лекций сыну никаких не читал.       По дороге домой эта тайна раскрылась.       — Мамору, — Абарай схватил за руку убегающего мальчика, — стоять, маленький засранец! Это правда?       — Нет, — Мамору посмотрел на Абарая снизу вверх и лучезарно улыбнулся.       — Врешь ведь, по глазам вижу, — Рендзи прищурился. — Ты почему обижал девчонок?       — Па, теперь я дружу с ними. Я стал умнее, — тонкие бровки сошлись на переносице мальчика. — Больше не буду.       — И кто же тебя научил уму-разуму, балбес ты этакий?       — Я не балбес! — обиженно возразил Мамору. — Мой друг говорит, что я очень умный и должен защищать слабых. А еще, что я должен любить маму и заботиться о ней.       — Вот как, — Рендзи ухмыльнулся. — И как же зовут твоего умного друга?       — Ичиго, — Мамору поднялся на носочках и снова опустился на пятки. — Па, ты делаешь мне больно, — потряс рукой, которую держал Абарай, — отпусти!       — Из-звини, — оторопело произнес он и отпустил руку сына. — Ичиго, говоришь? И как давно вы с ним дружите? — неуверенно улыбнулся, пытаясь скрыть в голосе дрожь.       — Недавно. Иногда он приходит с мамой. Они когда-то тоже были друзьями.       — Пойдем, — Рендзи опустил голову и молча поплелся вперед.       В голове у него гудело, а в груди все горело от злости и раздражения.       End Flashback       Тем временем Рукия была где-то далеко-далеко от этого — она была в своем мире, рядом с Ичиго, лежа и засыпая на его плече. Ичиго глубоко дышал, втягивая носом аромат ее духов, аромат ее тела, и гладил пальцами ее спину, ощущал бугорки выпирающих позвонков и любил ее такую, какой она была с ним — местами дерзкая, до безобразия неприличная, но такая хрупкая и удивительно обворожительная. Сейчас ее тихое дыхание щекотало грудь, заставляло кожу покрываться мелкими мурашками, а Ичиго было тепло как никогда прежде.       Рукия тяжело вздохнула и дернулась у него на плече, чуть подняла голову, опираясь ладошкой об его грудь, и зажмурилась.       — Что такое? — Ичиго заботливо заправил прядь выпавших волос за ухо Рукии.       — Мамору, — она опустила голову. — Я совсем сошла с ума, Ичиго. Он не уснет без меня. Мне нужно уйти, — робко взглянула Ичиго в глаза и слабо улыбнулась. — Хотя я была готова остаться. Похоже, что разговор с Рендзи сегодня все-таки состоится.       — Не на ночь же глядя, Рукия, — Ичиго приподнялся и поцеловал ее. — Подумай о нашем сыне. Мамору сейчас с Абараем, все в порядке. Не волнуйся, пусть все подождет до завтра, хорошо?       — Это подло, он будет волноваться, я слишком хорошо его знаю.       Ичиго вздохнул и уронил голову на подушку.       — Рукия, а что если Мамору не признает меня, что если он сильно привязан к Рендзи?       — Знаешь, что я тебе скажу, Ичиго? Ты его отец, и у вас должна быть крепкая связь, несмотря ни на что.       — Тогда я сделаю все, чтобы он чувствовал себя моим сыном.       — Ичиго, — Рукия склонилась к его лицу и мягко поцеловала.       — М?       — Отвезешь меня к нему сейчас?       — Так и быть, собирайся, — обнял и приник к ее плечу носом. — Но учти, если что-то пойдет не так, я рядом.

***

      Из кухни через дверь просачивалась узкая полоска света и падала на пол прихожей. Рукия осторожно приоткрыла дверь и увидела Рендзи, задремавшего за столом. Сердце у Рукии болезненно сжалось, и она в волнении прикусила губу. Былая решимость куда-то испарилась, оставив в груди тяжелый камень. Все было неправильно с самого начала. Ей пришлось убедиться на своем примере, как разум снова проигрывал чувствам. Рукия не винила сердце, потому что то, что она чувствовала, было не только внутри, но и вне ее — между ней и Ичиго, крепкая, прочная связь, поглощающая ее и обжигающая.       Рукия теперь точно знала это, стоя на пороге кухни, глядя на своего мужа. Многие женщины могли бы ей позавидовать, но Рукии был нужен не идеальный, а любимый мужчина. И эта четкая грань разделяла их все больше. Многие годы Рендзи был рядом, Рукия, казалось бы, воспринимала это как должное, называла себя эгоисткой, а потом устала, сдалась и только через несколько лет поняла, что совершила ошибку.       Все так устроены: люди живут ошибками, исправляют их или наступают на одни и те же грабли, но с гордо поднятой головой называют это опытом. А потом опять ошибки, ошибки, ошибки.       У Рукии гудела голова; она не могла знать наверняка, не сделает ли очередную ошибку, уйдя от Рендзи, но ей чертовски хотелось избавиться от чувства вины, открыть мужу глаза, и пусть он ее ненавидит. Так проще.       Проще, но не хватает сил. Безвольная, жалкая, слабая. Не всю жизнь, а именно в этот момент. Разве найдется человек без слабостей? Одна из слабостей — это привязанность, и нет ничего хуже, когда приходится выбирать. Опять же — сердце выбрало давно, а разум ставит под сомнение этот выбор. Но Рукия не желала отступать. Сжав до боли кисть в кулак, она шагнула к столу и замерла, когда увидела под локтем спящего Рендзи обрывок текста из письма. Аккуратно вытянув листок, Рукия вгляделась в знакомый почерк и удивленно несколько раз перечитала начало. Запоздало пришло осознание, и снова волна различных чувств пронзила ее тело. У Рукии от волнения задрожали пальцы, и она мысленно обругала себя за излишнюю эмоциональность. Это письмо опоздало, Ичиго нашел ее раньше. Но почему-то оторваться было сложно, каждую букву и каждое слово она впитывала в себя с тоской и горечью. Что было, если бы она получила это послание намного раньше? Скорее всего, Рукия с щемящим сердцем спрятала бы его и постаралась забыть. Но письмо не сравнится со встречей, а судьба решила именно так.       Дочитав последние строчки, Рукия со вздохом опустила листок и встретилась взглядом с проснувшимся Рендзи. Он смотрел на нее как-то потеряно, положив подбородок на сцепленные пальцы. И Рукию вновь будто молнией пронзило, она молча смотрела на него и не могла выдавить из себя ни звука. У нее только дрожали пальцы.       Рендзи прикрыл глаза, выпрямился, положив руки на стол, и, вздохнув, спросил: — Ты была у него?       Рукия поднесла ладонь к губам и прикусила фалангу указательного пальца. Неосознанно отрицательно покачала головой, но вовремя себя остановила.       — Я… — слова давались ей с большим трудом. — Рендзи, я была с ним.       На кухне повисло молчание. Рукия стояла и не могла пошевелиться, а Рендзи, опустив голову, спрятал лицо в ладонях.       — Зачем все так, Рукия? — тихо проговорил он. — Разве тебе не хватало того, что я тебе даю? Ведь я отдавал тебе себя и не просил ничего взамен.       — Было бы проще, сложись все иначе. Но я так больше не могу! — обняла руками плечи и поморщилась. — Надоело мучить и тебя, и себя: ты любишь, а я позволяю себя любить.       — Да твою мать, Рукия! — Абарай в чувствах ударил по столу и встал, упираясь руками в крышку. — Целых пять лет мы прожили в браке! Какого хрена?! Куросаки не успел появиться, как ты готова сломя голову бросить все!       — Не кричи, разбудишь сына, — Рукия нахмурилась и сузила предупреждающе глаза.       — Сына? — Рендзи криво усмехнулся, выпрямился и подошел к окну. — У меня нет сына! Ребенок Ичиго не может быть моим.       — Замолчи! — Рукия встряхнула руками. — Зачем так говорить?       — Ты совсем ничего не понимаешь или притворяешься? — Абарай заиграл желваками и сжал пальцами края подоконника. — Как бы я ни хотел от тебя ребенка, ты была против. И все, все это из-за Куросаки!       — Не неси чушь, Рендзи! — Рукия шагнула в его сторону. — Я только начала работать! Ты ничуть не хотел меня понимать.       — Ну конечно, я никогда не понимал тебя, Рукия! Зато Ичиго очень хорошо понимает, правда? Сколько вы с ним встречаетесь — месяц-два? Может быть, ты уже залетела от него? — ехидно улыбнулся и прикрыл глаза, и в этот миг Рукия отвесила ему звонкую пощечину.       — Ух ты, смотри-ка, — Рендзи рассмеялся. — Не ожидал, что уж. Настоящие семейные разборки! Вот это я понимаю. А до этого было все как-то искусственно, не по-настоящему. А теперь самое то, вкупе с изменой, правда, но потянет. Да, Рукия? — ядовито впился взглядом в ее глаза. У Рукии защипало в глазах, и в уголках появилась влага.       — Тебе весело? — быстро вытерла рукавом щеку.       — Нет, Рукия, — Абарай, сгорбившись и помрачнев, присел на подоконник, — мне больно. Ты не слышала одну притчу? Когда остров, где жили Любовь, Счастье, Богатство, Проблемы, начинало затапливать, Любовь не хотела покидать его, но решилась в самый последний момент. У Счастья, Богатства и Проблем были свои лодки, и каждая из них — заполнена. Каждый день их лодки проходили мимо утопающего острова, но помочь Любви они не могли: на их лодках не было места. И когда Любовь потеряла всякую надежду, ей послышался голос. К ее острову на плоту подплывал старик в лохмотьях. Он спас Любовь, перевез на другой остров, где жили Знание и Опыт, и уехал. Опьяневшая от счастья Любовь поняла, что забыла поблагодарить спасителя и не узнала его имени, на что Знание ответило ей: «Этого старца зовут Время». Так вот, Рукия, я до последнего верил, что время поможет. Но, похоже, оно не всегда всесильно.       — Что хочешь думай, но мне тоже сложно, — она осторожно растерла пальцами ладонь. — Я все время боялась тебя потерять, еще со школы. Ты дорог мне, но я больше не могу, — снова быстрым движением растерла покрасневшие глаза. — У нас не будет продолжения, — посмотрела на руку, где было обручальное кольцо, и сняла его. — Нам лучше переболеть этим, — осторожно положила на стол и опустила голову.       — Я не отпущу тебя, — Рендзи схватил ее за руку, притянул к себе и поцеловал, надавливая ладонью на ее затылок. Рукия с усилием вывернулась и прижалась лбом к его плечу.       — Рендзи, пожалуйста…       — Я не…       Его речь прервала мелодия звонка. Рукия воспользовалась замешательством Рендзи и отступила назад. Звонил Ичиго, но она не решалась взять трубку. Абарай выхватил у нее телефон.       — Эй!       — Кто это у нас? Ичиго! — Абарай рявкнул в трубку и зло посмотрел на Рукию, останавливая ее рукой. Прислушался к голосу в трубке и широко раскрыл глаза. — Мамору у тебя? Как он там оказался?.. Убежал, значит. Вот и вали вместе с сыном, Ичиго, Рукия никуда не едет! — снова повысил голос и сбросил вызов, затем отбросил телефон на пол.       — Где Мамору? — Рукия перепугалась не на шутку. Сначала ее тело ослабло в руках Абарая, но она снова начала вырываться.       — Прекращай брыкаться! — Рендзи поднял ее на руки и понес в спальню. — Мамору сбежал, Ичиго поймал его на улице. Сейчас сидит с ним в машине. А ты никуда с ними не поедешь. Ичиго хотел увидеть сына, пусть забирает. А ты останешься со мной.       Он открыл плечом дверь и впихнул Рукию в комнату, затем захлопнул дверь и закрыл ее.       — Рендзи, ты сдурел?! Так же нельзя! — Рукия ударила кулаками по двери и пнула ногой. — Я в рабстве у тебя, так, что ли? Рендзи!       Но Абарай молчал. Тихо выдохнул и, унылый, присел на пол рядом со спальней. Он слышал, как зарыдала Рукия, прислонившись к двери, и ему было больно от всего этого. У него предательски защипало в глазах. Назад пути уже не было.       А несколькими минутами раньше на улице, в машине, Ичиго пытался успокоить ревущего мальчика. Он сидел на коленях Куросаки и, давясь горькими слезами, пытался объяснить, почему убежал из дома.       — Мамору, посмотри на меня, — с болью в глазах Ичиго посмотрел на сына и положил ладонь на его плечо. Мальчик повиновался, поднял голову и растер костяшками указательных пальцев глаза, чтобы лучше видеть. — У тебя ничего не болит, все в порядке?       — Нет, не в порядке, — шмыгнул носом и нахмурился. Ичиго заметил, как недовольно сверкнули глаза Мамору.       — Что произошло? — Куросаки не на шутку обеспокоился. Его брови по привычке сошлись на переносице, а на лбу образовались морщины. Мамору заметил это и робко прикоснулся к ним пальцами. Ичиго удивленно раскрыл глаза. — Что ты делаешь? — заметив то, как мальчик пытается повторить его мимику, Ичиго улыбнулся. Мамору молча, хмуря брови, попытался отыскать и на своем лбу морщины, но ощутил небольшие бугорки от складок только на переносице.       — Это правда, что ты мой родной папа? — его детские заплаканные глаза посмотрели на Ичиго со всей строгостью и серьезностью.       Ичиго, казалось бы, задохнулся. Он был настолько обескуражен этим вопросом, что только и мог позволить себе крепко обнять сына, поцеловать в макушку и зарыться пальцами в его растрепанных волосах.       — Ты злишься, Мамору? — Ичиго тихо прошептал куда-то в темные волосы мальчика и снова поцеловал его макушку.       — Да! — Мамору дернул головой и посмотрел на Ичиго. — Где ты был? Почему мне ничего не говорили? Это поэтому Рендзи не любит меня? Все это время я думал, что не нужен ему! — и снова из его глаз потекли слезы.       — Мамору, — Ичиго взял в ладони его личико и вытер пальцами мокрые щеки, — послушай меня. Все будет хорошо. Я приехал за тобой. Теперь я буду с вами. Я люблю тебя.       — Но почему ты не приходил раньше?       — Однажды мы с твоей мамой потерялись. Я долго не мог ее найти. О том, что ты есть у меня, я узнал совсем недавно. Я рад, что нашел вас.       Мамору печально опустил глаза и тихо заговорил.       — Сначала мамы долго не было, и я заснул. Потом услышал, как папа ругается, будто чем-то недоволен. Он говорил про меня и тебя. Я подкрался к кухне и увидел маму. Она ударила папу, а он засмеялся. Они никогда не ругались. Мне показалось, что все из-за меня! Я решил убежать, но ты поймал меня.       — Мамору, ты не должен так думать, это происходит не по твоей вине. Рендзи переживает, он боится потерять вас. Но ты мой сын, этого уже никто не изменит. А еще я все так же люблю твою маму.       — Мама? — Мамору шмыгнул носом. — Я должен вернуться. Не хочу, чтобы они ругались, — попытался сползти с колен Ичиго, но тот крепко обнял его.       — Мамору, — Ичиго погладил его по голове, — ты у меня молодец. Но давай сделаем так: сейчас я позвоню маме, скажу, что ты здесь, и она придет.       Мальчик согласно кивнул головой, а Ичиго достал из куртки телефон и набрал знакомый номер, только ответил ему мужской голос. Рендзи не хотел отпускать Рукию. Повторный звонок не принес результатов: телефон Рукии был уже выключен. Похоже, Абарай завелся не на шутку. И вопреки просьбе Рукии, Куросаки было необходимо вмешаться.       — Ну что там? — Мамору заинтересованно взглянул на Ичиго.       — Мамору, я пойду за мамой, а ты посиди в машине, хорошо?       — Пойдем вместе?       — Неа, — Ичиго ущипнул сына за нос. — Я пойду один, — улыбнулся и подмигнул. — Не бойся. Скоро вернусь.       — Тогда обещай, что вернешься с мамой!       — Обязательно, — он кивнул и вылез из машины.       Когда Рукия услышала звонок в дверь, встала с пола и прислонилась ухом к двери. Рендзи не спешил подниматься с пола. Рукия прикусила губу и нахмурилась.       — Рендзи, ты тут?       Ответа не последовало. Но через несколько секунд она услышала голос Ичиго и Рендзи. Сердце ее учащенно забилось.       — Где Рукия? — голос Ичиго громом пронесся в прихожей.       — Она никуда не поедет, проваливай, Ичиго, — спокойно и уверенно.       — Тебя никто не спрашивал об этом. Где Рукия?       — Тебе незачем знать.       — Рендзи, прекрати! — Рукия не выдержала и врезала ладонями по двери, привлекая внимание двух мужчин. — Выпусти меня!       — Ты сдурел, Рен? Пусти меня, черт возьми! — Рукии показалось, что Ичиго резко оттолкнул и припечатал того к стене.       — Я сказал — проваливай! — выкрикнул Абарай, в прихожей что-то загромыхало, кто-то упал на пол. — Ты хоть понимаешь, что зашел слишком далеко? Ты не должен был лезть к нам в семью!       — Черт! — Ичиго прохрипел сдавленным голосом. — Ты достал, — судя по всему, он столкнул с себя Абарая и затем ударил его. — Мордобоя захотелось, придурок? Этим ты ничего не добьешься.       — Да пошел ты! — Рендзи снова налетел на Куросаки, а Рукия медленно сходила с ума, стучала кулаками по двери, кричала, требовала прекратить это безумие, но ее никто не слышал. Через какое-то время возня утихла. Послышался глухой кашель и слабый стон.       — Я не собирался лезть в вашу семью, — убито проговорил Ичиго. — Думал всего лишь один раз повидаться с Рукией. Но потом меня засосало, я не мог представить, как смогу отпустить ее снова. Когда она рассказала мне о ребенке, я понял, что последняя преграда была сломана. Не пытайся удержать то, что удержать невозможно. Ты запер ее, Рендзи. Зачем? Это глупо. Даже через эту толстую стену я чувствую Рукию лучше, чем кто-либо. Не будь идиотом, отпусти ее.       — Как же я тебя презираю, — медленно и ядовито протянул Абарай, подошел к спальне и открыл дверь. Взгляд Рукии упал на рассеченную губу мужа. Рендзи приложил пальцы к ране и оскалился. — Что, Рукия, ты этого хотела? Так беги к своему любовничку. Совет да любовь, — прикрыл глаза и прошел в комнату. Рукия остановила его за руку.       — Прости, — ее голос дрожал. Рендзи оглянулся, вымученно взглянул на нее и выдернул свою ладонь из ее пальцев.       — За вещами приезжай завтра, — обошел постель и сел на край спиной к Рукии, опустив голову.       Рукия тяжело вздохнула, почувствовав в теле дрожь и слабость, и прикрыла глаза.       — Я не хотела, чтобы все так сложилось. Но все вышло именно так. Прости меня, Рендзи.       — Рукия, мать твою! Довольно! Прошу, уйди наконец, — Рендзи повысил голос и от злости впечатал кулаки в матрас.       Рукия вздрогнула и невольно отступила назад, столкнувшись с Ичиго. Он молча взял ее за руку и вытянул из комнаты. Только на лестничной площадке она увидела его лицо, и сердце снова до боли сжалось.       — Что, хорошо он меня разукрасил, а, Рукия? — попытался улыбнуться, но вышло совсем криво. — Я это заслужил.       Рукия раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь вздохнула, опустила голову и недовольно прошептала: — Идиот, — обняла плечи руками и строго посмотрела ему в глаза. — Я тебя просила! Зачем ты пришел? Ты всегда поступаешь так, как хочешь. Никогда не слушаешь меня!       Ичиго сделал шаг вперед, обнял и притянул к себе, крепко прижимая к груди недовольную дрожащую Рукию.       — Я тебя слушаю, я тебя чувствую. Я пришел за тобой. И получил то, что должен был получить, и то, что хотел, — дотронулся носом до ее макушки и выдохнул: — Тебя я хотел больше всего.       Рукия зашевелилась в его руках и уперлась ладонями в его грудь. Снова пропустила глубокий вздох и спросила: — Но ты не подумал, что будет с сыном, когда он увидит твое лицо?       — А что с ним будет? — Ичиго слабо усмехнулся. — Я скажу, что отвоевал любимую женщину у дракона. Дракон повержен, все живы и довольны.       — Ичиго, ты головой ударился? — Рукия сузила глаза.       Куросаки поднял руку и приложил ладонь к затылку, массируя болезненный участок.       — Есть немного, — пожал плечами и улыбнулся.       — Каким был дураком, таким и остался, — Рукия закатила глаза и не увидела, как Ичиго откинул голову назад и беззвучно рассмеялся. Его лицо все жгло от ссадин и ран, один глаз затек, но он был счастлив.       — Да и ты все такая же мелкая язва, — тихо выдохнул, склонив голову набок.       — Куросаки! — Рукия пихнула его локтем и отстранилась. — Не играй с огнем. И вообще, тебе не кажется, что сейчас неподходящее время? Ты можешь не улыбаться так?       — Как?       — Как ненормальный, — Рукия злорадно изобразила подобие его улыбки, отчего Ичиго рассмеялся в голос. — Нет, ты точно головой ударился, — покачала головой и закрыла глаза.       — Рукия, — Ичиго перестал смеяться и сделался серьезным. — Я просто понял, что не зря за тебя боролся.       Рукия замерла, подняла голову и встретилась взглядом с глазами Ичиго. В этот миг она увидела в них себя, их первую встречу, всю радость и все слезы. В груди что-то надломилось. Их встреча не была ошибкой, а время проверяло чувства на прочность.       — Боролся он, — раздраженно проворчала, стараясь спрятать улыбку. — Герой-любовник. Домой пойдем. Лечить тебя буду.       Если в этой жизни что-то и происходит случайно, то это встречи. Каждая случайная встреча — толчок от судьбы; она никогда не сводит нас просто так, будь это спутник жизни или просто прохожий. Однажды мы понимаем это — только нужно научиться ждать.