(не) оружие

Штаб Гидры, наше время. Двое крепких мужчин стоят в большой комнате, сплошь заполненной сейфами и стеллажами с оружием. Они стоят спиной друг к другу, прочищая стволы пистолетов и заполняя патронами обоймы. Светлые волосы одного из парней собраны в хвост, он нахмуренного глядит на автомат у себя в руках и кладет на место, вытирая ладони сухой тряпкой. Его товарищ щелкает предохранителем, и блондин оборачивается, опираясь бедрами о стол и складывая руки на груди, встречается с томным взглядом серых глаз. Длинные темные волосы второго юноши прикрывают шею, и пряди по бокам спадают на бледное лицо, он поджимает губы, сдвигая затвор пистолета, и стреляет, не поворачивая головы. Светловолосый тоже не смотрит на дальнюю стену; они разворачиваются и выходят из комнаты, но парень знает, что Зимний Солдат никогда не промахивается. В их комнате темно, две кровати стоят у стен друг напротив друга. Солдат Америка не спит. Он разглядывает серый потолок в ожидании нового всплеска воспоминаний. Зола стер его память, так же, как и память Зимнего и Америка не знает, кем он был, он не знает свою историю до Гидры, но несколько вещей смогли выкарабкаться из дальних уголков его разума, куда Гидра их закопала. Солдат помнит: его прошлым именем было Стивен Роджерс, его мать умерла от туберкулеза. Он вырос в приюте, был больным и слабым, нарывался на неприятности и в детстве встретил своего лучшего друга, который спас его от избиения другими мальчишками. Джеймс Барнс тренировал его бою. Баки стирал кровь с его разбитого лица после очередной уличной стычки. Его самый близкий человек упал вместе с ним с движущегося поезда в горах Альп и подвергся опытам Золы, который создал двух лучший наемных убийц. Стив вспомнил то, о чем Баки теперь даже не знал. Солдат Америка поворачивает голову в бок и разглядывает спящего на боку Зимнего Солдата. Волосы откинуты на подушку, но пара прядей все же падает на лоб, губы сжаты в тонкую линию, глазные яблоки иногда двигаются под веками, заставляя ресницы трепетать. Солдат может разглядеть каждую деталь, его зрение в темноте ничуть не хуже, чем днем. Ему, в принципе, даже не обязателен сон, но Баки любит спать, либо от того, что им нужно приступать к заданию только через шесть часов и заняться ему больше нечем, либо от того, что он просто не хочет проживать этот день еще. Америка выдыхает и отворачивается от своего прошлого к холодной стене, закрывая глаза и открывая их ровно через шесть часов. Николас Джей Фьюри – их задание. Двое парней, облаченные в черное, стоят посреди дороги, глядя на обстрелянный черный джип, направляющийся в их сторону. Америка поднимает зажатый в двух руках гранатомет и стреляет, пробивая лобовое стекло и насквозь разнося заднюю часть автомобиля. Машину заносит, она проворачивается по кругу пару раз, перед тем, как остановиться в нескольких метрах от Зимнего Солдата. Тот медленно подходит с водительской стороны, заглядывая внутрь через выбитое стекло и резко отклоняется в бок, когда Фьюри стреляет. Бионической рукой Солдат вырывает дверцу, ударяя Джея по лицу ногой, и пистолет выпадает из его рук. Он вытаскивает подбитого агента из машины, толкая его на асфальт к ногам Америки, и тот наносит ему второй удар по лицу, щелкает затвором пистолета и перебрасывает его Зимнему. Он стреляет в больное плечо, вторую пулю отправляет в живот и наклоняется к нему, поднимая за ворот плаща. Блондин срывает повязку, прикрывающую невидящий глаз Фьюри и приставляет к его лбу дуло заряженного автомата, пока Солдат держит его за плечо. - Что с тобой стало, Капитан Америка? – Едко бормочет Фьюри, прожигая Америку зрячим глазом. Солдат мешкается, с непониманием глядя на человека перед ним. Агент Щ.И.Т.а харкает кровью, покачнувшись в сторону. Зимний Солдат приставляет к его затылку пистолет, но Америка убирает его руку, вновь прижимая дуло автомата к вспотевшему лбу человека перед ним. Вместе с выстрелом, раздаются громкие вопли и люди разбегаются еще быстрее, чем минуту назад. Зимний просовывает окровавленными руками пистолет в кобуру и смотрит на Америку. Они оба стоят омытые кровью, посреди огня и умерщвленного тела Николаса Фьюри. Зимний Солдат разворачивается и шагает прочь, второй следует за ним. - Баки? – Окликает он друга, но тот разворачивается, глядя на него исподлобья. - Какой еще Баки? – Переспрашивает он, и черная машина со скрипом шин останавливается перед ними. Стив шагает вперед, впихивая в руки товарища автомат. - Забудь, - и приходит к машине, открывая массивный багажник, укладывая гранатомет, а затем и автомат, забирая из рук Зимнего. Они садятся в машину, и тут же трогаются с места в полном молчании. - Так что за Баки? – Разбивает тишину низкий голос Зимнего Солдата, и Америка раскрывает глаза, поворачивая голову в сторону соседа. Тот сидит на кровати, прижавшись спиной к стене, и его руки свисают с согнутых колен. - Не здесь, - коротко отвечает Стив и отводит от него взгляд, но Баки снова говорит. - Они все спят, как дохлые крысы в подвалах. Солдат Америка смотрит в стену за плечами Баки и привстает на локтях, ложась чуть повыше, чтобы было удобнее наблюдать за другом. - Так звали тебя в прошлой жизни. Ты был другим человеком. - Я – оружие, - холодно произносит Солдат, глядя на Стива ничего не выражающим взглядом. - Мы были не такими, - говорит блондин, - мы были как те кричащие люди за нашими спинами. Джеймс встает, подходя к его постели и вновь так же усаживается, упираясь стопами о колени Стива. - Откуда ты это знаешь? – Спрашивает он, заглядывая в мутные глаза Америки. - Я вспомнил. И всю ночь Стив рассказывает о воспоминаниях, в которых был Баки. Как впервые увидев его, протянул руку и поднял с земли, помогая отряхнуться. Как забрал к себе из приюта. Как заступался за него в драках. Показал жизнь в городе, которая не ограничивалась бруклинскими дворами. Хвалил его рисунки. Тщетно знакомил с девушками, которым не было дело до Роджерса, и игнорировал слишком много влюбленных в него девичьих сердец. Сжимал плечо хворого Стива и говорил, что все наладится и что Джеймс Барнс с ним до конца. Солдат слушал, ни разу не шевельнувшись и глядя куда-то перед собой. Все его тело натянулось, как гитарная струна, и Роджерс вдруг замолчал, пихнув его ногой. - Давно ты вспомнил? – Хмурясь, задает вопрос Баки. - Все эти отрывки пришли за последние несколько лет, - тихо произносит Стив, пожимая плечами, - возможно, что-то я просто выдумал, основываясь на том, что узнал. Баки только поводит плечами, прикрывая глаза. - Ляг, - говорит Роджерс, и, выждав три секунды, тянет друга за край футболки, вынуждая лечь. Они лежат в молчании, плечом к плечу, двое лучших наемных убийц, путаясь в сбое системы Стива. Тот все чаще думает о том, что стоит рассказать Пирсу и тот все обновит, все исправит, но Роджерс не хочет потерять единственное, что у него есть. Не хочет заново узнавать Баки, хочет знать его по воспоминаниям, в которых тот часто ухмылялся во все тридцать два, а сейчас уголки его губ будто разучились куда-либо сдвигаться. Застыли в вечно поджатой линии, как и серо-голубые глаза, в которых больше нет ничерта живого, такого яркого и светлого, как было в глазах его лучшего друга из прошлой жизни. Стиву наплевать на то, что они сделали с его разумом, наплевать на десятки людей, которых они слаженного убили, и ни разу рука их не дрогнула над чьей-то жизнью. Но Стив ненавидит каждого в этом чертовом здании за то, что они сделали с Джеймсом Барнсом, мальчике из Бруклина, который когда-то показал ему мир, не покидая пределов города. Он слышит, как друг размеренно сопит у его плеча и бросает кроткий взгляд. Намного больше, чем просто оружие – думает Солдат Америка про себя, и веки опускаются, напуская на него поглощающий мрак. Он расползается по его напряженному телу, расслабляя каждую мышцу, и он затылком чувствует, как проваливается в глубину, но ему не страшно, пока Зимний Солдат опаляет его шею теплым дыханием; в последний раз по его коже пробегают тысячи заряженных частичек перед тем, как он приземляется в сладкое беспамятство, где нет пролитой крови и нет лжи, где есть только бруклинские довоенные пятиэтажки и заразительный смех сероглазого юноши. Америка резко распахивает веки, когда матрац прогибается под его ногами. Он сонно глядит на перебирающегося через него Зимнего и протирает ладонью заспанное лицо. - Вставай, пойдем в зал, - бросает Джеймс, повернутый к нему спиной и ловко перевязывающий резинкой хвост на затылке. Стив откидывает одеяло и опускает босые ноги на холодную плитку пола. По зданию они обычно передвигаются именно так, без какой-либо обуви, поэтому, когда Стив встает, Баки шагает к двери, выходя из комнаты, и второй Солдат следует за ним. Они заходят в соседнюю, останавливаясь напротив раковин и включая плещущую из кранов ледяную воду. Зимний Солдат открывает навесной шкаф сбоку от себя и протягивает Америке зеленую бутылочку. Тот открывает, набирая в рот жидкости, и поласкает горло, выплевывая в раковину, а затем набирая в рот воды, повторяя тоже самое. Он передает товарищу бутылку и закручивает ручку около крана, перекрывая воду. Распрямляется, цепляясь за отражение полощущего рот Джеймса, и застывает, разглядывая то, как капли воды стекают с губ по подбородку и бегут по бледной шее, заползая под вырез футболки. Смотрит за тем, как Солдат раскрывает рот, ловя языком струю холодной воды и как подставляет под нее ладонь, собирая в нее воду и затем ополаскивая хмурое лицо. Темные круги на опухших нижних веках первым делом бросаются в глаза, когда друг смотрит на свое отражение, а затем встречается с прикованным к нему взглядом серо-голубых глаз. - Что? – Вопрошает брюнет, упираясь руками о края металла. Стив качает головой и выходит из ванной комнаты, шагая по коридору, среди огромного количества дверных проемов, в комнатах которых сидят люди за мониторами, или записывающие что-то в свои огромные блокноты, переговариваясь друг с другом. Солдату никогда не было дела до того, чем они занимаются. Они с Зимним всего лишь выполняли свою работу, чаще всего зная лишь имена людей, которые были их заданием, никогда не волнуясь о жизнях и их составляющих. Но сейчас они готовились к чему-то масштабному. Следующей миссией было истребление Мстителей. Их целью на завтра был Тони Старк. Им не нужны были тренировки вовсе, они были профессионалами, но Баки любил проводить время в зале, скорее всего, из-за того что больше ему негде было его проводить. Солдат Америка входит в пустой спортивный зал, оснащенный тренажерами, разметками для стрельбы на стенах и двумя боксерскими грушами. На полках покоится разнообразное оружие, которое они с Зимним освоили от и до. Солдат слышит, как друг подходит сзади, он узнает его по размеренным шлепкам босых ног по бетонному полу зала. В первые дни их тренировок полы были деревянными, но через пару часов от них буквально ничего не осталось, поэтому зал расчистили и залили бетоном. Он треснул в некоторых местах, дальняя стена была усыпана отверстиями от пуль, как полотно, на которое разбрызгали кисточкой краску. Джеймс проходит через комнату к измученной груше, прикованной несколькими цепями к потолку, ибо одна цепь слетает от одного удара его биотической руки. Он с размаху ударяет по ней, и она, откачнувшись, врезается в стену, осыпая мелкую штукатурку. Зимний Солдат бьет снова и снова, то здоровой, то металлической рукой, пока костяшки его пальцев не стираются до крови, но он не обращает на это внимания. Он слишком хорошо знает боль, чтобы чувствовать эту незначительную пульсацию. Он ударяет с еще большей силой, оставляя небольшие пятна на бежевой потертой ткани. На его плечо опускается прохладная ладонь, принуждая остановиться, и сжатый кулак Баки замирает, не коснувшись предмета. Он рвано дышит, на лбу выступили капельки пота и несколько прядей выпали из собранного хвоста. Он переводит туманные глаза с покачивающейся груши на сосредоточенно наблюдающего за ним Солдата и разжимает кулаки. - Иди ко мне, - зовет Америка, отступая к полке с травматическими пистолетами. Джеймс шагает к нему, смотря на протянутый ствол, и принимает его из рук блондина, который наклоняется и поднимает одиноко стоящий у серой стены круглый щит, окрашенный в черный цвет. Посередине располагается череп с расползающимися от него шестью щупальцами. Солдат отходит к дальней стене, той, которая обрамлена дырами от пуль, и выжидающе смотрит на Зимнего Солдата. Тот сдвигает затвор, вскидывая руку, и стреляет. Америка слышит, как пуля рикошетит. Одна, вторая. Он двигается вперед, по направлению к товарищу, и, отбив последующий патрон на лету, резко бросает щит в Баки, который, не шелохнувшись, крепко хватает его металлическими пальцами вытянутой руки и отбрасывает вверх, сбивая грушу с цепей и мгновенно выстрелами отталкивая ее на лету к Стиву. Тот хватает ее крепкими руками, отшатываясь, все же не готовый к внезапной атаке. Он рычит, бросая громоздкую махину в друга, и тот ловко отбивает ее ногой прямиком в стену, гулко треснувшую в месте столкновения. Роджерс подбегает к Солдату и замахивается ногой, но парень подставляет под атаку предплечье, заносит руку для удара рукояткой пистолета и Стив сбивает его с ног, ударяя локтем в подбородок и наваливаясь на Баки, уступающего ему в росте. Они падают на бетон, пробивая его затылком Барнса, и Роджерс, пользуясь секундной возможностью, выбивает ствол из руки Солдата, хватая пальцами крепкие запястья и тянет вверх, заводя их за голову лежащего под ним парня. Бионическая рука дает отпор напряженным до предела мышцам Стивена, но тот подается вперед, раскрасневшееся лицо горит и Баки сверлит взглядом выступившие пульсирующие жилки на его шее. Стив сжимает челюсти до скрипа зубов, и Баки готов поклясться, что слышал этот скрип, и вдруг перестает сопротивляться, руки приковываются к бетону за его головой и Солдат Америка наклоняется ниже над ним, встречаясь серым к серому с совсем близкими глазами. Он застывает, хмурясь от того, что замечает в них: слабый блеск, похожий на тот, который всегда вспыхивал в глазах старого Баки, когда тот надменно усмехался, растягивая губы в нахальной улыбке. - Ты поддался, засранец, - хрипит Стив, смотря на Зимнего сверху вниз. - Тебе повезло, - привычным низким голосом отвечает Солдат, и его глаза слегка щурятся, когда он вздергивает подбородок. Роджерс разжимает пальцы на запястьях напарника и встает, увлекая Барнса за собой. Тот поднимает с пола пистолет, укладывая его на полку. Стиву хочется улыбаться от того, каким он впервые увидел своего друга. Уголки его губ легонько подтягиваются наверх, пока он ставит щит на свое место и поднимает глаза на Зимнего Солдата, который пробегается по нему с какой-то едва уловимой тоской и опускает глаза, покидая спортивный зал. Вечером они садятся на пол у кровати Стива, и Джеймс выжидающе смотрит на соседа, ожидая, что тот вдруг вспомнит что-нибудь и сбивчиво забормочет, в красках описывая пришедшее видение. Но Солдат Америка лишь уныло смотрит в ответ; пропускает взгляд сквозь спутавшийся каштановый шелк, подавляя в себе появившееся внезапно настойчивое желание запустить в него огрубелые пальцы, лаская подушечками непослушные пряди. Но его ладонь спокойно лежит на колене, а глаза блуждают по отточенным чертам. Он впервые задумывается о человеческой красоте. Как аккуратно вылеплена каждая деталь: широкий лоб, слегка выпирающие надбровные дуги, прямой нос, припухшие полуоткрытые губы, через которые Баки вдыхает пыльный комнатный воздух и округлый подбородок с небольшой ямочкой. Стив делает глубокий вдох, откидывая голову на постель. Боковым зрением замечает, как Солдат поворачивает голову в бок, наклоняя ее к своему плечу, и теперь Америка находится под его пристальным изучающим взором. Роджерс вновь перебирает в голове воспоминания. Копается, как в громоздком чемодане, забитым всяким старьем, но он ни в коем случае никому бы его не отдал, поэтому так бережно хранит, пряча от посторонних глаз. Достает кое-что, что уже подзабыл и рассматривает подробнее: еще юный Джеймс, первый раз пьющий обжигающую горло водку, он кривится, жмуря глаза, а затем прикрывает нос рукавом отцовского военного пиджака, который висит на его плечах, делая совсем крошечным. Он протягивает бутылку худощавому Стиву, смотрящему на него во все глаза, но тот лишь возмущенно качает головой. Баки пожимает плечами и подносит горлышко к ярким и вспухшим губам, откидывает голову и делает глоток за глотком, слепив веки так сильно, что в уголках глаз собрались морщинки, как и на сморщенном носу. Робкий Роджерс таращится на лучшего друга, следя за тем, как выпирающий кадык перекатывается в горле, а по выпуклому подбородку катятся прозрачные капли. Барнс с хлюпаньем ставит бутылку на стол и открывает рот, вбирая побольше воздуха. «Ты от многого отказываешься» - ухмыляется он и встает, делая шаг, но опрометчивый – Джеймс тут же, качнувшись в бок, упирается ладонями о кухонную тумбу. Стивен вскакивает, хватая друга под локоть, а тот заливается смехом, утыкаясь между плечом и худенькой шеей Роджерса, которого он обогнал в росте уже почти на целую голову. - Жаль, что мы больше не можем опьянеть, - слух произносит Солдат Америка, лежа с прикрытыми веками, и уголки его губ ползут вверх, - ты очень забавный, когда пьян. Баки дергается, непонимающе глядя на товарища. - Забавный? – Недоуменно переспрашивает Зимний. Стив открывает глаза, поворачиваясь лицом к другу и упираясь щекой об матрац, и рассказывает о том, чего еще не успел рассказать. Баки внимательно слушает, озадаченно насупив брови, и молчит, не выражая никаких эмоций. Стив принимается описывать то, как заразительно Джеймс умеет смеяться, какой он саркастичный и шутливый, как ярко плещется в нем жизнь, которую он делит со своим вечно скучающим другом. Но Солдат напротив Роджерса лишь смотрит в пустоту за его плечом и даже не моргает, поджав бледные губы. Америка знает, о чем он думает и неожиданно для самого себя, выдает вслух: - Ты не просто оружие. Ресницы Баки вздрагивают, и серые глаза медленно поднимаются по его телу, сталкиваясь с чужими. Стив протягивает к нему ладонь, заводя за голову и кладет на затылок, притягивая их лица друг к другу и упираясь лбом в лоб. Он чувствует, как Джеймс старается дышать тише и опускает глаза на две совершенно разные руки – холодный металлический протез и горячую мускулистую живую руку, на костяшках пальцев которой до сих пор темнеет запекшаяся кровь. Он обхватывает его ладонь своими пальцами, невесомо проводя по опухшим косточкам. Баки шумно выдыхает, трется лбом о его лоб и наклоняет голову ниже, задевая прохладным кончиком носа уха, и прижимается к поникшему плечу. Стив знает, Баки здесь, спит глубоким сном внутри Зимнего Солдата, но Стив спрашивает себя – а здесь ли он сам, и он ли это? Ночью ему снится странный сон: люди толпами кричат что-то, машут самодельными плакатами, на которых написано огромными буквами «Да здравствует Капитан Америка!». Маленькие дети бегают в голубых костюмах, в их руках щиты, такие же, как у Солдата, только не черные, а яркие, с большой красной звездой. Солдат стоит среди этой толпы, вертит головой из стороны в сторону в полной растерянности, а люди буравят его взглядами презрения, женщины прячут за длинными юбками детей, а мужчины плюют в его сторону. Его хватают за плечо и он оборачивается, натыкаясь на слепые глаза окровавленного Николаса Фьюри, который тычет дрожащим пальцем в его обтянутую голубой с грязными пятнами тканью грудь. «Что с тобой стало, Капитан Америка?» - Гремит в ушах у Солдата, а невидящие глаза Фьюри врезаются в его разум, вынуждая выпустить из рук расколотый щит и пасть на колени, плотно затыкая ладонями уши от режущих со всех сторон криков. Он просыпается, мечась глазами по потолку. Волнение медленными шагами отступает назад, и он слышит, как на соседней кровати возится Зимний Солдат. - Все в порядке? – Спрашивает хриплый ото сна голос. Стив кивает, поворачиваясь к Джеймсу спиной, и не спит до самого утра.