Воспоминания

      В каждой семье, наверно, есть история, которую все очень любят вспоминать за семейными застольями. Ну, как все – мама или бабушка, или мама с бабушкой – не в этом дело; дело в том, что все слышали эту историю уже тысячу раз и, должно быть, предпочли бы не слушать её в тысячу первый – но, увы, одно неосторожное слово про «молодых» – и маму с бабушкой уже не остановить. – А вы знаете, как… – в тысячу первый раз пускается в воспоминания бабушка. – Да, знаем, – едва ли не хором отвечают гости, – это случилось девятнадцать лет назад. – Именно, – радостно восклицает бабушка. – Машеньке тогда было всего пять годиков. Ох, и напугала же она нас!       Мне не остаётся ничего иного, кроме как сочувственно глядеть на гостей: я бы с радостью избавила их от нужды каждый раз выслушивать одно и то же – вот только маму с бабушкой разве что конец света в силах остановить. Ну, или крик: «Мясо подгорает!» Но, к сожалению, мясо уже давно вынуто из духовки, подано и почти съедено, а конец света просто так по заказу не приходит. – Вот так мы с Серёженькой и познакомились, – наконец заканчивает мама.       «Ты бы ещё рассказала, как нам с отцом удалось пережить приступ вашего с бабушкой праведного гнева; да и Серёжка чуть не огрёб по полной. В самом деле, доставила же я хлопот…»

***

      Я мало что помню из детского возраста, но эти события впечатались в мою память хорошо – оно и неудивительно. Это случилось далёких почти двадцать лет назад: на дворе стоял зеленеющий май; папа получил зарплату и решил побаловать дочурку – то есть меня. Мне было пять лет, и мир казался мне чудовищно огромным и невероятно интересным. Мы сходили в парк на карусели, поели мороженого, а потом отправились в «детский мир» – за игрушками. Помню как сейчас: я тогда вцепилась мёртвой хваткой в лошадку на колёсиках и с педалями, которая, конечно же, была отцу не по карману. Всё в итоге разрешилось тем, что мне купили крохотную железную дорогу – в неё потом играли папа с братом, они же её и сломали, – маленькую заводную машинку: сделанную из прозрачной пластмассы, под которой виднелись всякие замысловатые цветные шестерёнки, очень меня заинтересовавшие, – её через пару месяцев сломала я сама; – и мою настоящую страсть – мыльные пузыри. В магазине я дёрнула папу за рукав, спросив, можно ли мне пойти на улицу – попускать пузыри, и, не дождавшись разрешения, убежала. Отец, видимо очень занятый разглядыванием картинок на коробке с железной дорогой, и не заметил, как я куда-то подевалась.       Я вышла на шумный проспект и сразу же занялась делом. Пузыри у меня получались маленькие и быстро лопались, отчего я только усерднее дула на палочку. Увлёкшись, я бросила взгляд на пузырёк и не без огорчения обнаружила в нём только четверть мыльной жидкости – зато на асфальте красовалось мокрое тёмное пятно. Я уж было хотела расстроиться, но моё внимание вдруг привлекла толпа мальчишек в форме. Это сейчас бы я назвала их мальчишками, а тогда – с высоты моего метра с кепкой – они показались мне взрослыми дяденьками. Парни весело смеялись и что-то громко пели, обращая на себя взгляды многочисленных прохожих, в том числе и мой. Я благополучно забыла о пузырях, полив тротуар остатками жидкости.       Я никогда раньше не терялась, да и не потерялась бы, не произойди такая штука: рядом со мной остановился какой-то мужчина, которого я ошибочно приняла за отца. «Пап, пошли глядеть на солдатиков!» – крикнула я и, абсолютно уверенная в том, что папа идёт следом, кинулась догонять мальчишек.       Кадеты бойко шагали всё дальше и дальше от того места, где я оставила папу, а я, во все глаза на них таращась, уходила вместе с ними. Все парнишки были как на подбор: высокие, стройные и симпатичные на лицо, но особенно я загляделась на одного – он был серьёзней остальных, но смеялся как-то приятнее и звонче других; казалось, это он вёл мальчишек за собой – а они покорно следовали за ним. «Солдатик», как я прозвала его, напомнил мне героя фильма, который я недавно посмотрела с папой втайне от мамы. Он (герой фильма) пришёл из будущего, чтобы помочь тётеньке убежать от плохого дяди-робота, они с тётенькой влюбились друг в друга, но в конце он погиб – так бы, если б меня тогда спросили, я описала Кайла Риза из фильма «Терминатор», на которого был немного похож парень.       Между тем кадеты свернули на какую-то пустоватую аллейку, а после как-то враз скрылись за железными воротами на огороженной территории. И только тогда, оставшись в полном одиночестве, я заметила, что папы рядом нет. Совершенно растерянная и немного напуганная, я встала у решётчатого забора и, закрыв лицо ладонями, громко заплакала.       Не прошло и пяти минут, как я услышала шаги, взволнованные голоса и скрип калитки. – Что случилось? – Почему ты плачешь? – Тебя кто-то обидел? – Ты потерялась?       Мальчишки обступили меня и забросали вопросами. Я ещё больше растерялась и только сильней залилась слезами. Внезапно на мои плечи легли чьи-то тяжёлые ладони. Я на мгновенье перестала плакать и приоткрыла глаза. Передо мной на корточках, глядя на меня снизу вверх, сидел тот самый «солдатик». – Почему ты плачешь? – осторожно спросил парень.       Я всхлипнула и хотела снова пуститься в слёзы, но кадет меня оборвал: – Не реви. Только плаксы ревут – ты же не хочешь, чтобы тебя звали плаксой?       Я опять всхлипнула, размазывая сопли под носом, и помотала головой – разумеется, я не хотела, чтобы меня звали плаксой. – Вот и хорошо, – улыбнулся «солдатик». – Я Серёжа. А тебя как зовут? – М… Маша, – слегка заикаясь после рыданий, выдавила я. – Очень приятно, Маша. Что же, Маша-растеряша, случилось, что ты тут сопли распустила – чуть болото не устроила? – уже увереннее заговорил парень. – Я папу… потеряла… – в традиции советских мультфильмов ответила я. – Папу потеряла? Не переживай – найдём мы твоего папу!       К нам подошли какие-то совсем старые по сравнению с мальчишками люди, и Серёжа стал что-то им растолковывать. Меня куда-то повели, о чём-то меня спрашивали, и, в конце концов, я чудом оказалась дома – вместе с Серёжей, который меня и привёл.       Мама с бабушкой, взволнованные и оттого злые, тут же принялись меня ругать, а потом переключились на вновь вернувшегося после долгих тщетных поисков отца и чуть не пристукнули Серёжу, когда он за нас вступился. Потом силы обеих женщин иссякли, и они, немного всплакнув от облегчения, пригласили парнишку пообедать с нами, на что он согласился, но зря: поесть ему почти не дали, закидав кучей вопросов.       Ушёл Серёжа только часа через полтора, сердечно распрощавшись с моими родительницами.       Именно эту историю, опуская и переиначивая кучу деталей, постоянно рассказывали за столом.       Но дело на этом не кончилось: Серёжа ушёл, но почему-то стал иногда заглядывать к нам в гости – играл со мной, водил меня в парк на карусели, зимой катал меня на санках – в общем, делал всё то, от чего отлынивал мой старший брат. Наши родители сдружились, стали часто собираться вместе на праздники, и всё как будто к чему-то шло…       Но мы выросли: я пошла в школу, Серёжа пошёл в военное училище. Общаться мы перестали. У меня появились школьные подруги, у него – друзья по училищу, да и, наверно, не особо ему нравилось общаться с малолеткой – и поговорить-то не о чем. Между родителями тоже пролегла какая-то тень: что-то не поделили.       А время шло, и «солдатик» совсем вылетел у меня из головы, как глупый детский сон.

***

      Стоял конец июня. Был чудесный солнечный день, пели птички, и шелестела от ленивого ветра сочная зелёная листва. Я вприпрыжку бежала домой. Настроение было замечательным: выпускные экзамены сданы, приближался выпускной вечер, которого я ждала с нетерпением – казалось, должно было произойти что-то необычное, невероятное. Мы с мамой давно купили шикарное платье, в котором мне хотелось покрасоваться перед подругами, а ещё перед Андреем – особенно перед ним. Мой одноклассник Андрей нравился мне ещё с девятого класса – и теперь, кажется, и он обратил на меня внимание. Сейчас я шла с репетиции выпускного вальса, и танцевала я в паре именно с Андреем.       Я вдруг остановилась и со счастливым смехом закружилась на месте, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Потом, так же неожиданно, я сорвалась с места и, будто порхая, помчалась домой. Перепрыгивая через ступеньку, я взбежала по бетонной лесенке в свой двор и ловко обогнула возникшего на верхних ступеньках человека. Но незнакомец вдруг сдвинулся так, что я едва не врезалась в него. Я попыталась обойти его с другой стороны, но он снова помешал, преграждая мне дорогу. Я поперхнулась такой наглостью и подняла грозный взгляд на лицо незнакомца. – Что, спасителя своего уже не узнаёшь? – с весельем в голосе спросил тот.       Я секунд пять с удивлением смотрела на рослого парня, пока, наконец, не поняла, что передо мной стоит Серёжа. – А-а, это ты, Серёж? – без особой радости в голосе скорей сказала, чем спросила я. – Что значит «а-а, это ты, Серёж?» – возмутился «солдатик». – Так-то ты старых друзей встречаешь? – Прости, именно сегодня оставила дома красную ковровую дорожку, которую носила с собой в течение семи лет, чтобы встретить старого друга, если он вдруг появится, – беззлобно огрызнулась я. – А ты всё та же, – беззаботно улыбнулся Серёжа своей по-прежнему мальчишеской улыбкой. – Маленькая и колючая. Я, надеюсь, ты хоть больше не теряешься, а, Маша-потеряша? – Тебе прекрасно известно, что я терялась всего один раз в жизни! – Ага, один раз, а ещё один тогда в парке, а ещё один, когда – помнишь – мы в кино на «Властелина Колец» пошли? – Я тогда не потерялась! – возмущённо запротестовала я. – Да, я забыл, ты специально направилась в магазин для взрослых, чтобы купить пару интересных вещиц, – заржал парень. – Да иди ты! – смутилась я. – Пойду, если ты сходишь сегодня со мной в кино, – Серёжа состроил невинное лицо. – С чего это я должна идти с тобой куда-то? – Потому что старый друг – к тому же твой спаситель – тебя попросил!..

***

      Сама не знаю почему, но я согласилась. В конце концов, что я теряла? В шесть часов, как мы и договорились, я вышла из подъезда. Серёжа уже ждал меня… рядом с мотоциклом. Я застыла, восторженно переводя взгляд с железного коня на его счастливого обладателя и обратно. – Нравится, да? – улыбнулся парень. – Тебе всегда нравились машинки и мотоциклы.       Я уселась сзади Серёжи, крепко обхватив его за талию. – Эй, гражданочка, поосторожней, – хотел съязвить «старый друг и к тому же спаситель», но я перебила: – Погнали!..

***

      В тот вечер мы так и не добрались до кино. Накатавшись по городу, мы очутились на возвышенности, с которой хорошо просматривался весь город. Спрыгнув с мотоцикла, я подбежала к смотровой площадке и уселась на широкий бордюр. Серёжа тихо подошёл сзади. – Красиво, да? – неожиданно серьёзно спросил он. – Ага… – протянула я.       Посмотреть и правда было на что: под тёмно-синим бездонным небом, чуть светлым на западе, разлёгся сияющий миллионом жёлтых огней город. Красота.       Серёжа сел рядом. – Я рада, что ты приехал, Серёж, – улыбнулась я.       Мы сидели, любуясь открывающимся видом, и болтали до самого позднего вечера. А потом засобирались домой. – А знаешь, – вдруг сказала я, – я тебя сразу заметила – там, на проспекте. Ты мне ещё Кайла Риза из «Терминатора» напомнил. Наверно, если бы он и существовал в реальности, то непременно был бы таким, как ты.       Серёжа, шагавший к мотоциклу, остановился и замер. «Должно быть, я глупость какую-то сказала», – подумала я.       Серёжа повернулся и приблизился ко мне. Он наклонился к моему лицу и почти что прошептал: – Маша, можно я тебя поцелую?       Я впервые видела его зелёные глаза так близко. Глаза цвета, который получится, если смешать тёмно-синее вечернее небо с ярко-жёлтыми огнями города.       Не дожидаясь ответа, он накрыл мои губы своими.

***

– Дорогая! Дорогая! – Серёжа помахал ладонью перед моим лицом. – Ты задремала. Гости уже ушли. – А, да? – удивилась я, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. – Это всё мама с бабушкой: ну сколько можно рассказывать одно и то же?       Серёжа наклонился надо мной, заглядывая мне в лицо, как тогда, над вечерним городом. – Дорогая, неужели тебе так неприятно слушать о нас с тобой?       Я вытянула руки, обнимая мужа и прижимаясь к нему. – Конечно же нет, дорогой.