Всё началось с поджопника или пособие по тому, как (не)влюбиться в первого красавчика школы.

Сначала все было очень даже хорошо. Никаких сновидений и кошмаров, вообще ничего. Я спокойно спала и ценила каждую минутку до утреннего пробуждения. Это длилось ровно до того момента, как уютную тишину моей комнаты не нарушила звонкая песня моего телефона. О, Господи, я уже давным-давно её ненавижу, почему я её до сих пор не поменяла?! Ах, да, мне же никто не звонил, и я забыла. Интересно, кто же захотел нарваться на обозленную Бабу Ягу спросонья? Я с трудом заставила себя поднять свой скелет и дотянуться до телефона. Черт, половина четвёртого утра! Енот-полоскун, видимо, очень смелый чувак. Интересно, и кто это? Я провела пальцем по экрану сенсора и плюхнулась на подушку, поднося трубку к уху. Зря я это сделала — кроме сна меня решили лишить ещё и слуха. — Как можно так долго не брать трубку? — Абсолютно обыденно, но вместе с тем громко до ужаса поинтересовался голос на том конце трубки. Так просто, словно съесть пирожок, а не разбудить человека ночью. — Действительно, звонить в 3:30 утра так просто, будто прокатиться на велосипеде по парку. — Мучительно и зло выдала я. И тут до меня ДОШЛО. — Саша? САША?! О, Господи, чёрт возьми, Са-а-а-а-аша! — Счастливый возглас прозвучал несколько приглушенно, так как кое-кто ещё спал, но все равно громко. — Дошло, наконец. — Проворчали в трубке. — Эмилька, какого хрена ты пропала, а? У меня тут новости, а ты не пишешь, не звонишь… — Шуринс, молчать. Точнее, ты не мог бы выбрать время до расспросов поудобнее? К примеру, вечером, а не ночью, а? — Такие новости не могут ждать. А теперь угадай, что я хочу сказать? — Даже на таком расстоянии я прямо-таки физически почувствовала его хитрую улыбочку. — Тебе удалось провести родителей и вместо тетрадей купить кактус? — Наугад предположила я без особого энтузиазма, так как в сон клонило с каждой секундой все больше.  — Лучше, Эмилия. Итак, посвящаю тебя в эту новость первой. В общем, я скоро… — Барабанная дробь не удалась. — Приеду к тебе! Ну, теперь ты понимаешь, что позвонить позже я не мог? И к тому же, у нас ещё только час ночи. — Дурак, сегодня не 1 апреля, шутка не удалась. — Мрачно сообщила я. — Коровушка, я не шучу. У меня соревнования по футболу в вашем городе, между прочим. — Стрельцов, ты сдурел? Чего ж ты раньше молчал?! Ты просто не представляешь, как мне тут скучно… Да и увидеть тебя вживую будет нереально круто, задушу тебя в обнимашках, брошу в мешок и не отпущу никогда, хэ-хэ. — Я предвкушающе улыбнулась. — Эй, ребёнок, хватит мечтать, быренько давай в постельку! — Где-то далеко и одновременно близко весело засмеялись. — Хватит уже издеваться, между нами всего год разницы, и к тому же, через месяц мне тоже будет восемнадцать. Ты когда, кстати, приезжаешь? — Через месяц… — Загадочно протянул друг. — Ты… Ты это серьёзно? — Нет, я правда не поверила. — Да-а, не будь такой недоверчивой. И ложись уже спать, а то твой голос скоро не буду разбирать даже я. — Спокойной ночи, завтра обязательно позвоню. — Клятвенно пообещала я и выключила звонок. В сон я погружалась со счастливой улыбкой на губах. У меня будет лучший день рождения за все восемнадцать лет жизни — это я знала уже точно. *** Остаток ночи прошёл спокойно и без эксцессов, к счастью. Утром я даже проснулась более-не-менее выспавшейся, хотя подобные явления бывают в моей жизни крайне редко. С трудом покинув уютную постель, я отправилась по известному маршруту, в смысле, собираться. Окончательно хорошо мне стало после огромной чашки кофе. Я взяла заведомо сложенную сумку с несколькими учебниками, надела линзы и отправилась в ненавистное мне место. Мне хотелось танцевать, радоваться и прыгать от счастья, ведь мой Интернет-друг скоро приедет! Мы увидимся вживую, не по скайпу и телефону, а вживую! А вместо того чтобы прямо сейчас лететь искать подарок, я должна была плестись в школу. С каждым шагом желание пройти мимо школы усиливалось, но Шуринс не одобрит и ещё вдруг передумает ко мне ехать. А что, такое вполне может быть. Точнее, уже было, год назад. Я тогда целую неделю прогуливала школу под предлогом болезни, а потом Шуринс узнал и сказал что-то типа «Будет тебе наука», хотя на самом деле у него просто не вышло. Поэтому сейчас я решила быть пай-девочкой хотя бы для спокойствия друга. В таких раздумьях я медленно подошла к школе за три минуты до начала урока. В класс я зашла ровно со звонком и уже было направилась к своей излюбленной парте, но остановилась на полпути. Моё законное место было занято Фельмарком, а рядом с ним восседала Ангелина — одна из самых красивых девушек класса. Костя этому особо не противился по моим наблюдениям, и я решила, что на литературе я вполне могла бы посидеть и на последней парте. Благо внимания на меня никто не обратил и пересаживаться не заставил. Точнее, одноклассники не заметили. А обычно мечтательная и углублённая в свои мысли Нина Васильевна заметила меня сразу. И ещё не дойдя до своего учительского стола, произнесла зловещее: — Лебедева, почему сидишь не с Фельмарком? Твоя классная меня прибьет, если узнает. Она у вас такая, что может. — Извините, Нина Васильевна, но когда я пришла, мое место было уже занято Сиванцевой. — Вполне честно ответила я, делая невинные глаза. — Значит, садись Сиванцевой на колени, но чтобы с Фельмарком сидела, ясно? — Учительница была непреклонна. — Да. — Я встала и нехотя поплелась к своей третьей парте. Ангелина испуганно вскочила и пересела на соседний ряд, боясь, видимо, что я и вправду на неё сяду. Я плюхнулась рядом с Костей и недовольно посмотрела на него. Что же принесёт нам день грядущий? Открытую войну или наигранное перемирие?.. — Чё смотришь, а? Зачем этот концерт устроила? — Моментально отозвался Константин Всех-и-вся-обвиняющий. — Я-то тут причём? — Праведно возмутилась я. — Я же эту курицу не садила за свою парту. — А я что, знал, что ты придешь в школу? — Кто-то, видимо, ещё не знает, что спорить со мной бесполезно. — А что, были причины думать иначе? — Парировала я. — А ты обычно не приходишь в школу со звонком. — Попробовал отбить мою атаку гад гадский. — А ты, видимо, обычно не наблюдателен. Или твоя наблюдательность заканчивается на бюстике Ангелины? — Тихо и злорадно сказала я, наклонившись к Фельмарку поближе, чтобы он не упустил ни слова, а вот чтобы его новая пассия этого не услышала. В нос ударил приятный выдержанный запах мужских духов, правда, не особо соответствующий его носителю. Кстати, про «бюстик» я сказала абсолютно серьёзно и во всех смыслах, так как мои прелести имеют размер как минимум на единицу больший, просто свитер свободного покроя скрывает это все. — А ботаники не приходят так поздно. И вообще, что нравится, за тем и наблюдаю. — Злобно бросил новенький. — Советую переставать мыслить стереотипами. — Шепнула я свою последнюю фразу и принялась, наконец, конспектировать литературу. Урок прошёл спокойно, если не считать постоянных злых взглядов от Фельмарка, не желавшего проигрывать спор у меня. В конце концов парень смирился и перестал сопеть и обиженно смотреть на меня. Лично я игнорировала присутствие соседа по парте и спокойно занималась своими делами после окончания написания конспекта. А точнее, я занималась на уроках разными вещами. Либо читала, либо рисовала в блокноте, либо сочиняла стихи в том же блокноте. Сегодня выбор пал на рисунки. Я открыла новую страницу блокнота и принялась творить. Вообще, я ходила на курсы рисования всего 2 месяца, и рисовать научилась лишь людей, а все остальное только в общих чертах. Сегодня мне захотелось нарисовать коридор. Это был не простой серый тусклый коридор школы или какого-нибудь заброшенного здания, нет. Это был двойной рисунок. С одной стороны коридор в небеса, а с другой — в Преисподнюю. Оба рисунка начинались с лестниц: в ад вела тёмная и старинная, а в небо — светлая и узорчатая. Далее под землёй была тёмная извилистая дорога, сбоку на каменных стенах висели большие факелы с обеих сторон. Сами стены вышли темными, с чётко выражающимися гранями камней, вбитых туда очень давно. Потолок нависал над дорожкой тяжёлой грудой камней, удивительно гармонично смотрясь с факелами, отбрасывающими на стены длинные причудноватые тени. Лестница с резными перилами тоже была красива. С небом все было по-другому. Белоснежная, словно бы хрустальная лестница была ажурной и витиеватой. Будто очень талантливый мастер вырезал её из тончайшего материала годы. Сбоку от неё проплывали чистые облака, пушистые и мягкие, словно перины. Впереди виднелась белая облачная тропинка, облака обступали её, словно мягкие стены, за которыми можно спрятаться от чего угодно. Сверху было синее небо с блестящим диском-солнцем. Ночью на маленьких облаках должны были загораться звезды, освещавшие путь путешественникам. В действительности, всё, конечно, было не так. Так красиво рисовать я не умела, зато воображать — да. И если на листке бумаги все было намного проще, то картинка, возникшая у меня в голове была яркой и точно соответствовала описанию. Немного мешало рисовать то, что Фельмарк следил почти за каждым моим движением. Нет, сначала он старательно имитировал заинтересованность в своём телефоне, но потом ему, видимо, надоело, и он в открытую начал глазеть на процесс создания «шедевра». Сначала меня это порядком раздражало, однако, рисование всегда действует на меня успокаивающе и потому вскоре факт наблюдения за моим творчеством перестал меня интересовать. К окончанию урока я успела сделать лишь набросок — основные линии, фигуры, ориентиры. На перемене я планировала продолжить своё дело, игнорируя всех и вся, но староста объявил, что на химию мы переходим в другой кабинет, который находился на другом конце школы. Вздохнув, я собрала свои вещи и поплелась вдоль матовых стен школы, чередующихся с окнами с огромными подоконниками — пожалуй, единственное, что действительно нравится мне в этом заведении. Незаметно около меня пристроился сосед по парте, готовясь что-то спросить. Хм, интересно кстати, что он хотел вчера, я же так и не добавила его в друзья. Какой он мне друг… — Кстати, неплохо рисуешь. — начал парень, остановившись. Пришлось остановиться и мне. — Мне понравилось, только пока сути не понял… — Ну да, не всем дано. — Вырвалось у меня, прежде чем я поняла смысл того, что сказала. — Нет, ну хватит уже, а? Мы вроде как о перемирии договаривались, кстати, об этом я и хотел напомнить вчера в Вконтакте, только ты, вредина, проигнорировала. — Фельмарк легонько толкнул меня плечом и насупился. — Я в друзья неофициальных врагов не добавляю. У меня только избранные. — Важно сказала я и зашагала вперёд, приближаясь к кабинету химии. Действительно, моих друзей можно по пальцам пересчитать — двое Интернет-друзей, родители, крестный и ещё парочка знакомых из кружков и класса, с которыми я иногда общаюсь. Вообще, скажу я вам, все эти сопливые якобы «гордые» статусы и цитаты о том, что «у меня нет верных друзей, но мне и одной хорошо» — наглая ложь. Возможно, бывают моменты, когда ты действительно вполне обходишься без общения и общества. Но ключевое слово тут — бывают. Потому что быть одиноким не круто. Смотреть на друзей, которые поддерживают друг друга в трудную минуту, которые всегда вместе и вместе веселятся — не круто. И быть лишним в любой компании тоже не круто. Я знаю это на своём собственном примере — когда ты сидишь одна за партой, а где-то рядом переговаривается твоя бывшая лучшая подруга с новой подругой о том, куда они пойдут завтра, или рассказывают шутки и смеются, или просто разговаривают — а ты слушаешь, вспоминаешь, как ещё относительно недавно на месте той новой подруги была ты, и изо всех сил пытаешься сдержать подкатывающие к глазам слёзы и проглотить ком, застрявший в горле… И постепенно ты перестаешь доверять и доверяться людям, ты становишься нелюдимой, ты закрываешься в себе и начинаешь понимать многие вещи слишком рано. Слишком. И знаете этих людей, которые не умеют легко сходиться с другими людьми, находить общий язык? Я такая. Я не была такой. Такой меня сделали люди. Можно, конечно, сказать, что теперь я стала сильнее, следуя великой пословице «Что нас не убивает, делает нас сильнее», но к сожалению, это не делает нас счастливее. Зато открывает глаза в моём случае на то, какие всё-таки, люди, предательские скотины… — Да о чем, мать твою, можно так долго думать? — Ощутив сильную встряску, я подняла глаза и невидяще уставилась на Костю и на кабинет химии. Надо же, так быстро прошла три этажа и четыре коридора. — Не волнуйся, не о тебе… — Медленно произнесла я и направилась к своей парте. Буквально на автомате надела халат и бахилы (удивились, да? У нас на химию без этих агрегатов можно и не приходить, если не хочешь выдраивать кабинет после урока) и вытащила тетрадь и пенал. Я часто улетаю мыслями в своё прошлое, во время, когда я была счастлива. Наверное, поэтому я не могу идти в будущее — не в моих силах перестать оглядываться назад, прошлое будто тянет за руку и тыкает лицом в то, как в несколько мгновений все разрушилось, как карточный домик, всё, что для меня было несломимой крепостью. Костя обеспокоенно поглядывал на меня, но разговор продолжить не пытался. Молча приготовился к уроку и пошёл болтать то ли с красавицами нашего класса, то ли с парнями. Я же поняла, что мне срочно нужно умыться и почти прожогом вылетела из класса, поймав на себе все тот же обеспокоенный взгляд Фельмарка. Пара химии прошла, можно сказать, мимо меня. К счастью, меня не спрашивали, я не стремилась к этому и все было нормально. После холодной проточной воды, которой я умылась, стало легче. В голове прояснилось и в класс я вернулась в обычном пофигистическом настроении. Когда начался урок и сосед вернулся, попутно застегивая халат, я ожидала чего угодно, только не этого: — Эмиль, все в порядке? — От необычного звучания своего имени я едва заметно вздрогнула. В горле опять начал нарастать ком, и я смогла лишь кивнуть, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла жалкой. В самом начале урока его вызвали к доске отвечать, так как он чуть припозднился на урок. Парень вставал из-за парты нарочно медленно, он ведь не выучил домашнее задание и придумывал отговорку. Видимо, ничего не придумалось, и он поплелся к доске, обходя весь ряд. Где-то возле нашей парты он едва заметно ускорился, и приближаясь к доске, совершил нечто гениальное и простое. Он ногой зацепился за шнур обогревателя, который тянулся от стола учительницы до стены, где, собственно, обогреватель и стоял. Хрупкая конструкция покосилась и от летального исхода её спасла лишь вовремя подошедшая помощница Елены Степановны. Теперь надо было заново устанавливать все это и естественно, об ответе домашнего задания речи не шло. С тысячью извинений Костя быстренько вернулся за парту и начал листать учебник, вычитывая домашку. Учился он неплохо, а посему минут за пять вполне управился и уже был готов отвечать. К концу второй полупары настроение моё окончательно приподнялось, и я продолжила рисовать. Ровные и волнистые линии обрисовывали контур дорожки в ад, нависающий скалой потолок, едва заметно выделяющиеся асимметричные камни, вбитые в земляные стены. Огонь почти ожил с помощью простого серого заострённого карандаша. Конечно, ещё предстояло правильно нарисовать тени, подобрать для каждого камешка свой оттенок, но меня это не пугало. Мне нравилось рисовать. Мне нравилось читать и сочинять произведения. Мне нравилось жить выдуманным миром. Звонок необычно громко и неприятно ударил по ушам, заглянув в дневник, я глазами нашла следующий урок и с удивлением отметила, что это алгебра. Да уж, на алгебре в прострации не побудешь, придётся включаться в процесс, чтобы не потерять ту тонкую нить понимания этого предмета, которая с каждым годом обучения становилась все тоньше и в скором времени грозила или растаять, или порваться вдребезги. В общем, нелёгкая это работа — алгебру понимать. Спустившись на два этажа ниже и оказавшись в кабинете математики, я сморщилась, так как у нас должна была быть замена. Ненавижу, когда заменяют Оксану Павловну. Такое чувство, будто другие учителя по сравнению с ней — как герои из фильма «Тупой и ещё тупее». Не умеют они нормально объяснять, не умеют и все тут. Раздумывая над этими глобальными проблемами учителей, я не заметила, как Костя подкрался ко мне и встал рядом, аки принц какой. Просто такое чувство, будто стоял и ждал, пока я сделаю все свои дела. Я сделала. Сделала и собиралась сесть за парту и достать рисунок, но меня внезапно схватили за руку и самым наглым образом начали стаскивать со стула. — Эй, а не обнаглел часом, а? — Злобно прокряхтела я, всеми силами пытаясь удержаться на стуле, но сползая с него. — Да что ж ты упрямая такая, а! — Костя резко дернул меня за рукав, и я кубарем полетела на него. Эпичного полёта не случилось, так как этот гад стоял, как скала, а вот я со стоном налетела на него. — Козёл… — Простонала я, потирая руку и отходя от него. — Я просто хотел сказать, что сидеть все время на переменах на одном месте скучно и не полезно, пошли пройдемся? — Как ни в чем не бывало заявил Фельмарк. — А менее травмоопасным способом этого сделать было нельзя? — Рука в это время покраснела и болеть не переставала. Хоть бы синяка не было… — И теперь уж я точно никуда не пойду. — Я поджала губы и повернулась, чтобы сесть, но меня взяли уже под локоток и потащили к выходу из класса. — Не спорь, я сильнее. — И я действительно перестала сопротивляться. Просто потому что мне действительно нужно было пройтись, ну, а самой лень. — Но уложила тебя на лопатки я. — Лениво заметила я, старательно строя план побега. Пройтись? Да запросто. Но увольте меня от такой компании. — Я просто не ожидал. Кстати, как рука? — В это время мы приближались к черному ходу школы, это я уже поняла. — Ещё чувствую. — И заметьте, никакого намека на извинения с его стороны. — А нефиг было сопротивляться. — Спокойно ответил Костя. Скотина. — Мог бы взять кого-нибудь другого для своей пешей прогулки, Ангелиночка была бы очень не против. — Абсолютно спокойно заметила я. — Мм, это похоже на ревность? — Собеседник с живым интересом взглянул на меня. Я лишь закатила глаза. — Это похоже на «Дебил, мне не нравится твоя компания, ясно?» — Я раздраженно передернула плечами и отвернулась. — Все временно. — Изрек «великий философ». — Слушай, отпусти. Не убегу я, честно. Да и бежать-то некуда… — Я умоляюще уставилась на Фельмарка. — Ладно, но смотри мне. — В голосе парня явственно звучало недоверие, но руку мою он отпустил. Именно это мне и нужно было. Прождав для приличия секунд пять, я мышкой юркнула в женский туалет, мимо которого мы как раз и проходили. Вжавшись в стенку, я со страхом зажмурила глаза. Он же не зайдет в женский, правда? Я прождала секунд пять, открыла глаза, и испуганно зажмурила их снова, когда стальные руки вытащили меня из женской уборной и пригвоздившись к моей талии, потащили на улицу. — Отпусти, отпусти, сучок! Думай хоть о своей репутации, если не обо мне. — Тихо, но очень просяще вымолвила я. — Да плевать. И не зли меня, мне уже трупы прятать некуда. Да ладно, шучу, есть ещё место. — Он лишь хмыкнул и открыв дверь черного хода, вытолкнул меня на улицу, крепче придерживая за талию. Побег не удался. Перемирие тоже. — Да ты просто комик. Если смешно, то это уже чудо. — Скрипнув зубами, изрекла я. — Не огорчайся. У многих людей тоже нет таланта. — Фельмарк почти в открытую смеялся. Обмен оскорблениями? С удовольствием продолжу. — Ты просто шаблон для построения идиота. — Я так не думаю, может, у тебя растяжение мозга? И вообще, у нас перемирие, а у тебя амнезия? — Костя решил уже, наконец, поменять тему. Это хорошо, потому что в моем словарном запасе еще достаточно всего. — Перемирие наигранное, и значит, прогулка тоже наигранная. Я хочу вернуться или гулять одна. Куда ты меня ведешь? Зачем? Кому это надо? Не мне, точно. — Нет, я не кричала, не визжала, кажется, мой голос уже не способен на такие эмоции. Я говорила спокойно, может, с частичкой боли в голосе. Мне не нужно друзей, тем более таких, как этот парень. Не хочу снова оказаться брошенной и с разбитым чувством собственного достоинства, еще прошлый опыт не забылся. — Ты не понимаешь. — Он схватился руками за голову. — Я хочу настоящего перемирия, хочу, чтобы ты не относилась ко мне, как к врагу. Нормальный я человек! Такой же, как и тысячи других. Почему ты хочешь закрыться от всего мира стеной отчуждения? — Похоже, кого-то я все-таки вывела из себя. Ну как объяснить человеку, который… который, возможно, и был в такой ситуации, как я. Он же говорил, что был изгоем. Но открыться ему? Увольте, никогда. Мне хватит Саши, которого я никогда не видела вживую, но увижу этой зимой. За два года общения я поняла, что он действительно хороший. В отличии от Фельмарка. Этот персонаж абсолютно необычный. Иногда он нормальный, а в следующий момент уже нет. Будто бы его душили долгое время, и он вдруг вырвался, глотнул воздуха и теперь не может надышаться, лишь изредка вспоминая, что так вести себя нельзя. Что всего нужно в меру… — Тебе не понять. Ты не знаешь обо мне ничего. Ты видишь лишь то, что снаружи, а не мое прошлое и меня настоящую. — Я потеплее закуталась в свой свитер, ведь на улице ноябрь, и несмотря на то, что сегодня светит теплое солнце и согревает, холодные порывы ветра нарушают идиллию, и отправилась к небольшому парку на территории школы. Костя отправился за мной.