Альтернативный метод

POV Дин Кас хороший. Он меня любит. Мне очень сильно повезло, что я стал именно его подопытным. Признаюсь, когда несколько месяцев назад, а может уже и лет, я тут путаюсь во времени, Землю неожиданно заполонили пришельцы, я безумно перепугался и растерялся. Хотя виду не подал, собравшись с духом, вооружился старым охотничьим ножом отца и решил противостоять им. Но инопланетяне оказались сильнее. А уж когда они забрали к себе на корабль, я вообще пребывал в жутком ужасе. Впрочем, думаю, любой бы на моём месте орал от страха. Меня связали по рукам и ногам, накололи какими-то веществами и закрыли в комнате без иллюминаторов и какой-либо мебели. Типа карцера. Я тогда решил, что у них интерьеры вообще не практикуются. Полнейший минимализм, так сказать. Но потом я был переведён в камеру с железной кроватью, приваренной к полу, и понял, что такие условия только у меня. Кормили какой-то гомогенной склизкой жижей. Такой же мерзкой на вкус, как и на вид. И я был совсем один, не считая тех, кто приходил, чтобы в меня в очередной раз воткнуть иголку или принести порцию баланды. Я сначала усиленно сопротивлялся, но быстро ослабел. Сил тогда не хватало даже на то, чтобы банально вставать на ноги. Сразу падал. А потом появился Кас. Кастиэль, как он представился. Единственный не кричал на меня, говорил тихо, спокойно, без агрессии, в отличие от остальных. И вежливо, будто бы мы с ним на светском приёме. Долго разговаривал со мной, расспрашивал про дом, про меня, про мою семью. Я отвечал очень коротко и сухо. На вопрос зачем ему моя личная информация, тот сказал, что просто хочет лучше меня узнать. Затем стал приходить по нескольку раз в день, интересовался, как я спал и что мне снилось. Интересно, а у них есть сны? Они вообще спят? Пообещал, что если буду хорошо себя вести, то меня будут меньше колоть, и я перестал сопротивляться. Действительно, мучить стали меньше. Я смог подняться и ходить по помещению. Кас добрый - принёс мне плеер с земной музыкой, несколько журналов. Правда, постоянно исследовал меня на различных жутких аппаратах. Прикреплял к голове провода и смотрел при этом в какой-то монитор. На удивление больно не было. А ещё Кастиэль красивый. Мне он очень нравится. И разговаривать я с ним люблю. Кажется, случайно выболтал ему несколько земных тайн, но не думаю, что они были для него новостью. По крайней мере, мне так не показалось. За всё время я только один раз на него рассердился, когда он ни с того, ни с сего, совершенно без какой-либо моей вины, взял и ударил меня током. Наверное, опять какое-то исследование проводил. Я думаю, у него не было выбора. Стыдно признаться, но я тогда от боли и обиды даже заплакал. Потом Кастиэль сам отвёл меня в камеру, извинялся, успокаивал, обещал больше не делать такого. Конечно, я простил. Кас всё равно хороший. Я люблю его.

-/-/-

POV Кастиэль За всю многолетнюю практику работы в психиатрии я впервые привязался к своему страдающему упорным навязчивым бредом воздействия пациенту. Мне нравился этот покинутый всеми красивый и добрый парнишка, у которого от чересчур сильного эмоционального напряжения сломалась психика. Ко всеобщему удивлению, мне было приятно общение с ним. Я всегда с радостью спешил к его палате и сидел с ним так долго, как только мог. А он искренне и солнечно улыбался, едва увидев меня. Я настолько сильно хотел его вылечить, что это уже, пожалуй, само по себе тянуло на психическое расстройство. Испробовал все известные алгоритмы лечения. Перебрал все возможные методики. Все допущенные к использованию препараты. Эффекта не было ни на грамм. Ему по прежнему повсюду мерещились монстры, то есть пришельцы, не важно. Оставалось только одно средство, от которого я упорно отказывался - электрошоковая терапия. Мне абсолютно не хотелось подвергать его такому воздействию, и я бы никогда на это не пошёл, если бы заведующий нашим отделением не заявил мне о том, что я своей жалостью не даю пациенту шанса на выздоровление. Только ради этого призрачного шанса на его восстановление и счастье я решился. У меня сердце кровью обливалось, когда я вёл наивно хлопающего ресницами Дина на ту процедуру. А он послушно и спокойно шёл, с интересом о чём-то болтая. Я тогда ненавидел себя и его не слышал. Он сам забрался на кушетку. Я сглотнул. Дин верил мне. Доверял. Не боялся. Сейчас я стану предателем в его глазах. Выставил минимально возможный уровень заряда. Напомнил себе ради чего я это делаю. Цель оправдывает средства. Повторил про себя несколько раз. Вздохнул и нажал кнопку, давая разряд. Он резко вскрикнул. Короткий возглас, словно нож, вонзился в мою грудь, перехватывая дыхание. Я дернулся и тут же отключил аппарат. Полностью. Виновато посмотрел на него. В зелёных глазах блестели горькие слёзы непонимания и обиды. У меня внутри всё перевернулось. Я моментом сорвал с него электроды и фиксаторы, наплевав на их сохранность, дернул парня на себя, обхватил за плечи и поспешил увести оттуда. Я ждал, что Дин типично отреагирует в своём духе: станет кричать, возмущаться, возможно, ударит, а он просто молча шёл и плакал. И это было выше моих сил. Я просил прощения, вернее, даже умолял о прощении. Оказавшись в его палате, обнимал, пытался успокоить, остановить солёный водопад, бегущий по его щекам. Я обещал, клялся, что больше никогда в жизни не подвергну его такому. Страшно представить, как он мне доверяет. Потому что Дин снова поверил мне. Всхлипывая, уснул в моих руках. Но я больше не обману его ожиданий. Запишу в истории, что электрошок категорически противопоказан, в связи с развитием жизнеугрожающего осложнения. Потому как его слёзы для меня и есть жизнеугрожающее осложнение. Теперь Дин испытывал панику при виде любых электрических приборов. Даже через неделю категорически отказывался от абсолютно безобидной и безболезненной электроэнцефалограммы, которую раньше вполне спокойно позволял снять. Разумеется, я легко мог сделать это и без его согласия, насильно, специфика заведения тут такая, но тогда наши с ним взаимоотношения разладились бы окончательно. Поэтому я битых полчаса, под смех санитаров, предлагавших "просто зафиксировать, и делов", упорно уговаривал. К моей несказанной радости сие принесло успех. - Точно не больно и не вредно? - недоверчиво хмурясь, уточнил Дин напоследок. - Смотри, если обманешь - я больше с тобой дружить не буду! Услышавший его "детскую угрозу" лаборант усмехнулся, а вот я нервно сглотнул. Молча положил руку Дину на плечо. Тот сразу умерил пыл, выдохнул. Добровольно сел на стул, разрешая выполнить исследование. Постепенно он снова стал полностью доверять мне, открыто улыбаться и просить зайти к нему ещё и ещё один раз "потому что это важно". На деле всё заключалось просто в желании поговорить или посканировать меня глазами. Но парадокс в том, что я и сам считал это важным. Вскоре мою привязанность стали замечать. Руководство отметило, что у меня появились "чувства". Дину сменили лечащего врача. Поставили Захарию. Я, разумеется, активно возражал. Но было принято решение, что так будет лучше для пациента. В тот же день уже давно спокойный и не буйствующий парень поднял крики и устроил дебош в столовой. Видя как спешно набирают аминазин, я не удержался и решил вмешаться, попробовав уладить все более мирным путём. Едва услышав мой голос, Дин прекратил возведение баррикады из столов и кинулся ко мне, вешаясь на шею. Я приобнял его в ответ, и уже через секунду, ко всеобщему удивлению, он тихо и мирно пошёл со мной к его палате. Без всякой седативной терапии. После этого главный врач клиники разрешил мне продолжить лечение моего пациента, раз оно имеет такой успех.

-/-/-

Месяц спустя у него наступил день рождения. В праздничные дни пациентов обычно навещают родственники. Но к Дину совсем никто не пришёл. Чтобы хоть немного поднять его отсутствующее настроение, я спросил его какой бы подарок он бы хотел получить. Пообещал исполнить его желание, если оно будет выполнимо. Он хитро усмехнулся, посмотрел с вызовом, а в глазах заплясали озорные огоньки. - Поцелуй меня! - без тени смущения выдал Дин. Несмотря на сразу же охватившую меня внутреннюю радость, от такого заявления я растерялся. Всё-таки он мой пациент. И я не должен. Не имею право. Но и отказать ему не могу. Дин выжидательно и терпеливо не сводил с меня взгляда. Я заметил, что он начинает волноваться. Быстро подался навстречу и коротко коснулся губами его мягкой щеки. - Так не считается, - обиженно надул губы парень. Я вздохнул. Знал бы он, как мне самому хочется нормально его поцеловать. - Дин, я не могу... - пробормотал, отводя глаза. Он промолчал. Просто отвернулся от меня и уперся взглядом в стену. И в этот миг мне вдруг стало наплевать на всё. На все правила, нормы и принципы. На всё, кроме него. Я резко развернул его за плечо и, не давая опомниться ни ему, ни себе, прижал к стене и впился в желанные для меня губы уверенным поцелуем. Дин крепко схватил меня за плечи, как будто бы я в любой момент могу раствориться в воздухе, и страстно отвечал. Я настолько неистово и пылко сексом не занимался, как в тот день целовал его. С трудом отстранился понимая, что ещё чуть-чуть и зайдём слишком далеко. Хотя мы уже, наверное. Теперь каждый день он тянулся ко мне с поцелуями и объятиями. Мне стыдно, но я не мог найти в себе силы этому противостоять, оттолкнуть, объяснить, что не следует, не нужно. Вместо этого я активно отзывался и, ликуя внутри, подавался навстречу. Кажется, я начинаю понимать Фрейда. Мы, да я уже поймал себя на мысли, что теперь часто употребляю это местоимение, так вот, мы оказались в дурацкой ситуации. Всё было очень хорошо и очень плохо одновременно. В чём заключалось хорошо уже понятно, а плохо потому, что Дин оставался всё в том же состоянии, и хотя я уже смирился с бесперспективностью, любил его несмотря на все имевшиеся у него проблемы, но мне никак не хотелось, чтобы он навсегда остался здесь. Сначала ситуация мне казалась тупиковой и безвыходной, но потом я нашел способ. Решил попробовать добиться оформления над ним опеки. Если пройдет успешно, сменю работу - займусь частной практикой. Времени для общения с Дином тогда станет больше. Только вот как бы сделать, чтобы он не видел во всех окружающих врагов... Разве что попробовать рискнуть...

-/-/-

POV Дин Сегодня Кас пришёл поздно. Я уже устал его ждать и звать. Хотел высказать ему всё, но он такой довольный влетел и сразу целовать принялся, что я увлёкся и забыл. А потом он открыл мне тайну: оказывается, Кас - человек, специально посланный к инопланетянам в качестве земного секретного агента. Ведь я знал! Знал! Чувствовал, что ему можно верить. Теперь не удивительно, что меня так к нему тянет. И ещё раз обрадовал: сказал, что его миссия тут окончена и он увезёт меня обратно на Землю. Пришельцев там теперь нет, так как, благодаря рассекреченным им данным, удалось создать поражающие их оружие и справиться с захватчиками. Надо ли говорить о том как я был счастлив!

-/-/-

Через неделю я уже жил на своей родной планете в доме Кастиэля. На улицах никого, кроме обычных людей, я, действительно, больше не видел. Впрочем, мне было всё равно - Кас со мной и мне ничего не страшно. Как же хорошо дома. Я могу смотреть фильмы, слушать музыку на всю громкость, даже петь. У меня исчезла постоянная сонливость, и я теперь сплю только ночью. Появились силы. Да я даже танцевать могу! Меня больше не заставляют пить различные капсулы, и попа перестала болеть от инъекций. Теперь её только гладят. И аппетит у меня появился, что, впрочем, не удивительно - Кас просто великолепно готовит. Я стараюсь ему помогать. Нашёл сломанный магнитофон - починил. Кастиэль был такой благодарный и довольный, что я отремонтировал всё, что не работало, и ищу что бы ещё починить. А вчера меня посетила интересная мысль: Что если пришельцев и не было вовсе, а всё это был мой глюк, и меня просто держали в дурдоме? А Кас... Кас - мой психиатр, например... Рассказал об этом Кастиэлю. Он, вдруг, так обрадовался! Кинулся меня расцеловывать, обнимать, чуть ли не в воздух подбрасывать. Бормотал, мол, так счастлив, что я вылечился. А разве я болел? Ну, слетел малёхо с катушек, с кем не бывает! Никогда бы не подумал, что психиатры так пылко целуются. Купил мне на радостях целых три торта. И все шоколадные! Надо было сразу так - я б давно всё понял. А сейчас у меня появилась глупая, но забавная идея обмазать Каса кремом и облизать. Как думаете, он будет сердиться? Пожалуй, рискну. Кас ведь хороший. И меня любит.