Франсуаза ла Фей

— Прости… Что?! — Свидание. Я приглашаю тебя на свидание. — голос Гиша в воцарившейся в зале тишине прозвучал как-то излишне громко. Обалдевшая от такого предложения Луиза хлопала расширившимися на пол-лица голубыми глазами, а её сознание снова раздвоилось: одна часть буквально пищала от восторга, вторая же оценивала ситуацию и просителя, одновременно размышляя, почему, собственно, нет никакого отторжения. — Так, Грамон, у тебя чувство самосохранения сломалось? — Я рискну, — гордо ответил блондин. — Не про себя говорю, тут… много кто против. — Замечание было весьма актуальным, Гиш все же ОЧЕНЬ популярный парень: сильный маг земли, да и фехтовальщик, входящий в топ-5 мечников Тристейна, так что девушку, завладевшую его вниманием, могли ждать очень неприятные сюрпризы, ну или в данном случае не могли: Вальер, за три месяца, прошедшие с памятной дуэли с Цербст, в полной мере продемонстрировала свою злобность, хитрость и безжалостность, поотправляв в лазарет всех, кто имел достаточно наглости поднять на неё свой хвост. Гиш же… скажем так, виды на него имели многие, а отдельные личности могли пойти на принцип «не доставайся же ты никому» и сотворить что-то нехорошее, впрочем, поклонников у Луизы было не намного меньше, пусть она и отшивала всех подряд, так что Грамону могла прилететь еще и с этой стороны. — Хотя согласна. — вторая половина сознания пришла к решению принять приглашение, ибо «не в постель же ложиться? Да и любопытно». — Замечательно! — явно через силу просиял Грамон.       Свидание в среде аристократов сильно регламентировано, например, юноша говорит комплименты, девушка мило краснеет, и вне зависимости от номера свидания, на что-либо иное рассчитывать не возможно, разве что место и время может различаться, а также есть целый ряд заморочек на тему слов, жестов, прикосновений, даже одежды. Надо заметить, что с этой точки зрения, свидание господина Гиша де Грамона и госпожи Луизы ла Вальер прошло просто идеально: прогулка по парку Академии, легкий обед на свежем воздухе, проводы до входа в общежитие, церемонное прощание… всё в точности по регламенту. Исключая тот факт, что оба мага всю прогулку держали жезлы на изготовку, в пяти метрах от них шли две небольших толпы этаких «дуэний», а после прощания блондину пришлось малость повоевать с недовольными случившимся свиданием. Бордововолосой оказалось не проще — она всю ночь держала оборону против недовольных уже другого пола, которых набралось как бы не больше. На следующий день Луиза договорилась с Гишем об уроках фехтования и всего за несколько месяцев ухитрилась научиться довольно уверенно обращаться с недлинной саблей (Скорее уж не зарежется. прим. Гиша де Грамона. Ты как сюда попал?! прим. автора). Короче говоря, жизнь была спокойной и размеренной, потихоньку двигаясь к важнейшему событию в жизни любого мага: призыву фамилиара.       Ректор Академии Магии Тристейна Филипп Осман гордился двумя вещами: во-первых, огромной коллекцией рецептов сладостей, в которой одно из центральных мест занимал рецепт засахаренных лимонных долек, полученный от старого мага неизвестного происхождения и неадекватного одеяния, во-вторых тем, что ни разу за всё время преподавания не пропустил Весенней Церемонии Призыва Фамилиара, и всё с большой буквы, да. Разумеется, скидывать все дела на мадемуазель Лонгвиль не хорошо, и совесть покусывает, но эстетическое наслаждение от созерцания прелестных юных магичек заставило её заткнуться и не отсвечивать. А уж созерцать было что, все студенты были в парадной форме, женский вариант которой имел юбку до середины бедра и очень тонкую блузку, так что…       Призывы шли, среди призванных были как драконы и саламандры, так и разные кроты и лягушки, да и призывы звучали по разному, от пары слов, до полноценных стихотворений, но дальше всех пошла мадемуазель Вальер.       Вот и пришел мой черед получить себе фамилиара. Процесс простенький: подойти к специальному кругу, прочесть заклинание и внутри круга появится фамилиар. Банально? Да. Остается надеяться, что мне прилетит не этот долбодятел Сайто, а кто-нибудь получше. Итак, подошли и… песня! Listen to my voice сalling you, Pulling you out of darkness. Hear the Devil’s cry of sin, Always turn your back on him. With the wind you go, Still I dream of your spirit leading you back home. I will give my gifts to you, Grow your garden, watch it bloom. The light in your eye is an angel up high Fighting to ease the shadow side. Hearts will grow though having to bend, Leaving behind all things in the end. Listen to my voice calling you, Pulling you out of darkness. Hear the Devil’s cry of sin, Always turn your back on him, Come here… (немного измененная Aubrey Ashburn — Out of Darkness) Голос у меня довольно красивый, слух имеется, так что все заслушались, плюс активировался круг и… — ТЫ КТООООАААА?! Прибью!       Взгляд со стороны, Костя Тугриков.       Скривившись, Костя, или, как он себя именовал, Кэш, закрыл проигрыватель. «Ну и дурак этот Сайто!», подумал он, «Я бы на его месте такое закрутил…» Мысленно просчитывая варианты действий и реплики, Тугриков вытащил из холодильника пакет молока и, оторвав зубами уголок, отпил. В разошедшейся фантазии он повергал и завоевывал, с лёгкостью поражая великих магов и могучих воителей, обладая огромным гаремом красоток разных рас, все красивые и шикарные, не то что Ленка! Тоже мне, получше у неё есть, нашлась выпендрежница! Среди множества недостатков Кости, разумеется, среднюю внешность, среднюю успеваемость и в целом «среднесть», мы не учитываем, был один крайне неприятный, а именно, завистливость пополам с ленью, причем обе с приставкой «чёрная». Ко всему прочему, сегодня счастливая звезда Тугрикова стояла явно не в зените, тут и интернет сдох, и та самая Ленка (кстати самая красивая девчонка в классе) отказала, и упал несколько раз, и машина из лужи окатила, и вообще плохой день. Парнишка даже не думал, что всё может быть гораздо хуже, пока не почувствовал слабость и не рухнул на пол. Поднялся на ноги он буквально через секунду, но уже явно не дома. Вместо небольшой комнаты, со стенами в весёленький цветочек, Костя оказался на полу из полированного черного мрамора, причем ничего, кроме пола не было, вокруг расстилалось пространство, заполненное парящими кусками зданий из разных эпох. — Это чо? — голос Тугрикова отдавал странным эхом, но едва оно затихло, слуха парня коснулся звук, похожий на фортепиано. Костя невольно, даже не понимая и вообще не задумываясь почему, направился к источнику, коим оказалось собственно фортепиано, за клавиатурой которого сидел черноволосый мужчина, лет тридцати, в чёрном европейском костюме начала двадцатого века. Заслышав шаги, неизвестный обернулся и Костя увидел два абсолютно матовых чёрных глаза. Не узнать своего визави столь заядлый геймер не мог: — Ты Чужой! — воскликнул парнишка, — Ты собираешься дать мне метку? — от жадного предвкушения в голосе «Чужой» поморщился: — Метку? Тебе? С чего бы это? Дауд заслуживал, Корво и Эмили тоже, а что сделал ты? Давай посмотрим… «Чужой» извлек из воздуха папку и начал зачитывать: — Так, показатели почти все средние, занимался этикетом, каллиграфией, танцами, фехтованием, короче, кучей дисциплин приписываемых аристократии, верно? — Ага! — самодовольно кивнул Костик. — И ни на чём не остался больше, чем на пару недель, едва появлялась необходимость приложить больше усилий, чем обычно, сразу убегал. — ядовито подытожил «Чужой». Тугриков набычился и уже приготовился спорить, но брюнет махнул рукой, останавливая уже готовый излиться поток слов: — Меня не волнуют твои оправдания, так что скажу просто: ты умер. И твоя душа в моих руках, так что отправлю-ка я её куда-нибудь… — А метку мне дашь? — уже забывший на фоне предвкушения становления попаданцем сказанное ранее Кэш. — Не дам. — А хотя бы систему? — Хитрый ты слишком. Не дам. — А… — Нет. Всё что дам — повышенную живучесть, не более того, остальное сможешь получить сам… разумеется, приложив некоторые усилия. — Яду в голосе хватило бы отравить весь Пекин, а на остатки Европу, дважды, но огорошенный Костя не обратил на это внимания, его снедало жуткое возмущение: как же так, попаданец и без убер-плюшки? С мыслей Тугрикова сбил ехидный голос «Чужого»: — Ты говорил, что можешь лучше Сайто, не так ли? Ну продемонстрируй. Мгновение спустя парнишка оказался стоящим в центре пятиконечной звезды, в окружении толпы разнополых молодых людей с накинутыми на плечи чёрными плащами. Неподалеку стоял огромный каменный замок, словно сошедший с туристических фотографий Европы. От неожиданно вспыхнувшей мигрени настроение Кости резко скакнуло вниз и он не нашёл ничего лучше, как прыгнуть к стоящей ближе всех девушке с бордовыми волосами и заорать: — ТЫ КТООООАААА?! В следующую секунду Тугриков на своей шкуре почувствовал, что такое попадание молнии. Последняя была запущена как раз бордововолосой, причем к боли от нескольких сотен тысяч вольт, прошедших через его тушку, добавилось еще и оглушение от грома. Постэффекты исчезли через пару секунд, вместе с болью, так что Костя сумел сосредоточиться на разговоре: — Я могу ещё раз попробовать? — Боюсь что нет, мадемуазель Вальер, церемония священна, повторение есть святотатство. — А если я его уничтожу, можно будет? —… — Профессор Кольбер? — Нельзя, в этом случае вы просто останетесь без фамилиара. Парня окончательно отпустило и он смог рассмотреть местную версию фем-Тора. Последняя оказалась очень хорошенькая: стройная, гибкая, с приятными глазу формами, необычными бордовыми волосами и белоснежной кожей. И, как подсказывал Косте ракурс, девушка предпочитала кружавчики. — Понимаешь меня? — мрачно поинтересовалась красавица. Тугриков промолчал. — Вижу понимаешь, — вздохнула девушка, — Ну ладно. Мое имя — Луиза Франсуаза Ле Бланш де Ла Вальер. Пентаграмма, управляющая пятью стихиями. Даруй благословение этому человеку и сделай его моим фамилиаром. Усевшийся по турецки Костик, уже настроившийся на французский поцелуй с шикарной тёлочкой, получил кончиком палочки в лоб, причем сильно так, даже ткнулся затылком в землю. Тут же правую руку словно огнём обожгло! Зашипевший от боли парнишка зажал горящее место и увидел, как на коже выжигаются символы, причем до крайности знакомые ему. «Да! Я всё-таки Гандальв! Ещё Дельфрингер добыть и всё клёво будет!» — Поднимайся. — Буркнула Луиза в адрес Кости, и, пока тот поднимался, к ним подошла рыжеволосая обладательница шоколадного загара и бюста четвёртого размера: — Ох, Луиза! Тебя можно поздравить? — Не с чем. — Досаду в голосе Вальер можно было пощупать, — Хочешь поменяться, Кирхе? — Разве что на часок, — Кирхе бросила томный взгляд на поднявшегося Костика. — Кошмарный у тебя вкус, — поморщилась бордововолосая, — увидимся позже. Эй ты, как там тебя, за мной! — Меня зовут Кэш, — пафосно произнес Тугриков. В его голове пронеслось несколько вариантов, как заполучить эту спесивую кобылку себе в постель, но все они начинались с «завязать хорошие отношения с Луизой», так что парнишка продолжил: — Я готов выполнить любое ваше желание, госпожа, если это в моих силах! — Надо же… Дальнейший путь прошел в молчании. Костя пытался представить дальнейший разговор, но получалось слабо, зато фантазия разгулялась настолько, что когда они наконец дошли до комнат Луизы, он едва не произнес вслед за своими мыслями «Детка, я весь твой!» Тугриков был конечно не в курсе, но после этой фразы и так не отличающаяся легкостью характера Луиза отправила бы его полетать, а уж в действующем состоянии… Вот такая тонкая черта отделяла Костика от ужасающе болезненной смерти в когтях чокнутой магички с неполным раздвоением личности.       Последнее, что я ожидала, это появление аналога Сайто, да ещё настолько низкого пошиба. Вот за что мне это? Почему не симпатичная девица, типа королевы Эльзы, или какого-нибудь рептилоида, или Като Сикаруса, одним словом, кого-то полезного, почему именно вот этот? Он же насквозь тривиальный, мелкий, хилый, волосы русые, глаза карие, лет пятнадцать, да ещё и туповат кажется, да такое чувство, что канонный Хирага Сайто по сравнению с этим вот, замечательный выбор. Что же, Ленин учил нас, что материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении, так что пропускаем три стадии и сразу переходим к последней, а именно принятие. Вот не дай бог он сейчас скажет что-то вроде «Детка, я весь твой!», испепелю. Обошлось. Пройдя в комнату, я упала в кресло и обратилась к этому… как его… Кэшу: — Значит так, теперь ты мой фамилиар, а значит слуга, раб, питомец, или ещё что, выбирай на свой вкус. Повезло тебе или нет, решай сам, мне же однозначно нет. — Но… — Замолчи и слушай. — буду я ещё трёп этого придурка выслушивать! — Обращаешься ко мне Хозяйка, Госпожа, Миледи, короче говоря, как угодно, но не смей по имени! Ясно? Ясно. Итак, твои обязанности: уборка, стирка и глажка, этого достаточно, жить будешь в комнате для слуг, это там, — взмахом руки указываю на небольшую дверцу, — есть на кухне, остальное сам найдешь. Вопросы? — Я могу не только стирать, я могу многое… и готов послужить вам в любом качестве… Глядя на эту похабную рожу, я поняла, что получила замечательный злобосгонятель, так как никто даже слова худого мне теперь не скажет. — Если мне понадобятся услуги другого рода, я их куплю. — в голосе откуда-то появляется металлическое эхо, а недоумок бледнеет и словно уменьшается, — в Тристейне есть заведения, чьи работники могут значительно больше и лучше, чем какой-то спермотоксикозный подросток. — просто чудовищным усилием воли прогоняю сладкие видения залитой кровью Кэша комнаты, и с трудом беру себя в руки. — Последнее, что я тебе скажу, за все твои косяки спросят с меня, а я с тебя, и гарантирую, тебе это не понравится. Ясно? Отлично! А теперь пшёл вон! Недоумок выскочил за дверь, а я начала готовиться ко сну, правда, последний не шёл, так что… почему бы и не расслабиться «вручную»?       Взгляд со стороны, Кэш       Для бедняжки Костика наступили по настоящему тяжёлые времена. Сначала он на свей шкуре ощутил действие поговорки «кто не работает — тот не ест», и через три дня голодовки начал выполнять положенные ему обязанности, потом ему прилетело от «старание вознаграждается, леность карается», и обязанности стали выполняться качественно, потом… Короче говоря, к концу месяца «хирагазаменитель» клял «Чужого», Луизу, повара, всех слуг и ещё много кого из тех, кто мешает ему жить в своё удовольствие, ведь по всем канонам попаданства у него уже должна быть соратница/постельная грелка, мешок с золотом и куча ништяков, а вместо этого Тугрикова гоняют, как мальчика на побегушках — несправедливо! Черт, и милашка Сиеста подевалась куда-то…       На дуэльной площадке Академии было людно. Причина была вполне себе не обычной: Гиш де Грамон дерется с фамилиаром-простолюдином Луизы ла Вальер. — Дамы и господа! — всё тот же хлыщ, — это дуэль! Противники Гиш де Грамон и простолюдин Кэш! — Я сторонник честной игры, — с этими словами Гиш бросил к ногам Кости бронзовый меч, похожий на длинный гладиус, — не будет честным, если у тебя нет оружия, так что возьми клинок. Клык для простолюдина, тебе он понадобится, если хочешь хотя бы задеть меня. На эти слова Тугриков сплюнул: — Задеть? Да кто ты такой, гомик? Магия-шмагия, дворяне, ха! Я прибыл из мира, где нет ни магии, ни всяких там дворян, так что свали в свою нору и не высовывайся! А то огребёшь! — Ты груб и не воспитан, — с укором произнес блондин, — я с удовольствием преподам тебе урок вежливости. — Бой начинается! По «отмашке» Костик схватил меч и красиво (по его мнению) направился к противнику, а через пару метров выскочивший из-под земли голем отправил парнишку полежать. — Уже всё? — удивился Грамон. — Ещё нет! Твои големы такие же слабаки, как ты! — Ой дура-а-а-ак… — послышался голос Луизы. Грамон нахмурился, отозвал голема и вынув палаш из ножен, атаковал. Обрадовавшийся Костя вскинул меч, его клеймо засветилось, давая ему абсолютно все умение фехтования на гладиусах (и только), он уже был готов сразить блондинистого пидораса, который совершенно не заслужено забирает внимание всех девчонок, как его левое плечо оказалось порезано, а удар под дых выбил воздух из лёгких. Выронивший гладиус Тугриков, стоя на коленях, пытался вздохнуть, пока в нескольких метрах Гиш вставал в разные эффектные позы. Попытка подлого нападения не увенчалась успехом: уворот, укол, удар и снова попытки прийти в себя. И опять. И снова. Даже дарованная «Чужим» способность к быстрому восстановлению помогала очень слабо, рукава спортивки истрепались от множества разрезов, тело болело от множества ударов, короче Костя и так был не в лучшей форме, так тут уже совсем стал никаким. — Я удовлетворен, — произнес Грамон над еле живым Костиком, — нет чести в победе над слабым врагом. И ушёл. За ним последовали зрители, оставив на площадке только Тугрикова и Вальер. — Он жульничал! Он не мог бы победить иначе! — воскликнул парнишка, не задумываясь, насколько мерзко звучит такое заявление. — Не сомневаюсь. — хмыкнула Вальер, скрестив руки на груди, — как придешь в себя, возвращайся — у тебя стирка не закончена. И ушла. А Костя остался жаловаться самому себе на такую несправедливость.       «Наш меч», прозвище, полученное Сайто, пролетело, помахав хвостиком, мимо Кости. Ни уважения, ни почитания он не получил, а вот презрение и неприязнь от слуг очень даже. Они все возмущались, что Тугриков так подвёл Госпожу Луизу (любовь к аристократке объяснялась периодической магической поддержкой от неё для слуг, причем довольно значительной), так что, с трудом съев свой ужин, парнишка удалился в свою комнатку, собираясь починить пострадавшую в бою одежду, а учитывая время, поздний вечер, если конкретнее, задача не особо лёгкая. Его мучения прервал странный звук, донесшийся из комнаты Луизы. Любопытство подняло голову и погнало своего непутевого владельца посмотреть, чего там. А там… Обнажённая Луиза разместилась в кресле и, положив свои длинные, стройные ноги на подлокотники, бесстыдно самоудовлетворялась. Её пальчики сновали внизу, как игла швейной машинки, другая рука жадно сжимала крупные груди, сквозь сжатые зубы вылетали стоны экстаза, вся её фигура словно излучала сексуальную энергию. Костя, замерев у приоткрытой двери, не мог оторвать взгляда от творящегося действа, а оно лишь развивалось. В какой-то момент пальцы в киске дворянки заменил довольно длинный, хоть и тонкий стеклянный фаллоимитатор и тональность стонов изменилась, становясь всё выше, пока чародейка не выгнулась в кресле, содрогаясь в оргазме. Но даже после пика, девушка не успокоилась, она снова начала наращивать амплитуду движений, а вожделение Тугрикова сменилось на изумление, когда кожа Вальер засветилась белым свечением, словно внутри неё взошла луна. В этом свете её бордовые волосы приняли цвет крови, а вся комната показалась местом некоего ритуала. Только когда Луиза ещё дважды достигла вершины, уже режущее глаз своей яркостью свечение начало затухать. Волшебница неведомым способом оказалась на кровати и с довольным видом заснула, оставив свою измазанную женскими соками игрушку на кресле.