Ревность – отличная штука!

Это был второй ужасно трудный день в жизни Кобаякава Сены. Первый был, когда он понял, что влюбился в Хируму Ёичи. Да, да, в того самого дьявола всея американского футбола, ужаса деймоновской ночи и дня, Полководца Легионов Ада и т.д. и т.п.. Понял и обмер. Рассчитывать на взаимность не представлялось возможным, а идея пойти и просто признаться выглядела слишком похожей на самоубийство. Разрешилось тогда все довольно просто, в конце концов, стоило учесть, что главным действующим лицом любовной трагедии под названием «Спасите, люди добрые, я влюбился в Хируму Ёичи!» был всезнающий демон. Когда после ежедневной тренировки ребята покидали помещение клуба, Хирума окликнул Сену: — А тебе, чертова креветка, я приказываю остаться! У Сены аж сердце в пятки ушло. Потом, правда, вернулось на место, но зато по мере приближения объекта неожиданно осознанного чувства, оно начало стучать все быстрее и громче. А квотербек подошел вплотную, притиснул его к шкафчику, навис над ним и с усмешкой поинтересовался: — Ну что, дошло, наконец, хренова креветка? — А? – открыл тот рот. «Неужели…?». — Ты реально думал хоть что-нибудь от меня скрыть? Тем более с такой-то честной рожей, как у тебя? — Эээээ… — Так дошло? — Дошло. — Любишь? — Люблю. Хирума усмехнулся еще страшнее, чем раньше, наклонился еще ниже и почти в самое Сенино ухо прошептал: — Пляши и пой, чертова креветка, сегодня твой счастливый день, потому что твоя смазливая мордашка, а также все, что ниже, тоже не выходят у меня из головы. — Вы хотите сказать, Хирума-сан, что вы тоже…?!? — Не хочу сказать, а говорю – это во-первых. Без «-сан» – это во-вторых. И без «вы» – в-третьих. Ясно? Сена судорожно закивал, и тут Хирума его поцеловал. А потом еще раз и еще. Мозг отказал сразу. Да и какой может быть мозг в такой ситуации! Потом от него отказалось зрение. Перед глазами все поплыло: красиво так, разноцветненько, кружочками. Дальше – больше: руки просто повисли вдоль тела, ноги не держали. Он стоял, прижатый к шкафчику сильным телом капитана и офигевал от своих ощущений. Верх над всеми пятью чувствами явно захватило осязание, но иногда возвращался слух, и тогда Сена улавливал сбивчивое: — И чего только ты вырос, хотя это, конечно, не подходящее к тебе слово, чего ты… стал такой, а? Ладно ноги, но эти глазищи, — поцелуй в уголок глаза, — и ресницы… зачем такие длинные ресницы отрастил? – губы коснулись закрытого века. – Ведь не девчонка же, совсем не девчонка, — одна рука прошлась по телу, остановившись на бедре. – Но эта кожа, черт бы ее побрал, такая нежная, — поцелуй в шею, — тоненькая шейка, — укус. – Какого черта ты не выходишь у меня из головы?! Какого черта я так на тебя запал?! Какого черта не могу от тебя оторваться?! Хирума все говорил и говорил, а Сена от этих жарких, смущающих его слов совсем потерял голову – только задрожал и прижался к Ёичи еще сильнее. Но тот, почувствовав это движение, наоборот, взял себя в руки и смог отстраниться. Посмотрел на раскрасневшегося, взъерошенного раннингбека, прикрыл глаза и резко отвернулся. — Дуй домой. И чем быстрее, тем лучше, а то я за себя не ручаюсь, а место неподходящее. — Для чего? – растерялся Сена. В ответ он услышал хриплый смешок. — Вот-вот, креветка наивная, для чего, — Хирума все же повернулся к нему лицом и насмешливо пояснил, — для твоего явно первого раза. — А… аааа!!! – Сена стремительно покраснел, потом схватил рюкзак и пулей вылетел на улицу. Хирума только усмехнулся ему вслед. В общем, это был ужасно тяжелый день – день потрясений. То есть, он глобально потряс основы мироздания Кобаякава Сены. А потом наступил этот самый второй ужасно тяжелый день. День, когда самый быстрый раннингбек Японии – Айшилд 21 – понял, что он ревнует Хируму Ёичи ко всем и даже ко всему подряд. Началось все с самого утра, когда Сена вошел на школьный двор и заметил Хируму. Вокруг него стояли девушки. Целых восемь штук – Сена их даже пересчитал. Они смотрели на капитана деймонов большими восторженными глазами и наперебой ему что-то говорили. Айшилду это как-то сразу не понравилось. Раньше ни одна из них и близко бы не посмела подойти к ужасу старшей школы Деймон, да что там, даже посмотреть в его сторону, а теперь вот на тебе, облепили, как пчелы банку с вареньем! А все чертова слава виновата: они же теперь идолы всей школы, вон, даже Комусуби каждый день по паре любовных писем получает. Ему самому помогает спасаться от поклонниц только его суперскорость, а вот Хирума, похоже, всем этим даже наслаждается: вон какая ухмылочка, во все 32 зуба, вместе с клыками! «Ну и черт с ним!» — в сердцах подумал Кобаякава, научившийся особо прилипчивым словечкам у своего парня. Он с гордо поднятой головой прошел мимо честной компании. Ёичи проводил его пристальным взглядом. Но на этом мучения бедного Айшилда не закончились. На первой же перемене он, пробегая по очередному поручению учителя мимо класса Хирумы, резко притормозил. Стол квотербека обступили парни из его класса и явно о чем-то его просили. «И чего им надо? – взбесился Сена. – Даже отдохнуть человеку не дадут! Может, ему выйти надо по делам, или там сбегать куда-нибудь, или в класс к кому-нибудь?!». Хотелось подойти и рявкнуть погромче и пострашнее так, как умел только сам Хирума. «И чего он их сам не пошлет?! – недоумевал и злился раннингбек. – Ведь может же, еще как может. Или ему действительно все это нравится? Может ему из этих идиотов кто-то нравится?!». Ну, это уже ни в какие рамки не лезло! Нахмурившись, Сена пошел через толпу прямо к наглецам, посмевшим болтать с его парнем, но тут прозвенел звонок, и Кобаякава, хлопнув себя по лбу, рванул выполнять поручение. Хирума еще несколько мгновений заинтересовано посматривал на пустое пространство, оставшееся после его рывка. Но самое неприятное произошло во время перерыва на обед. Обычно они с Ёичи встречались у Сениного класса и уходили на крышу или в клуб, чтобы спокойно перекусить, но на этот раз Кобаякава решил сам наведаться к Хируме. Через несколько секунд после звонка он уже стоял под дверью его класса. Створка отошла в сторону, и Сена убедился в своих подозрениях: Хируму окружили девушки, наперебой предлагая ему коробочки с бенто. Судя по глазам, каждая мечтала, чтобы гениальный квотербек попробовал именно ее стряпню и стал ее парнем. Когда одна из девиц, пробившись вперед, практически под нос сунула Хируме коробочку с красиво выложенным по центру риса сердечком, Кобаякава услышал собственное приглушенное рычание. Он собирался рвануть вперед, но тут его подхватили чьи-то руки, и громкий голос Куриты прозвучал прямо над ухом: — Сена-кун, Хирума-кун, пошлите в клуб обедать! Держа раннингбека подмышкой, он с легкостью прошел сквозь ряды фанаток и вытащил капитана команды из их окружения. Всю дорогу до клубного помещения Кобаякава сверлил взглядом спину Ёичи, а тот, как ни в чем не бывало, безмятежно шагал вперед. Пообедали они тоже, как обычно, спокойно – и вернулись в классы. Всю последнюю пару Сена обдумывал сегодняшний день и свои реакции и пришел к логичному выводу о том, что он-таки страшный собственник и ревнивец. Это его здорово угнетало, но поделать с собой он ничего не мог. Он боялся, что кто-нибудь тоже может сблизиться с Ёичи настолько, чтобы понять какой он замечательный и тогда… тогда… Сена даже представить не мог, что случится тогда. Начать с того, что его бесила сама мысль о том, что он будет не единственным, знающим о том, каким человеком является Хирума Ёичи. Команда – это одно, а вот кто-то посторонний – иное дело. Других рядом с Ёичи быть не должно и точка! Вот только осознавать, какой ты собственник, было неприятно и жутко стыдно, ведь ему самому было понятно, что причиной могла быть только его слишком сильная любовь к своему парню. Главное, чтобы Хирума ничего не узнал. Он уже и так постоянно подшучивал над Сеной, его неловкостью, смущением, неуверенностью в себе, неопытностью и неумением целоваться. Если он узнает, до какой степени Сена влюблен в него… «Нет, нет, нет! – с ужасом подумал парень. – Ни за что! Нужно вести себя как ни в чем не бывало!». Приняв такое решение, Сена после уроков отправился в клуб на тренировку. Почти завернув за последний поворот, он вдруг услышал знакомый голос, спрашивающий: — Так зачем ты меня сюда позвала? – это точно был Хирума. Ему ответил женский голос: — Я… я хотела сказать, Хирума-кун… Голос был неуверенный, но милый и очень смущенный. Сена напрягся. — … я… Хирума-кун… я думаю, что ты замечательный и… и очень интересный человек… и ты мне очень нравишься! У Сены аж дыхание перехватило. «Что она сейчас сказала?! Это же признание?! Вот прямо так?! Взяла и призналась Хируме Ёичи в любви?!? Думает, что он замечательный? Интересный? А если он… вдруг он… ну, она же девушка, наверное, милая, наверное…». Тут Сена не выдержал и убежал. Он сделал несколько лишних кругов вокруг здания школы и уже после, окольными путями, старательно избегая того злополучного поворота, добрался до клуба. Вот только в здании никого не оказалось. На доске объявлений висела прикрепленная бумага, которая гласила: «Тренировка на сегодня отменяется, чертовы идиоты! Можете радоваться… до завтра. ЙА-ХА!». Сена развернулся к двери и лишь сейчас заметил, что причина его сегодняшних мучений стоит прислонившись к ней спиной. Хирума Ёичи улыбался. То есть не ухмылялся, привычно демонстрируя свои клыки, а именно улыбался. Причем радостно и слегка… виновато?!? — Да уж, малыш, — в последнее время, когда они оставались наедине, Хирума стал называть его так, — здоров же ты ревновать! Сена вздохнул. А чего он ожидал? Ведь это же всезнающий демон! — Опять наивно полагал, что сможешь скрыть от меня свои чувства? У тебя же, как обычно, все на лице написано, причем так четко и такими буквами, что даже Оотавара бы прочитать смог! Айшилд потупился. Все-таки смотреть в пол было, по его мнению, лучше, чем разглядывать радостную и виноватую улыбку капитана. «Ээээ?! – дошло вдруг до Сены. – Виноватую?». Он резко поднял взгляд и с все возрастающим подозрением спросил: — Так это вы все устроили, Хирума-са… — увидев, как недовольно нахмурился квотербек, Сена исправился. — Так это все твоих рук дело, Ёичи?! Вот теперь Хирума ухмыльнулся, широко и довольно, как подлый котяра, устроивший очередную пакость. — А ты думал, я дал бы возможность хоть одной из этих чертовых идиоток приблизиться ко мне даже на пять метров, если бы не хотел? — Ага, значит, ты хотел, ты… да ты… — Зато наблюдать за твоей реакцией было просто верхом удовольствия. — Ты все это устроил, чтобы увидеть, как я ревную?! Ну ты и… — Я это устроил, чтобы проверить твои чувства ко мне. — Будто ты и так не знал, как я тебя люблю! — То, что настолько сильно, даже и не представлял. Сена весь моментально покраснел и замолчал. Хирума подошел ближе, снял с его плеча рюкзак и усадил перед собой на стол. Тот продолжал смотреть куда угодно, только не на Ёичи. — Думаешь, мне нравится наблюдать за тем, как ты каждое утро выбираешься из-под завалов любовных писем? Или бегаешь от толпы этих чертовых дурочек, вопящих «Айшилд-самаааа!!!». Или какой блеск появляется в твоих глазах, стоит кому-то упомянуть при тебе этого хренового рыцаря? — Но ведь Шин-сан просто мой соперник! Как Ямато-сан, и Акаба-сан, и Какей-сан, и… эээээ… — Вот-вот! Как и еще чертова туча хреновых придурков, считающих, что они имеют на тебя какое-то право. До Сены доходило, как всегда медленно, но верно. — Погоди-ка, так значит, ты меня ревновал?! И решил отомстить таким образом? Специально? Ты хоть представляешь, как я… — Вот именно, что представляю! Меня эти твои Шины, Акабы, Какеи и… Сена счастливо улыбнулся и прервал Ёичи поцелуем. Тот сразу же успокоился и перехватил инициативу. Поцелуй становился все глубже и приятнее. Сена откинулся на стол, Хирума склонился вслед за ним. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Сена весь красный от смущения тихонько спросил: — Ты ведь отменил тренировку? — Отменил. — И дверь, наверное, закрыл? — Конечно. — То есть нам никто не помешает? — И? — Ну… я просто подумал, что это место вполне сгодится для… эээммм… первого раза. Сене казалось, что у него сейчас пар из ушей повалит от смущения. Он даже глаза закрыл и не открывал, пока не услышал очередной хриплый смешок Ёичи. Тот смотрел на него довольным и очень жадным взглядом. Потом притянул его к себе и насмешливо прошептал на ухо: — Знаешь, малыш, а ревность-то, оказывается, отличная штука!