Лухурия

Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать. Всё, хватит отжиманий на сегодня. Мышцы рук сводила лёгкая судорога. Я повалилась на пол и перевернулась на спину. Глаза закрылись сами собой. Сегодня мне предстояла еженедельная поездка на велосипедах с Ихилани. Уже похолодало и я была против подобных прогулок, но роль её тени обязывала меня. Я, конечно, могла сказать «нет»… просто последствия отказа были мне не известны, а жить в последнее время мне хотелось. Хотя, был один неоспоримый плюс в первом выпавшем снегу и минусе за окном — это всё прорежало ряды ходячих. По правде говоря, их уже давно никто не боялся. К мертвецам относились как к ядовитым змеями или паукам. Они представляли опасность большой толпой и только, если загнали тебя в угол. Большинство из них уже разложились и умерли окончательно, другие были в процессе, эдакие живые капканы в лесу или здании. Сейчас пугали люди, особенно слухи о них. Кто-то рассказывал о большой колонии где-то в Канаде, другие о круизных лайнерах европейцев, а некоторые говорили, что Японии и Британии удалось истребить всех мертвяков и они зажили прежней жизнью. Слушав эти истории, Дуайт скептично говорил что-то вроде: «Тогда в Австралии вообще ничего не заметили». Но все кто рассказывал эти байки отправлялись на север. Аляска, полюс, Исландия, Гренландия и иже с ними были Эльдорадо. Притчей во языцех. Это было странно, ведь и тут, недалеко от Вашингтона дела шли неплохо. Конечно, проблемы были, но только в людях. Впрочем как и раньше. Да, сейчас нельзя было с коляской проехаться в супермаркет, но никто уже и не дрожал за закрытыми дверьми. На данный момент всем нужна была территория и люди, которые будут работать. — А как ты думаешь, что случилось с космонавтами на МКС? — голос Ихилани прозвучал с кровати. Я даже не слышала как она вошла. — Думаю, что они вышли в космос на встречу солнцу. — И сгорели в его объятиях? — со смешком спросила она. — Нет, задохнулись и получили ударную дозу радиации. — Ты не романтик. — Мне в жизни и так хватает её. Обреченный мир задыхается от трупной вони, а люди опустились до первобытного состояния, а я одна из выживших и противостою всему этому. Довольно романтично, можно и книги писать. Ихилани зашлась смехом и откинувшись назад ударилась головой о спину кровати. Это развеселило её ещё больше. — Хватит, — я поднялась с пола. — Нужно ехать, пока светло, иначе поздно будет и я уйду спать. Ихилани успокоилась. — А ты когда-нибудь задумывалась о бункерах? О том, что где-то там, под нами, кипит жизнь о которой мы ничего не знаем? — совершенно серьезно спросила она. — Вполне вероятно, но нам от этого мало толку. — А вдруг они выберутся? — И что? — Не знаю… — Они выйдут в плотностью чуждый и враждебный им мир. Не хотела бы быть одной из них. Ихилани рассеянно кивнула то ли мне, то ли своим мыслям.

***

Холодный воздух разрывал легкие, но в этом было что-то приятное, наверно, чувство мнимой свободы. Я вооруженная до зубов и тепло одетая порядком вспотела и вымоталась. — Давай обратно! — крикнула я. Мы катались рядом со Святилищем. Нас можно было увидеть с дозорных вышек и некоторых окон, поэтому я была спокойна за себя и за свою спутницу. Но что-то пошло не так. Ихилани лишь набирала скорость и удалялась от меня и безопасности. Первая мысль была: «Пусть катится к черту, я за ней не поеду. Если эта дура хочет сдохнуть, то скатертью ей дорога». Вторая предстала в образе Люсиль с моими мозгами на ней. Вздохнув я достала пистолет и выстрелила в воздух, привлекая к себе внимание, а затем помчалась за Ихилани. Та отъехала довольно далеко, чтобы скрыться за поворотом. — Ты стреляла в меня? — она выглядела пораженной. — Нет, — я задумалась, — но если такое повторится, то спишу всё на врагов. Справа затряслись кусты и хрустнула ветка. Я начала вглядываться туда, но сгущающиеся сумерки мешали мне рассмотреть того кто там прятался. Он был не один это точно. — Я лишь хотела сделать приятный сюрприз, — пролепетала Ихилани. К нам приближалась машина. — Молись, чтобы Ниган не узнал о твоём « сюрпризе»! Я буду молчать, так как во всей этой ситуации моим словам не поверят и подумают, что я заставила тебя организовать, эдакую встречу выпускников Атланты. Автомобиль остановился и ребята вышедшие из него молча сложили велосипеды и погрузили их в багажник. Я подошла вплотную к Ихилани: — У тебя множество недоброжелателей и единственная твоя защита это Ниган. Не рой себе могилу. В противном случае мне придется туда ложится с тобой, а подобная перспектива меня не привлекает. Она положила свою руку на шиворот жилетки Дэрила, которую я теперь носила не снимая. — Но это же что-то значит? — Да, — я криво ухмыльнулась, — то что я ангел. Ты сама так говорила.

***

Для меня всё окончилось мирно. Барт с Саймоном допросили меня и не нашли к чему придраться. Поэтому я лежала на раскладном кресле закутавшись в теплый плед и слушала жужжание обогревателя. Хью ещё не пришел. Мы каждый вечер сражались за то где мы будем спать. Ни он, ни я не хотели стеснять друг друга, поэтому пытались улечься на кресло первыми, чтобы второй нормально спал на кровати. Дверь тихо отворилась. Хью быстро прошмыгнул внутрь. — Чего так поздно? — фыркнула я. — Долго в покер играли и думали о том, что вам сделают, мэм. Это «мэм» меня бесило и я просила, молила и заклинила Хью, чтобы он перестал мне выкать и говорить своё растянутое «мэээм». Я злобно засопела и он явно понял намёк. — Придумали? — Ага, но все оказались не правы, — он замолчал, когда дверь в комнату Ихилани громко хлопнула. Она что-то причитала на незнакомом языке и плакала. — Что вообще произошло? — прошептал Хью, укладываясь в постель. — Честно, я и сама не поняла, — ложь далась легко. — Наверно, заскок какой-то. — Как думаешь, она обозлится на тебя? — Не знаю, я ничего плохого не сделала, но вот, какие выводы она себе сделает от меня не зависит. — С самого начала мне эта идея не понравилась…мэм. — Идите в жопу, Хью, — я развернулась к нему спиной и активно начала изображать сон. — А ведь скоро экспедиция, — пробубнел он, — и я смог бы замолвить за вас словечко. — Экспедиция? Какая экспедиция? Что ты имеешь ввиду?! — я быстро села. — Спокойной ночи, Кэрол, — елейным голоском пропел он и больше ничего не говорил. Пришлось спать.