Объясни свою влюблённость

      На кухне полковницы было чисто и светло, что не скажешь о вашей одежде. Ты сидел на краю подоконника, ожидая, когда Галина закончит приводить себя в порядок. Её не было уже минут двадцать, и ты успел подумать, что с ней что-то случилось, прежде чем вода в ванной перестала течь. Ты даже не додумался помыть руки в раковине, отчего на пальцах до сих пор была кровь с её губы, и от осознания тебя прошибало током. Интересно, что будет, когда она тебя поцелует. Когда?       Галина вышла из душа с полотенцем на голове и удручающе вертя перед собой феном. Очевидно, сломанным.       — На фоне разбитой машины это происшествие выглядит не столь удручающе, — полковница была в спортивных штанах и футболке. На руке красовалась внушительных размеров ссадина. — Иди отмывайся, полотенце красное, сменную одежду сейчас дам, — она удалилась в спальню.       — Спасибо, — Ты зашёл в ванную и стащил олимпийку, порванную в паре мест. — А фен не выкидывайте, я посмотрю. — Галина кивнула и отдала тебе свои штаны и футболку с Пикачу. Серьёзно, товарищ полковник?       Пока ты намываешь кости, она заказывает доставку из ближайшего ресторана, и на выходе из душа ты ощущаешь аромат разогретого супа и картошки с мясом. Есть хочется неимоверно, ровно как и пить. Ты садишься за стол и принимаешься за трапезу, изредка поглядывая на молчаливую Галю. О чём говорить, сам не знаешь, но что-то подсказывает, что сегодня ты остаёшься тут.       Галина складывает тарелки в раковину и выкидывает в мусор контейнеры. Идёт включать стиральную машинку с вашими вещами, которые остались целы. Ты же встаёшь и моешь посуду, щёлкнув чайник. К чаю привезли пирожное Павлова, и вы наслаждаетесь им, перекидываясь взглядами. После чего полковница уходит в гостиную и с кем-то долго говорит по телефону. Позже ты вникаешь: это разные люди. Тем временем ты выискиваешь инструменты в прихожей и идёшь заниматься феном, вооружившись интернетом и поддержкой пользователей форума ПочиниСам.       Галина входит на кухню как раз в тот момент, когда фен издаёт свой привычный рёв.       — Ни капли в тебе не сомневалась, — треплет по волосам и улыбается. Ты тоже лыбишься не хуже чеширского кота.       — Может, фильм посмотрим? — вкидываешь ты, и она — неожиданно для тебя — соглашается.       Пока ты ищешь что-то более приемлимое на ноутбуке, она развешивает постиранное бельё и заваривает чай, отыскивает в шкафу печенье. Всё это располагается на столике в зале, пока ты скачиваешь и включаешь «Престиж». Почему-то уверен: она оценит.       Вы смотрите фильм, сидя на одном диване. И было бы ложью сказать, что ты смотришь в экран, а не на неё. И она порой ловит твои пронзительные взгляды, улыбается и продолжает просмотр. Но в голове у неё отнюдь не фильм, а гораздо более интересное.       Таких вечеров не было уже давно, оттого Валя и считала их невероятно ценными. В такие моменты к ней на кухню заглядывала не полковник Рогозина, а близкая подруга Галочка.       — Со мной-то всё ясно, — подливая в фужеры вино, Валя в очередной раз решила узнать, что на душе у подруги: — А у тебя что? Какие планы на ближайшие вечера? Что сердце говорит? — она кокетливо вертела в руке фужер и надеялась, что выпитого достаточно, чтобы подруга вмиг не надела свою излюбленную броню.       — Ближайшие вечера такие же рабочие, как и их предшественники. — За окном шелестел ветер, и Галя задумчиво поглядывала на мокрые от дождя коричневые ветви. — А сердце уже давно молчит, — дружелюбно заключила и слегка встретилась фужером с Валиным: — За нас!       Нежданно разговор был прерван витьеватым звучанием дверного звонка. Валя, извиняясь, быстро ретировалась к источнику шума. Галя же продолжала смотреть в окно на корявые ветки и глубже проваливаться в точно скальпелем поддетую тему.       Валя неоднократно заводила этот разговор, под разными предлогами пытаясь разузнать о личной жизни полковницы. Но Галя молчала не потому, что боялась спугнуть счастье оглаской; для неё эта тема не была остро клокочущей, она не ставила на себе крест. Просто говорить было не о чем. И в тот вечер Галина так и сказала подруге: «Внутри пусто». А на Валино: «Даже с Петровичем?» — вовсе расхохоталась.       И тогда вездесущая Валентина решила пойти ва-банк и предложить подруге некую игру.       — Представь, что вся ФЭС — одного возраста. Например, нам с тобой, Тане с Оксаной, Петровичу с Ванькой — всем лет по сорок, — заговорщицки произнесла та, неотрывно следя за реакцией подруги. — Кто бы тебя заинтересовал? — и тут же осеклась: — не в плане любви! С кем бы хотелось пообщаться подольше? Засидеться за кружкой кофе? — прищурившись, она довольно допивала мартини.       И Галина действительно задумалась. Нет, конечно же, она отшутилась в своей манере: «Валя, какие несуразицы в твою голову приходят». Но позже, придя домой, стоя перед зеркалом в ванной, крепко задумалась о том, с кем бы хотела провести не один вечер. И ещё лучше — не рабочий.       Эти мысли уже посещали голову женщины, но она смело гнала их обратно, считая, что те не имеют ни то что смысла — почвы. Но, как показал тот вечер, почва была. Галине отчаянно хотелось открыться. Она, считаясь железной леди в погонах, бескомпромисной и жестокой женщиной, вдруг поняла, что действительно становится такой. И эта броня не пропадает даже после прихода домой. Она только крепнет от страха обножить свою душу перед самой собой.       И отчего-то мысль открыться кому-то другому стала предательски сладкой. И под руку так негаданно попался Ваня Тихонов с очередной кружкой кофе и большими, как блюдца, глазами, ловящими каждый её вздох. И она снова отмела эти мысли. Только вот тот кофе и те глаза будто преследовали её. Иван продолжал появляться на пороге её кабинета уже глубоко заполночь и засиживаться до утра, неустанно глядя на неё искрящимися глазами.       Словно сам знал о её мыслях и показывал: «Ну же, доверься».       Иван зашёл бесшумно, глухо черкнул кружкой перед Галиной и сел напротив. Кабинет наполнился ароматом эспрессо. Ваня не славился заядлым кофеваром, потому, дабы не удивлять полковницу своими кофейными далеко не изысками, пользовался старой-доброй кофемашиной.       — Спасибо, — Галина отложила бумаги и устало улыбнулась хакеру, — чудесный аромат. — тот продолжал молча смотреть на неё, не переставая улыбаться.       

Его губы были мягкими, хотелось кусать их, зализывать причинённые неудобства. Стойкая прическа-ракушка осыпалась в его руках вереницей шпилек, как и сама хозяйка рассыпалась раскрасневшей листвой.       Губами — к губам, ладонь скользила по шее к груди. Отчаянно нежно, резко правильно, будто только так и нужно.

      Она будто от тока очнулась и резко вдохнула. Ты среагировал и зачем-то взял её за руку.       — Что-то не так? — и сколько же участия в голосе, Тихонов.       — Нет, всё в порядке, Иван, — неловкость, последовавшая за её мыслями, сошла на нет, и она просто улыбнулась, нехотя забирая свою ладонь из горячей мужской.       Ты ухватил взглядом окно на лоджию и тоже углубился в воспоминания, оставляя без внимания фильм.       В тёмной прихожей утихли все звуки. Разошедшиеся гости унесли с собой забор веселья и значимость натянутых масок. Ты ещё пару минут постоял, оперевшись о входную дверь плечом, выдохнул и прислушался к происходящему в гостиной. Галина курила. Ты отчётливо услышал щёлк зажигалки и шелест тюля от ворвавшегося в квартиру через открытое окно воздуха.       — Иван, — опуская руку с сигаретой, только лишь завидев тебя на пороге, выдохнула полковник. — я подумала, все ушли, — тряхнула распавшимися локонами и снова затянулась. Незаданный вопрос так и остался висеть в воздухе, с каждой секундой наполняющемся напряжением. «Почему не идёшь домой, Тихонов?»       «Чтобы не оставлять вас одну», — проглотил ты и бесшумно подплыл к окошку, прихватив пепельницу со стола. Встал позади и протянул её женщине.       — Спасибо, — тихо, едва слышно — и блеск в глазах: немая благодарность за заботу. Совсем как в привычной обстановке вашей конторы, когда ты в очередной раз задерживаешься дольше обычного, чтобы доделать отчёты, или приносишь ей кофе, когда вы оба снова оказываетесь непрошеными соседями в ночной ФЭС.

***

      Ты заканчивал ненавистные отчёты в гордом одиночестве. Надо же было из трёх предложенных спичек выбрать короткую! Закинув всю документацию в архив, прошёлся до кабинета Рогозиной:       — Галина Николаевна, отчёты у вас! — в дверях показалась твоя лохматая голова с краснючими от недосыпа глазами.       — Спасибо, Иван, — кивнула Галина, минутой ранее ознакомившись с доставленной информацией.       Уже в буфете тебя догнала мысль, что вообще-то на часах уже новый день, в конторе даже мышь было бы слышно, а полковница провела тут без малого три дня, если не считать вылазки на совещания в министерство. А знал ты это потому, что сам же составлял ей компанию, за эти дни позабыв, как выглядит путь домой.       Порадовавшись новенькой кофемашине, ты закинул «таблетки» с надписью «латте» и через несколько минут нёс две дымящиеся кружки в кабинет Галины Николавны.       Почему-то между американо и эспрессо в твои мысли вклинялся ванильный и обволакивающий латте. Видимо, хотелось расслабиться и насладиться напитком, нежели влить в себя очередную дозу и удариться в работу. «И разделить это ощущение с Галиной Николавной было бы очень кстати», — думал ты по пути к её кабинету.       — Время пить чай, — на манер сумасшедшего кролика — а с красными глазами вышло очень правдоподобно — ты локтем толкнул стеклянную дверь и поставил на стол две дымящиеся кружки.       — Спасибо, — Галина улыбнулась, вдыхая насыщенный аромат кофе, мигом наполнивший помещение.       Рогозина переняла твой настрой и, устроившись за столом для совещаний, наслаждалась принесённым напитком. Горячий, обжигающий и мягкий латте оказался хорошей разрядкой в перерыве между бумагами и бумагами.       После титров тебе постелили на диване, и ты даже умудрился пожелать ей спокойной ночи. Она кротко ответила: «До завтра», — и удалилась в свою комнату. Заснуть не могли оба. Только в предрассветный час вы отправились в царство Морфея, думая друг о друге и не веря собственным догадкам.