Да здравствует безумие!
25 июня 2016 г., 02:42
Неприятности не стоят в очереди — все они входят сразу.
Майкл уже устал питаться в забегаловках — Аманда на целый день уходит неизвестно куда, забывая про своего мужа и обо всех своих супружеских долгах — рестораны, теннис, йога — это все, что представляет для нее интерес. Де Санта часто упрекал жену, однако каждый раз она находила отговорки, умудряясь перевести стрелки и обвинить мужа, и вовсе не имело значения, в чем именно. Он сделал из нее человека и теперь дает ей все, чего она хочет, он привез ее жить в солнечный Лос-Сантос, он не оставил ее умирать от холода в Северном Янктоне, а она отплатила ему извечными жалобами и нытьем. Майк уже дожевывал свой чизбургер, в очередной раз проклиная Аманду. Не то чтобы мужчина не любил фаст-фуд, напротив, он отдавал ему предпочтение, если представлялся выбор между вредным и изысканным, но он всегда мечтал о хорошей и любящей семье, когда переезжал в этот фальшивый город, создавал в воображении верную жену, которая будет готовить ему обычные домашние блюда; детей, которые будут прилежно учиться и вести себя соответственно возрасту, но, видимо, таким, как бывший великий вор, путь к «нормальной жизни» закрыт априори. Фальшивый, огромный, людный и в то же время такой пустой город. А ведь Тревор был прав. Вдруг Таунли выделил это имя из потока мрачных мыслей, вспомнив об их недавнем деле и о деньгах, которые теперь были отмыты и должны были быть разделены. Музыка в заведении давила на уши — монотонная, раздражающая, режущая слух, наводящая тревогу… Майкл поспешил покинуть закусочную, стараясь отвлечься от всего, но ему уже на протяжении часа это упорно не удавалось сделать. Нужно было решать проблемы, брать на себя ответственность, еще и вечно переживать разговоры с лучшим другом, каждый раз изо всех сил пытаясь не задеть «хреновы чувства», чтоб эта машина для убийств не вышла из-под контроля. На улице было жарко, солнце стояло высоко, плавя асфальт, выжигая и так пожелтевшую траву, прогоняя прохожих в тень. Майклу сейчас абсолютно было на это плевать, пусть капли пота уже стекали ручьем со лба, а глаза сложно было открыть шире из-за ярких лучей небесного светила. Оно отражалось буквально в каждом окне бесчисленных многоэтажек, будто действительно старалось поджарить этот город. Де Санта в конце концов сдался, когда достал телефон и обнаружил, что не видит совершенно ничего — из-за солнца свет экрана не воспринимался глазами человека. Зайдя в тень какого-то здания, мужчина нашел в контактах нужный номер, только теперь осознав, что телефона Джой он так и не записал, понадеявшись, что Тревор в этом преуспел. Пока звучали продолжительные гудки, Майкл глянул на небоскреб, в тени которого он скрылся от нещадного солнца, и только теперь заметил, что стоит прямо рядом с федеральным хранилищем. Какая ирония. — Эй, Ти, привет. Ты как? Слушай, Лестер отмыл деньги, у меня наличка на руках. Нужно собраться и разделить добычу. — Черт… который час? — послышался сонный голос Филипса. — Чего звонить в такую рань? — Уже час дня, — с ноткой раздражения осведомил друга Майкл, все же дернув уголком рта, сдерживая улыбку. — Мне повторить вопрос? — Ай, чего ты такой серьезный? Подъезжай, если тебе делать нечего, Пончик. На стол уже накрывать? — Пошел ты, — со смешком отмахнулся Де Санта. — Хотел спросить про девчонку. Ты знаешь, где она сейчас? — Могу позвонить, если надо. Двигай сюда, покончим уже с этим дерьмом. — Да… Жду, блин, не дождусь. И снова он подымается по этой лестнице, хотя уже не раз клялся себе, что больше не вернется на эту помойку. Серые бетонные стены с жалкими обрывками обоев, оставшихся, видимо, еще с тех пор, как тут была жилая квартира, узкий проход, самый разнообразный мусор — идеальное место для такого человека, как Ти. — Хей, ну что, пришел наш лепрекон, — Тревор стоял, опершись на холодильник, держа в руке бутылку пива и улыбаясь во все тридцать два. На диване у стены лежала Джой, прикрыв глаза. — Она спит? — спросил, скептически приподняв бровь Майк, указывая на девушку большим пальцем. — Не сплю я, — пробубнила Джой, не пошевелившись — только, открыв глаза, глянула в потолок. — Слушай, когда мы с Тревором были еще… когда я еще не ушел в отставку, — быстро исправился Таунли, мельком глянув в сторону друга — Филипс сделал вид, что не заметил эдакой заминки, — мы теряли друзей чуть ли не каждый день. Да, мы не были с ними знакомы так долго, как ты с Райаном, но их было гораздо больше. В первый раз терять близкого человека всегда сложно, но мы сами выбираем этот путь, тут виноватых нет, понимаешь? Я лично устал от этого и вышел из игры. Я бы посоветовал того же, но ты упрямая, как ослица, черт подери, — Джой, улыбнувшись, хмыкнула, наконец посмотрев в сторону Майкла. — Так что тащи сюда свой зад, и хватит ныть. Никто не любит нытиков. Последние слова ему когда-то сказал Тревор. Даже сам Де Санта удивился, что только что повторил их, не задумываясь. Девушка приободрилась, не без усилия, но все же встала и прошествовала к пластиковому стулу. Тревор вернул недопитую бутылку в холодильник и, неспешно подойдя к столу, сел, держась за живот, откуда недавно вытаскивал пулю, рядом с подельниками. — Как рана, Ти? — осведомился Таунли, заметив неровную походку друга и вспомнив о его травме. — У нее спроси, — съязвил Филипс, поморщившись. — Уже лучше, спасибо. После неловкого полуминутного молчания Майкл выложил на стол несколько пачек денег, с улыбкой заметив, каким огнем засветились глаза Джой. В тишине он начал раскладывать банкноты, распределяя между подельниками — все поровну. Остановившись, раздав одну половину, Майкл отложил вторую в сторону. Улыбка медленно начала сходить с лица Джой. — А… это что? — вкрадчиво спросила девушка, указав на нетронутые банкноты. В голосе слышалась угроза, а в глазах просматривалась тревога вперемешку с нарастающей яростью. — Это… долг, — со вздохом признался Де Санта. Удивительно, как он мог забыть сказать о самом главном. — Но ведь твоя доля все равно не уменьшается. Я даю столько, сколько обещал… — Да какая нахер разница теперь? —Джой ошарашенно заморгала, вставая с места — Тревор при этом заметно напрягся, зная, что эта сумасшедшая истеричка способна сделать, когда ее что-то не устраивает. — Вы… вы хоть понимаете, что из-за этого погиб мой друг? Тут даже не в деньгах дело. Вы просто использовали нас! И вам было бы глубоко насрать, если бы я тоже подохла! — дыхание сбивалось от охватившего юную преступницу негодования, а ладони сжались в кулаки. — Это все твоя задумка, — прорычала она, глянув на Майкла, который явно не ждал такого поворота событий. — Ты труп! Все произошло как-то слишком быстро. Казалось, даже сама Джой не успела сообразить, что сделала. В один миг, подобно выцелившему свою жертву гепарду, она оказалась рядом с Майклом, приставив к виску дуло пистолета. Где-то глубоко внутри ее хрупкой психики сломался тот самый эмоциональный барьер, сдерживающий всю неуравновешенность, не выпуская ее за пределы. Смерть друга, неожиданно открывшаяся правда, первое серьезное дело — все смешалось, все давило на голову, вводя в непонятное эмоциональное состояние, которое сложно было назвать депрессией. Она просто сорвалась — человек привык искать виноватого, чтоб можно было отомстить, считая, что это как-то поможет справиться с навалившимися трагедиями. Тревор тоже не преминул вскочить с места, стараясь не делать противодействующих движений в сторону девушки, которая была и так уже на пределе — ее трясло, дыхание было неровным, а палец, лежащий на курке, слабо подрагивал. — Слушай, ты уже показывала нам подобное представление, уже не интересно, — Тревор пытался продлить время, придумывая, что можно сделать, однако, это явно плохо помогало. Нужно было действовать быстро. — Пошли вы нахер! Оба! Я не намерена это терпеть, — Майкл зажмурился, чувствуя, как при этом монологе пистолет все сильнее прижимался к его голове. «Если она не выстрелит, то уж точно проткнет мне висок», — пронеслось в мыслях мужчины. — Он погиб… из-за вас! И теперь я… — Джой! — впервые Филипс позвал девушку по имени. И явно не один это заметил. Вышеупомянутая особа в недоумении опустила оружие, глядя Тревору прямо в глаза. Майкл в свою очередь не пропустил шанса и выхватил пистолет из рук Джой. И снова затишье. — Идите вы… — удрученно прошептала она, проходя мимо стоявшего без движения Филипса, и скрылась за дверью, так и не взяв свою долю. — Женщины, — подытожил, пожимая плечами Тревор, и взгромоздился на подраный диван. Майкл только кивнул, облегченно вздыхая и глядя куда-то в пустоту. Удивительно было для него видеть своего друга настолько спокойным. А в голове внезапно пронеслась мысль о том, насколько сильно они с Джой похожи — может, именно поэтому Тревор был так в себе уверен и не нервничал, потому что знал ее, как самого себя. Но Таунли сразу отмахнулся от этих размышлений.***
Попсовая песня с незамысловатым текстом громко звучала в салоне черного дорогого автомобиля. Майкл направлялся на место встречи, куда-то в район Строберри. В голове мысли не могли встать в ряд, хаотично кружась внутри черепной коробки, сбивая с толку, рассеивая внимание. Но одно было ясно точно — наконец-то Майк с этим покончит. Глупый шантаж человека, которого он даже ни разу толком не видел. Глупое ограбление, глупые потери. И теперь он избавится от этой проблемы, отдаст чертовы деньги и забудет обо всем, вновь вернувшись на свой шезлонг у бассейна. Снова будет сидеть перед телевизором, смотреть старые фильмы, просирать жизнь. Сейчас Де Санта не думал о том, куда едет, куда денет деньги по прибытии: отдаст лично в руки или же оставит в нужном месте. А откуда ему знать, что это за нужное место? Майкл думал не о том, о чем нужно. Хотя это и было очень даже в его духе. Послышался неприятный скрип при торможении — пора ехать в мастерскую, — и машина остановилась в каком-то пустом переулке. Таунли прекрасно помнил, какой ему дали срок на то, чтоб раздобыть нужную сумму, помнил, в каком месте и во сколько он обязан был приехать с наличными. На часах ровно три, но никто не удосужился прийти. Прождав на месте пару минут, мужчина решил походить взад вперед — просто скука или нервы? Мимолетный взгляд упал на достаточно яркую, похожую на обувную коробку. Она лежала прямо посреди дороги, что не могло не удивить. Медленно и осторожно Майк подошел к подозрительному предмету и носком лакированных туфель приоткрыл крышку, стараясь держаться подальше. Удивительно, насколько преумножилась осторожность с возрастом. Неприятный ком подкатил к горлу. Только благодаря своему большому «криминальному опыту» Майкл сохранил ясность ума, ведь от такой картины большинство людей, в особенности девушки, сразу потеряли бы сознание. Сердце замерло на секунду, и легкая дрожь прошла по телу, будто электрический ток. На дне коробки лежала отрубленная кисть руки, вся уже в свернувшейся темной крови. А сверху лежала записка — на удивление чистая. Видимо, ее положили через какое-то время после того, как забрали довольно-таки нужную часть тела у ее владельца. Стараясь не коснуться уже посеревшей руки, Де Санта кончиками пальцев поднял бумажку за край. Затем, тяжело вздохнув, осознавая, что приключения, черт их подери, только начинаются, принялся читать. Почерк был тяжело разборчивый, как будто тот, кто был автором, сильно нервничал при написании. «Можешь его не ждать. Он уже умер… несчастный случай. Ваши друзья у меня. Я прислал вам только кусочек, и если хотите получить целый пазл, а не по частям, то вам нужно слушать меня. Таунли. Ты заплатишь за все грехи. Есть работа для тебя и той девушки. У меня для вас обоих есть стимулы, я ведь знаю, что жизни ее друзей, как и твоих собственных, для тебя ничего не значат. Все файлы, за которые ты хотел заплатить, теперь у меня. А еще мне не трудно будет добраться до твоей семьи. Всего лишь одно маленькое поручение для меня подарит тебе свободу действий — то, к чему ты так всегда стремился. Завтра, в шесть вечера, в старом ангаре в районе Ранчо, недалеко от места, где находишься сейчас ты (надеюсь, тебе не хватило тупости забрать эту записку и прочитать в другом месте), состоится наша вторая встреча, мистер… как тебя там? Ах да, Де Санта. Буду ждать.» В душу постепенно начал прокрадываться страх, вдруг стало как-то холодно, несмотря на то, что, как и всегда в Лос-Сантосе, на улице было жарко. Сейчас Майкл думал об одном — поскорее связаться с Джой. Но пару мгновений спустя мужчина громко выругался, потирая большим и указательным пальцами переносицу — он опять не успел узнать ее телефон.***
Окончательно разбитая и до глубины души оскорбленная, Джой сразу же отправилась заливать свои печали крепким алкоголем. Глянув в окно бара, того самого, в котором она впервые встретила Тревора и Майкла, девушка обратила внимание на свое отражение: волосы почти потеряли свой некогда огненно-красный цвет, возвращаясь к изначально каштановому, и уже практически доставали до плеч, темные круги вокруг глаз из-за слез и бессонных ночей, да и в целом ужасно уставший вид. Найдя самый темный и неприметный уголок в заведении, Джой заказала бутылку дешевого виски и погрузилась в свои мрачные мысли. У нее больше нет банды, нет друга, нет людей, рядом с которыми она чувствовала себя увереннее. Тяжелая депрессия снедала ее, окутывала, словно черное махровое одеяло, заставляя абстрагироваться от внешнего мира, да и от всего остального. Джой не видела никаких перспектив, никаких вариантов выхода из того образа жизни, который она не привыкла вести. Раньше вся эта преступная жизнь воспаляла в ней живой интерес, желание окунуться в нее с головой подогревало уверенность в правильности своих действий, или наоборот — прекрасное осознание их неправильности. Но от этого только появлялось больше азарта. Теперь же не осталось горячего огня в сердце, призывающего творить безумия, а лишь осознание того, насколько это дело опасное: ранения, смерть друзей, неоправданный риск, бессмысленные потери. Оставшиеся капли надежды заставили девушку вынуть из кармана телефон, пролистать контакты и нажать на кнопку вызова. Она все еще пыталась дозвониться до потерянных друзей, хотя друзей ли вообще? В голове крутилось много вопросов, Джой не знала сердиться ей или переживать, однако, в любом случае, она не смогла бы узнать ответы, потому что раз за разом, без исключения, слышался холодный женский голос, уведомляющий: «Абонент вне зоны доступа». Со злости девушка швырнула и так старый и во всех возможных местах исцарапанный телефон (не повезло ему оказаться у такой «неспокойной» хозяйки) в ближайшую стену. Тот разлетелся на несколько уже не подлежащих сборке частей, в последний раз прощально мигнув экраном. Пока еще она и подумать не могла, что это действие привлечет абсолютно ненужное внимание. Проигнорировав принесенный барменом стакан, Джой принялась пить прямо из горла. Просто чтоб побыстрее впасть в беспамятство. Это мерзкое алкогольное беспамятство. Опустив глаза, чуть ли не закрывая их от усталости, девушка не заметила, как к ее столику уже подошли трое не самой приятной внешности мужиков. Типичные деревенщины. Джой заметно напряглась, не преминув медленно провести рукой по холодной рукояти заткнутого за пояс ножа. — Эй, крошка, чего грустишь здесь одна? — нечетко произнес один из «кавалеров», упираясь руками в стол и криво с явным намеком ухмыляясь. Его друзья только одобрительно захохотали. — Пойдем с нами… повеселимся вчетвером. Всяко лучше, чем с этим психом Филипсом водиться. Все, что он может, это жрать из мусорки и убивать кого попало. Что скажешь? Сначала Джой избрала тактику «молчи и останешься нетронут», однако после упоминания фамилии Тревора она почувствовала какой-то укол в сердце, похожий на обиду. Девушка пыталась найти хоть какую-нибудь причину, откидывала навязчивые мысли, списывая все возрастающую ярость на небывалую наглость деревенщин, но, к своей немалой злости, ей пришлось признать, что желание убить у нее появилось именно из-за оскорбления Филипса. — Прости, сладкий. Найди себе другую дырку, — нож уже был наготове крепко сжат в руке девушки. Глаза блеснули нездоровым огнем, а лицо исказила какая-то по-особенному безумная кривая улыбка, совершенно изменив черты лица Джой. — Да и шел бы ты по-хорошему нахер, ладненько? — Значит, по-хорошему не получится… Детка, ты же понимаешь, что нас трое, а ты одна. Беззащитная, маленькая крошка, а, парни? Мы тебя все равно трахнем, можешь и не брыкаться, — он сделал роковой шаг навстречу готовой к нападению девушке, протянув исчерченную шрамами руку в попытке схватить желанное. Но не успела улыбка сойти с его лица, как острый армейский нож, который Джой когда-то украла в оружейной лавке, по рукоять вошел в шею, проткнув артерию. Кровь брызнула, залив его футболку, а несколько капель попали на лицо девушки, которую это совершенно не смутило, а только раззадорило. Двое друзей, становясь в боевую позу, приготовились дать отпор, но в их глазах, наполненных гневом, явно просматривался страх от увиденного. Их мертвый друг остался лежать на полу, истекая кровью, а на лице у него осталась та же гримаса — он умер с улыбкой на лице, которая изрядно исказилась. Это выражение лица в любого бы вселило ужас. «Господи, да они безоружны. Какие же идиоты,» — быстро пронеслось в мыслях девушки, однако больше она ни о чем не думала. Джой уже не слышала криков окружающих, да и вообще никого вокруг себя не видела, кроме двух мишеней, к которым приближалась медленным и осторожным, но уверенным шагом. Сердце стучало настолько быстро и сильно, что отдавало в виски, дрожь сотрясала тело от сильного эмоционального возбуждения. Сейчас у нее была одна цель, и все печальные мысли отошли на второй план. Пара точных взмахов, один промах. Она уворачивалась от ударов, а если какой и приходился в цель, то в таком психологическом состоянии, в котором находилась сейчас Джой, он был практически неощутимым. Да и с такими пьяницами драться было не слишком сложно. Второй мужик получил ранение в руку, потому остался на ногах, а третий уже полулежал, опершись спиной о стену и крепко прижимая руку к животу, пытаясь закрыть колотую рану. Но Джой не стала сражаться дальше, придя в себя, а, быстро миновав последнего противника, поспешила на свежий воздух, уходя как можно дальше от места преступления. Сняв окровавленную спортивную кофту и оставшись в простой белой майке, девушка села на край тротуара, опустив голову на руки и только теперь осознав, что и те были не совсем уж чистыми. Нужно было как-то избавиться от таких явных улик, однако в голову никакие идеи не приходили. Поэтому, кое-как вытерев руки о снятую кофту, после чего та отправилась в мусорный контейнер, Джой тяжело вздохнула, оставшись сидеть на подогретом солнцем асфальте. Ей сейчас не хотелось ни что-либо предпринимать, ни о чем-либо думать. Просто наблюдать за изредка проезжающими мимо машинами, веселыми компаниями молодых людей, которые, вероятно, готовились развлекаться всю ночь. Вокруг кипела жизнь, а на одинокую, уставшую от этой самой жизни девушку всем было плевать. Джой усмехнулась своим мыслям, вспомнив, как недавно она люто ненавидела подобных нытиков, которым существование не в радость. Не могла она подумать, что опустится до этого, станет такой же жалкой, подобной тем, над которыми сама когда-то издевалась. Хотелось плакать, однако девушка сумела сдержаться — надо было прекращать превращаться в «ревущую по всякому поводу бабу». Каждый хочет, чтоб его любили. Даже самые отъявленные бандиты и психопаты. Могут они это скрывать, но больше всего на свете они жаждут внимания. И Джой была не исключением. Но теперь у нее не осталось никого, абсолютно. И эти мысли давили на сердце, пытались сломить дух. Тот дух вечно дерзкой, самоуверенной персоны, которая теперь сидела, стараясь не заплакать, на обочине, как последняя шлюха. Она глядела куда-то за горизонт, ни на чем особенно не фокусируясь, наблюдая, как покрасневшее солнце готовится опуститься, скрывшись за линией горизонта, погрузив город во тьму. Скорее бы эта тьма скрыла весь этот позор. Вдали будто кто-то знакомый, будто кто-то, кто сможет унять боль. Джой попыталась прогнать эту меланхолию, однако взгляд действительно зацепился за одного человека. — Привет, подружка, сколько час? В сердце вдруг появилось резкое горячее неясное чувство. Облегчение и… радость? — Тревор? Я не ожидала тебя здесь увидеть. — Ну, я вроде тут за углом живу. Ты чего сидишь такая грустная? — Филипс явно был в приподнятом настроении. Редкое явление — бывший пилот-психопат, который искренне хочет помочь. — Я… слушай, я не знаю, что тебе ответить. Сегодня такой жуткий день, — Джой опустила голову на колени, стараясь успокоиться и привести все свои эмоции в порядок. Ей было стыдно представать в таком виде перед Тревором, не хотелось, чтоб он видел ее слабость. Снова. — Ну, это не дело, — Ти помедлил секунду, обдумывая свое решение, но вновь глянув на разбитую девушку, все же его принял. — Пойдем, прошвырнемся. Тебе надо отвлечься. Ну, чего ждем? — Зачем ты мне помогаешь? — никак не отреагировав, резко спросила Джой. — А ты что, в Майкла у нас решила превратиться? Мы же друзья. И друзья должны помогать друг другу, даже если они такие, как Таунли. Ну? Джой, улыбнувшись, хмыкнула и, приподнявшись, мимолетно провела ладонью по щеке. — Я уже говорил тебе, что не надо сдерживаться. — Слушай, — решила быстро перевести тему девушка, в душе улыбнувшись тому, что Тревор заметил, — мне бы переодеться… я тут немного замаралась. Подвезти сможешь? Через несколько минут пара ненормальных оказалась в нужном месте. Небольшой дом, находящийся недалеко от Сэнди-Шорс, но совсем другой, не тот, в котором не так давно Джой со своими друзьями решала, стоит ли идти на дело. По толстому слою пыли на окнах было четко ясно, что здесь никто не живет на постоянной основе. Джой достала из кармана один единственный ключ, не связку, и, открыв дверь, кивнула Тревору, приглашая внутрь. Мужчина не стал спорить, поэтому без каких-либо сомнений смело ступил за порог. Квартира была, как ни странно, ухоженная, если можно использовать это слово. Конечно, все было очень старым и пыльным, однако на полу не валялись окурки и банки из-под пива, вся мебель стояла на своих местах, и можно даже сказать, что здесь было достаточно уютно. — Здесь я когда-то жила. Все осталось таким же, каким было. Дом много раз пытались продать, но спроса не было, поэтому все просто забили. А потом, когда я сбежала из приюта, один мой знакомый сделал дубликат ключа. В такой глуши на все это никто внимания не обращал, — Джой говорила это скорее просто для того, чтоб избежать неловкости и скрыть легкое волнение. — Прихожу сюда иногда, тут есть некоторые мои вещи. Хочешь, можешь тут походить, осмотреться, а я пойду приведу себя в порядок. Девушка поначалу все ждала вопроса о том, почему она вся в крови, но Тревора, видимо, это интересовало в последнюю очередь. Достав из шкафа какую-то однотонную футболку и потертые джинсы, Джой отправилась в душ. Тревор не обратил особого внимания на последние слова девушки и, немного потоптавшись на одном месте, решил обследовать дом. Человек — существо любопытное, а потому привыкшее искать и рассматривать, узнавая все больше и больше. А грех не полазить в местах, насквозь пропитанных чужим прошлым, случавшимися когда-то скандалами и, что маловероятно, радостями. Никаких фотоальбомов здесь отыскать не было никакой вероятности, как и других вещей, которые обычно хранят в ящиках или на полках шкафов счастливые семьи. Поэтому Тревор просто решил в ожидании медленно прохаживаться по комнатам, выискивая взором интересные детали, которых было, впрочем, не особенно много. Накрытые целлофаном кресла и кровати нагоняли какую-то тоску и чувство брошенности. Все было пустым и одиноким, отчего не представляло никакого интереса, особенно для Тревора, видавшего виды человека, которого уже мало чем можно было удивить. Но взгляд все-таки сумел зацепиться за деревянный комод, потертый во многих местах, а кое-где видны были даже зарубки, явно появившиеся там не по воле случая. На нем лежали какие-то документы и паспорта, однако написано в них все было почему-то на испанском языке, знания которого у Тревора ограничивались парочкой фраз и неприличных слов. Предположив, что мужчина и женщина на фотографиях были родителями Джой, Филипс решил узнать возможную фамилию девушки, пусть и была также высока вероятность того, что документы были поддельными. «Сэмюэл Уайт» — было напечатано в паспорте предположительного отца. Ухмыльнувшись, Тревор отложил все бумаги в сторону, принимаясь исследовать уже содержимое самого комода. Сейчас только Филипс начал подозревать, что под словом «осмотреться» Джой имела ввиду нечто иное, чем рыскать по всем ящикам, что есть в квартире, но когда его останавливали чьи-то запреты. И ожидания были оправданы — к своему искреннему удивлению Ти обнаружил удостоверение пилота с той же фотографией и именем, что были в испанском паспорте. На миг всплыло в памяти то, как Джой вспоминала детство, описывая своего папашу-алкоголика, который любил насилие и ни с кем не считался. С неприятной горечью Тревор осознал, что довольно сильно похож на этого Сэмюэла. Чувствовалась за плечами вина перед Джой, Филипс даже материально ее ощутил, но только потом понял, что это просто сама девушка уже в чистом наряде стояла за спиной и, скрестив руки на груди, глянула на гостя, молча требуя объяснений. — Если ты предлагаешь человеку осмотреться, это значит, что заведомо подписываешь устное соглашение, что тебе нечего скрывать… мисс Уайт, — с ухмылкой ответил Тревор на немой вопрос девушки, не без удовольствия про себя отмечая, как исказилось от возмущения ее лицо. Про удостоверение Филипс решил промолчать, дабы еще больше не ворошить прошлое, поспешив как можно более незаметно вернуть его на прежнее место. — С такой фамилией тебе бы вместе с Шефом работать. А, ну да, что ты об этом деле знаешь… Прекрасно, я все уже придумал. Как раз самое время тебе, крошка, окунуться в интереснейший мир. Поехали. Не успела девушка обрушить на бесцеремонного обидчика свой праведный гнев, как уже они вместе с ним оказались на улице — Тревор без какого-либо смущения схватил Джой за руку и потащил на выход. — Чего? Ты о чем вообще?.. — Садись в машину. — И куда мы собрались? — недоумевая, и, по правде говоря, находясь еще в легком ступоре, осведомилась у поехавшего пилота такая же поехавшая хозяйка старого дома. — Садись в чертову машину! Мы едем… развлекаться! — нараспев коротко ответил Филипс, заводя мотор красного пикапа. А почему бы и нет? Джой была не из тех девушек, которым нужно было обязательно знать, куда они едут. А вопросы задавала лишь для того, чтоб потянуть время и прийти в себя после резкой смены обстоятельств. Уж лучше ехать неизвестно куда с сумасшедшим преступником, чем сидеть на тротуаре и плакать, жалея себя. Да здравствует безумие!***
В воздухе крутились клубы белого дыма, вырисовывая незамысловатые фигуры — так медленно и спокойно. А сердце в груди колотилось с бешеной скоростью: то ли от волнения, то ли от возбуждения, то ли наркотик уже начинал свое действие. И казалось, что нет ничего невозможного, с каждым вдохом всякие сомнения улетали вместе с этим самым дымом куда-то вверх под потолок. Сначала ты понимаешь, что немного глупо считать себя способным на всякие подвиги, но вскоре с абсолютной серьезностью в душе и глазах ты смело заявляешь каждому, что готов сейчас же покорить Эверест. Расширенные зрачки скрывают радужку, как опьянение поглощает здравый смысл и все переживания. Гораздо веселее на пару, гораздо интереснее и спокойнее с товарищем. Тем самым другом, который упорно пытается закрутить по дороге купленную бутылку виски, не осознавая, что вращает крышку в противоположную сторону. Прекрасная вещь этот метамфетамин. Боишься уколов — вот вам таблетки, а вот кристаллы. И не испытываешь боль, и все чудесно. Конечно, никто не задумывается, что будет после, и что вся боль только ждет тебя впереди. Но кому какое дело, если дело сделано, все становятся сразу самыми умными, не терпя пререканий. В конце концов Джой выхватила бутылку из рук Тревора, лежавшего рядом на старом матрасе в лаборатории, оставив мужчину печально созерцать опустевшие руки. Девушка отпила из горла, сделав немалое количество глотков, после чего встала и выглянула в окно. На улице было уже темно, а небо, практически всегда безоблачное, уже засы́пало мерцающими звездами. — Давай, вставай. Идем погуляем, — сказала девушка слегка осипшим голосом, махнув Филипсу рукой, но не отводя взгляда от стоявшей на обочине проститутки, которая, скорее всего, была сейчас в том же состоянии, что и Джой с Тревором. — Вот, это уже совсем другой разговор! — радостно отметил Ти, забирая со стола пистолет. — Черт тебя дери, патронов нет! Ты не брала? У Джой вырвался смешок, показывая, каким абсурдным девушка считает поставленный вопрос. Какое-то время Тревор метался из стороны в сторону в тщетных попытках найти потерянный среди всего этого хлама подходящий магазин. Девушка, облокотившись на подоконник, с умиротворенной улыбкой наблюдала за тем, как постепенно выходит их себя Филипс. — Так, хер с ним. У меня дома должны быть… — с этими словами он скрылся за дверью, совершенно забыв об еще одном человеке, который в свою очередь долго задерживаться в дымном помещении тоже не собирался. И все же, спустившись вниз, Джой обнаружила Тревора, стоявшего у входа в «Liquor Ace» в ожидании единственной, кто скрашивал его одиночество этой ночью. Ни слова не сказав, девушка подошла ближе, и эта небольшая компания из двух человек отправились вперед пешком по пустой пыльной дороге. Бутылка виски, которую не преминула захватить с собой Джой, была уже допита и брошена где-то на полпути к трейлеру Тревора. Благо, Сэнди-Шорс — городок, если его вообще можно так назвать, небольшой, и на то, чтоб обойти его вокруг, понадобится не больше получаса. — Не правда ли прекрасно? Мы вдвоем, как два гуляющих под покровом ночи в поисках добычи койота, бредем по улице, можем делать все, что пожелаем, ведь на этой земле дозволено все. Ты — стремящаяся к «чему-то большему», как Франклин, девушка, и я — твой проводник и наставник, который всегда готов поделиться опытом. У меня к тебе даже чувства появились теплые, — со свойственной экспрессией в голосе и нажимом на некоторые слова, выделяя их, беспрерывно жестикулируя, размышлял Тревор. — А… а кто такой этот Франклин? — пьяным голосом осведомилась Джой, глядя на Тревора, еле держа веки открытыми. — То есть я тебе тут душу открываю, а ты спрашиваешь, кто такой Франклин? — прорычал Филипс, ускоряя шаг. — Да иди ты, Уайт. Я-то думал, мы друзья. Джой в недоумении вскинула одну бровь, стараясь нагнать мужчину, который показательно пытался отойти как можно дальше от девушки. Она, в свою очередь, смириться с такой наглостью не желала, а потому, схватив Тревора сзади за футболку, потащила на себя — было это довольно непросто в силу опьянения и отсутствия нужной физической силы. — Ты что за концерты устраиваешь, чудик? — С таким фиговым отношением к людям ты долго не протянешь, дорогуша, ясно? — Ты странный. Мне это нравится. И ты мне нравишься. Такого поворота событий Тревор совершенно не ожидал, однако в глазах Джой, пусть вокруг и было очень темно, он увидел хитрый огонек. Стало ясно, что девушка решила поиграть по своим правилам. Необходимо было парировать этот удар — Филипс любил выходить из любой игры победителем. — Ты мне тоже нравишься. А теперь давай сольемся в диком поцелуе, крошка. Я же знаю, ты этого хочешь. Весь этот пьяный бред и невнятно произносимые слова звучали достаточно комично, однако двое настолько упрямых людей никогда не посмеют друг другу уступить, даже в такой ситуации. Ехидная ухмылка лишь на миг сошла с губ девушки, однако тут же сменилась вызовом на лице и абсолютной сумасшедшей уверенностью во взгляде. Взявшись одной рукой за воротник Тревора, мужчина же в свою очередь и не думал сопротивляться, она быстрее, чем сама ожидала, приблизилась практически вплотную к лицу Филипса и прошептала: — Закрой глаза, чувак. Уста сомкнулись в безумном поцелуе, в таком же сумасшедшем, как и двое, стоявшие посреди дороги под нерабочим фонарем. Прошло пару секунд, которые, как говорится, казались вечностью, пока Тревор и Джой не остались стоять, довольно глядя друг на друга. — Неплохо. Для такой бестии, как ты, вполне сойдет, — с издевкой отметил Ти, наблюдая, как закусывает от сдерживаемой злости губу девушка. —Вообще-то, осталось пару шагов до моего дома. Так что вперед и с песней, подруга. На поиски оружия в своем родном бардаке много времени Тревору не понадобилось. Джой в этот кратчайший срок выкроила время на то, чтоб осмотреться. Никак иначе представить место жительства такого человека, как Ти, и нельзя было. Повсюду валялись пустые бутылки из-под пива, а начатый ящик еще ждал своего часа на столе, на полу разбросаны окурки, а на подранном старом диване небрежно брошена упаковка влажных салфеток. Здесь все своим видом не намекало, а прямолинейно кричало: «Берегитесь! Вы попали в квартиру жуткого социопата». Джой безо всякого смущения заглянула в холодильник, чтоб взять еще немного выпивки, однако ничего, кроме сомнительного куска явно уже давно лежащего там мяса, она не нашла. Девушка уже собралась направиться к ящику с пивом, но тут взгляд зацепился за стоявший на столе стакан с какой-то жидкостью. И при более близком рассмотрении Джой узнала, а точнее, учуяла запах бензина. Девушка протянула руку, чтоб взять сосуд, но Тревор приставил найденный в одном из ящиков тумбочки, стоявшей рядом с кроватью, пистолет к виску гостьи. — Вы арестованы за употребление наркотических веществ, дамочка, а также за кражу чужого имущества, — с наигранной серьезностью и более грубым голосом сказал Филипс. Джой лишь хохотнула и указательным пальцем аккуратно отодвинула ствол в сторону. — Бензин? — спросила она, хотя и сама прекрасно знала ответ. — Да, а что же еще? Прекрасная вещь, скажу я тебе… — Особенно, когда горит, — с явным намеком и азартом прервала Филипса Джой. Ее глаза горели нездоровым огнем, Тревор уже успел запомнить этот взгляд. — Хей-хей, ты предлагаешь что-нибудь поджечь? — Кандидатов нет? Тревор в искушении оскалился, пытаясь придумать, кем или чем могла бы стать потенциальная жертва. — Знаю… я один магазин, — подняв указательный палец и прохаживаясь взад-вперед начал он, — который находится на окраине Сэнди-Шорс, если двигаться в сторону пустыни Гранд-Сенора. Им заправляют ящерики из Лос-Сантоса. Они уже успели промыть мозги многим, и ты видела, в какого засранца они превратили Майка. Так что пришло время расплаты. — Чудесно! — всплеснула руками Джой, направляясь к выходу. — Сожжем им все к чертям. В одной руке — наполовину выкуренная сигарета, во второй — красная канистра, доверху наполненная горючим веществом, именуемым бензином. В голове неясно, перед глазами мир плывет, и так спокойно, так приятно. Джой в тот момент готова была упиться этим сумасшествием до смерти, лишь бы заглушить боль от образовавшейся в сердце и душе язвы, зияющей дыры, из-за которой все эмоции просто выливались наружу. Как хорошо, когда ничего не гнетет душу. Совесть затихла, а мораль и не просыпалась. Двое отбросов общества, двое сумасшедших, без которых ни в одной истории обойтись невозможно. Они добавляют остроты миру, пусть ему и так ее хватает с головой. Сердце бешено бьется, будто от счастья, но скорее всего из-за спидов в крови. Тело бьет мелкая дрожь, в висках болезненно пульсирует, но все это только от предвкушения. Тревор и Джой шли по дороге, не опасаясь машин. В их состоянии не думают и не боятся. В голове каждого звучала своя музыка, летали собственные мысли, но вряд ли они сильно отличались. Под темным ночным одеялом никто ничего не увидит, ничего не заподозрит. Они были одни в этом маленьком мирке безумия и неконтролируемого желания. С каждой секундой на шаг ближе, появляется больше огней, можно даже заметить беспечных прохожих, не подозревающих, насколько близко они находятся к опасности. Звон маленького колокольчика над входной дверью оповестил кассира о том, что в магазин кто-то пожаловал. — Привет, красавчик, — оперевшись одной рукой на прилавок вкрадчиво произнесла Джой, с трудом стоя на ногах. — Ты тут работаешь или просто постоять решил? — Чего ты хочешь? — уставшим голосом осведомился продавец. В ночную смену для него не редкость видеть всяких пьяных зевак, приходящих лишь для того, чтоб «поболтать». Раньше это даже забавляло, но со временем выслушивание историй деревенских пьяниц стало довольно утомительным занятием, особенно, когда безумно хочется спать. Вот и теперь мужчина мысленно молил всех известных ему богов о том, чтобы те избавили его от подобного «удовольствия». — Ну, чего же так грубо? Где твои манеры, а? — присоединился Тревор, пряча канистру от ненужных глаз. Джой в свою очередь серьезно закивала, пытаясь не прыснуть и не захохотать. Кассир тяжело вздохнул, потерев переносицу указательным и большим пальцами. — Если ничего покупать не будете, то я попрошу вас уйти, я имею право… — Не заливай мне тут про права, — перебил Филипс, махнув на него рукой и заходя за прилавок, не обращая внимания на протесты продавца. — Уже давным-давно они все обесценились. Всем насрать, братишка, на тебя, на меня и на всех окружающих. Демократия — это лишь слово, которое удобно использовать в политике. — Я сейчас вызову полицию, сэр… эй, поставьте на место! Произнося свой монолог, Ти уже успел взять с полки, находящейся за спиной кассира, две бутылки достаточно дорогого виски. Джой протянула руку, и Филипс вручил ей часть своей добычи. Немного не ожидавший такого поворота событий работник магазина кинулся к телефону, в надежде, что «посетители» — это просто обнаглевшие пьяницы. — Не так быстро, — Тревор навел найденный дома пистолет на бедного продавца, который тут же остановился, подняв руки вверх. Не сводя прицела с мужчины, Тревор начал кое-что искать под прилавком, и было явно видно, что он прекрасно знает, что именно ищет. — Ну что, дружок, ты ведь знаешь, что в этом округе таких придурков, как мы, пруд пруди… конечно, знаешь, — довольно протянул Филипс последние слова, выкладывая оружие невезучего кассира, предназначенное для самозащиты, на прилавок. Джой без каких-либо вопросов присвоила его себе. — Ну что ж, — включилась она в беседу, — ты хотел сдать нас копам. Это не очень хорошо, как считаешь, Ти? — Да уж, очень неблагородно, — хватая за шиворот «свежее мясо» и бросая его на пол, согласился бывший пилот. — Ну, такой наглости мы не прощаем, чувак. Эй-эй, кого там еще принесло, мать вашу?! — со злостью выругалась девушка, глядя в сторону выхода. Потенциальным покупателем оказался какой-то мужчина азиатской внешности, который, однако, не побоялся возгласа Джой и подошел ближе. Но бедняга тут же раскаялся в своем решении, кинувшись наутек, как только его взгляд зацепился за лежащего на земле человека и двоих вооруженных личностей. — Сука, это же тот китаец! Гребанный переводчик! — прорычал Филипс, бросившись вдогонку, что было сил. Джой осталась стоять на месте, абсолютно не улавливая логики. Но предположив, что Тревор свою жертву просто так не упустит, решила покончить с начатым делом. — У моего партнера, как видите, появились неотложные дела. Но ничего, я его заменю, — криво улыбнувшись и доставая заткнутый за пояс нож, который она уже успела отмыть от крови, девушка нависла над парнем. — Ты любишь играть в игры? Я, например, люблю играть в дартс, — она наступила мужчине на грудь слегка согнутой в колене ногой, облокотившись на нее рукой и глядя ему прямо в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме отчаяния и страха, он тяжело дышал, а с лица градом катился пот. — А помимо дротиков я люблю метать ножи. Но у меня пока плохо получается, поэтому я не буду экспериментировать. Ты сегодня не первый. Прости, но мы не прощаем глупых поступков, — из-за давления на грудную клетку было тяжело дышать, а потому вместо крика изо рта уже бывшего продавца вылетело невнятное поскуливание. Замахнувшись, Джой вонзила нож в горло мужчины, проткнув гортань. Последним звуком был холодящий кровь хрип, а затем тишина. Тревор уже успел настигнуть беглеца и вернуться в магазин, таща его одной рукой за шиворот. — Ты закончила? Чудесно. Я принес нам новенького, — произнес Ти, немного тряхнув китайца, на что тот лишь застонал. — Кстати, не успела спросить. Это кто? — Это, — начал Филипс, бросив свою жертву впереди себя, — переводчик когда-то жившего на этом свете Тао Чена. Сын главы одной из китайских триад, которые подпортили мне когда-то бизнес. — Я не виноват, они меня наняли, я не виноват, — пробубнил с сильным акцентом китаец. — Заткнись нахер! Джой, — обратился он к девушке, которая уже собиралась открыть одну из взятых с полки Тревором бутылок виски, — найди веревку. Где-то в кладовой должна быть. И быстрее, а то мне кажется, что наш дорогой переводчик может помереть от страха раньше времени, — он хитро улыбнулся, а Джой, хохотнув, поспешила выполнить поручение. Через пару минут китаец оказался накрепко связан, сидя на каком-то раскладном стуле, а Джой, подняв канистру, принялась обливать мужчину бензином. — Надеюсь, вам не холодно, сэр. Ну ничего, мы сейчас все хорошенько подогреем, — саркастично сказала девушка, проводя дорожку горючего за прилавок, а затем и к выходу. — Ну что ж, дорогой переводчик, — начал Филипс завершающую тираду, — тяжело будет с вами проститься, но нам пора. Не скучайте здесь, на это просто не будет времени, — они вместе с Уайт довольно рассмеялись, Тревор выстрелил в несколько бутылок алкоголя, захватив все же две с собой, и они вместе с Джой вышли на улицу. Последняя пуля была выпущена в дорожку бензина, которая тут же зажглась ярко-синим пламенем, быстро передвигающимся внутрь здания. Уже через пару минут из окон начали выглядывать языки пламени, послышался душераздирающий крик, не похожий на человеческий. Любой нормальный человек не смог бы его слушать, но Тревор и Джой были охренеть как далеки от нормы. Постепенно вопль затихал, а огонь только увеличивался, заполняя собой все пространство — он танцевал в глазах двоих сумасшедших, и черт знает, было это отражением или же их собственным пламенем безумия. И не было чувства вины, а только ощущение свободы действия. Джой смотрела на огонь, и становилось ясно, что это и есть то, что в ней живет, с этим бороться бесполезно. Тревор давно перестал о чем-либо беспокоиться, он принял себя таким, какой он есть. Они оба знали, что это неправильно, но такой была их жизнь. Глядя на пожар, Джой ни о чем не думала, а только чувствовала дикий прилив адреналина вперемешку с эндорфином. Воздух нагрелся, обжигал лицо, казалось, даже температура тела поднялась выше нормы. У них нет оправдания, оно им и не нужно. Огонь давно сжег необходимость в каких-либо оправданиях. Но они жили одним желанием, одними чувствами, им все время хотелось большего. И чего не сделаешь, ради получения удовольствия, пусть и такой ужасной ценой. Бутылки были уже открыты и наполовину выпиты. Мозг отказывался уже что-либо понимать и помнить о дальнейших событиях явно не намеревался.***
Майкл проснулся раньше, чем обычно, однако спящей рядом жены по пробуждению не обнаружил. Нажав на кнопку блокировки своего смартфона, Де Санта вздохнул, увидев, что время было шесть утра. В теле ощущалась неприятная слабость из-за недосыпа — вчера он чуть ли не до трех часов ночи смотрел любимые старые фильмы. Уснуть вновь ему не удалось, а потому мужчина решил заняться чем-нибудь полезным. Только через пару минут он вспомнил о событиях вчерашнего дня, и голова резко разболелась от нахлынувшего переживания. Но для начала нужно было выпить кофе и принять холодный душ, чтоб прогнать это вязкое чувство усталости, что, впрочем, он сразу же и сделал. Однако намного лучше не стало, но хотя бы глаза против воли не закрывались через каждые пару секунд. Спустившись вниз, Майк обнаружил сидящую в кресле Аманду, по лицу которой было размазано что-то мерзкое и зеленое — женщина может сколько угодно именовать это «маской», однако Таунли считал, что это полная бессмыслица. — Доброе утро, дорогая, чего не спишь в такую рань? — обратился он к жене, садясь на диван и включая телевизор. Звука практически слышно не было, но по новостям сообщали о каком-то ночном поджоге, однако Майклу было глубоко плевать. — Мне нужно идти на тренировку, ты что, забыл? — отрешенно ответила Аманда, аккуратно проверяя кончиком указательного пальца состояние своей маски. — А ты чего? — Не спится, — на сердце было тяжело, ведь сейчас его семья была в большой опасности, совершенно ничего не подозревая. Конечно, он не может им рассказать, он даже ничего не сказал об ограблении, придумав какую-то новую историю и опять солгав. Он ненавидел себя за эту вечную ложь, которая, казалось, уже стала неотъемлемой частью его жизни. Он себя все время оправдывал, но рано или поздно любой человек от этого устанет, и Де Санта не исключение. Он смотрел на мирно сидящую рядом жену, на сына, который искал себе работу, сидя за кухонным столом и беспрерывно глядя в ноутбук. С таким трудом он сохранял эту хрупкую идиллию, которая время от времени рушилась. Приходилось каждый раз все отстраивать: тогда, после переезда в Лос-Сантос, затем, когда появился Тревор, и позже, когда в особняк заявились наемные военные. Он любил свою семью, несмотря на вечные ссоры и протесты, он защищал ее всеми силами, часто жертвовал многим ради нее. Но сейчас он снова подвергает ее опасности, снова впадает в депрессию, снова не спит по ночам, снова видит кошмары… Нужно было решать проблему, и делать это как можно быстрее, но никакой возможности связаться с еще одним не менее важным для этой операции человеком не было. Он не хотел впутывать в это Тревора, но у него не было выбора. Сколько раз за свою жизнь он повторял эти слова. Очередное оправдание. Майк знал, что ему достаточно будет просто сказать, и друг придет на помощь без каких-либо пререканий. Сердце сжалось от воспоминаний, от которых избавиться уже невозможно, список контактов, набор номера. Нет ответа. «Черт подери, наверное, опять где-то обдолбанный валяется. Ти, я не поеду в Сэнди-Шорс!», — со злостью подумал мужчина, пряча телефон в карман. Конечно, никак иначе, чем поехать в чертову пустыню, он поступить не мог. Это дело не требовало отлагательств. — Слушай, Мэнди, мне на самом деле тоже нужно ехать… на площадку. Мне вчера позвонил Соломон, — ничего оригинальнее придумать Таунли не смог, а этого и не требовалось. Аманда только пожала плечами: — Удачи тебе там, что еще я могу сказать? Думала, ты сегодня останешься дома, со мной, как нормальный муж. — А я думал, что ты мне будешь готовить завтраки, но я что-то не вижу, чтоб ты… ладно-ладно, я же шучу, прости, — вовремя замолчал мужчина, заметив испепеляющий взгляд жены. Он улыбнулся, надеясь, что она не серьезно на него разозлилась, и был прав — женщина только покачала головой, мол, это в твоем репертуаре. — Я люблю тебя, дорогая, но целовать не буду, пока у тебя на лице эта гадость. — Иди уже, казанова, — ответила Аманда, игриво улыбаясь. — Я тоже тебя люблю. Но такие слова только усугубляли мерзкую тяжесть на душе — слишком уж сильно наладилась жизнь, чтоб снова ею рисковать.***
Джой проснулась, тут же ощутив все последствия бурной ночи. Будто все, что могло случиться, случилось. Во-первых, дико болела голова, во-вторых, во рту было сухо, будто в пустыне, в-третьих, болело все остальное. Ну, а завершающий штрих добавился после того, как девушка осмотрелась. Лежала она на кровати Тревора, а рядом спал и сам ее хозяин. «Ничего не было, ничего не было, не было, черт подери!» — повторяла про себя девушка, быстро вставая — штаны и футболка лежали где-то на полу рядом с обувью. С каждой секундой Джой все больше сомневалась в своих мыслях. Не успела она подобрать одежду, как дверь открылась, и в трейлер бесцеремонно пожаловал Майкл. Было это довольно неожиданно, поэтому Джой не удержалась от короткого вскрика, чем сразу привлекла внимание новоприбывшего гостя. — О, черт, черт! Прости, я не смотрю, я не знал… Что за хрень у вас тут… Майкл отвернулся, сжав руки в кулаки от неловкости. Джой, не сказав ни слова, быстро оделась, выходя из комнаты Тревора. Она быстро подошла сзади к Таунли, который все еще опасался обернуться, но почувствовав руку на своем плече, счел этот знак за негласное разрешение. — Так, давай сразу определимся: ничего не было, так что не напрягай свою фантазию. — Ну да, конечно, мы с ней просто вместе лежали, — послышался голос из комнаты. Тревор уже встал, но надел только штаны, оставшись с оголенным торсом. На лице сияла широкая улыбка, а говорил он с нескрываемым сарказмом. Майкл же просто стоял в недоумении, наблюдая всю эту странную картину, пытаясь вникнуть в ситуацию. Единственное, что было предельно ясно — ничего Тревору рассказывать не придется. — Ты что, охренел? — Джой от удивления широко открыла глаза, но ничего больше сказать не сумела, а просто глотала воздух от негодования. — Неужели мысль о нашей близости тебе настолько отвратительна? — с вызовом спросил Тревор, доставая из холодильника две бутылки пива, вручая одну Майклу, который постепенно включался в происходящее. — Нет, ну то есть… — Джой не знала что ответить, а просто стояла, закусив губу. — Ну что ж, не удержалась перед обаянием Тревора, верно? — улыбаясь, заметил Майкл и откупорил любезно предложенную бутылку. Джой попыталась взять себя в руки, что, на удивление, ей достаточно быстро удалось, а на лице появилась ехидная улыбка. — А ты ревнуешь? Прости, я не хотела разрушать такую милую парочку. Ну ничего, я уже ухожу, чтоб не мешать семейной ссоре. Тревор ткнул мужчину вбок и залился смехом, направляясь в уборную. — Вообще-то, ты мне сейчас и нужна, — в глазах Таунли девушка увидела проблеск страха, поэтому улыбка быстро сошла с ее лица. Подойдя ближе к Джой, Майк чуть ли не прошептал, наклоняясь к ней: — Тревор не должен ничего заподозрить, поэтому я скажу, что кое-что забыл здесь, а ты просто попрощаешься, — увидев, что девушка уже собирается ответить, мужчина добавил: — Я на все вопросы отвечу, но позже. Затем, повышая голос, Майкл обратился к Тревору: — Эй, Ти! Я тут у тебя телефон забыл пару дней назад. — Ради этого ты сюда приехал? — крикнул Тревор из уборной. — Да, но я его уже нашел. Так что не скучай тут, как-нибудь еще свяжемся. Майк кивнул Джой, призывая ее к выполнению своей части договора. — Пока, Трев, — сказала она как можно более беззаботным тоном, неуверенно глядя на Майка, на что тот лишь с одобрением показал большой палец. — Ну вот, опять одиночество, — с наигранной грустью ответил Ти, после чего послышался звук льющейся воды — видимо, Филипс решил принять душ, не смущаясь ни общества друга, ни девушки. Но те все равно собрались уходить, поэтому ему было вдвойне плевать.***
— Есть серьезный разговор, — начал Майкл, сидя за столом в одном из баров Грейпсида. По правде говоря, да, он был единственным баром в этой крохотной деревне. — Надеюсь, что это не какой-нибудь розыгрыш, а то бывали у меня случаи… — Джой дернула уголком рта с намеком на улыбку. Майкл вздохнул, опуская руку в карман и выуживая оттуда слегка помятый листок бумаги — та самая записка, которую Де Санта нашел вчера. Джой без каких-либо вопросов принялась читать. Глаза быстро бегали по строкам, с каждой секундой лицо девушки все больше омрачалось. Отложив бумажку, она глянула в глаза Майклу, а затем снова перечитала написанное. — Ну, подумаешь… мало ли кто это может быть. Люди часто угрожают другим просто для того, чтоб запугать, — задумчиво произнесла она, но голос звучал крайне неуверенно. — Ну, прости, принести сюда отрезанную руку одного из твоих друзей мне не представилось возможности, — саркастично ответил Майкл, но ни намека на какой-либо смех в его голосе не было — сплошное раздражение. Джой не смогла на это ничего ни ответить, ни возразить. — Вот мой номер, — произнес Майк, набирая текст на смартфоне и вручая его девушке, которая тут же достала свой мобильный телефон родом из 2007 года, взятый из старой квартиры взамен недавно разбитого, чтоб внести Таунли в список контактов. — Тревору не надо ничего говорить — я не хочу его впутывать, — проговорил Майкл, пряча записку и забирая телефон у Джой. Мужчина уже собрался уходить, но Уайт его остановила. — Послушай, я понимаю, что сейчас охренеть как не вовремя, но я больше не могу держать этот вопрос в себе, — уже наполовину поднявшийся с места Майк, пожав плечами, опустился обратно на стул. — У Тревора спрашивать я не хочу, потому что… ну, ты его знаешь — он такой человек, что все приукрасит и все оставит эмоциям, а это, я так понимаю, очень серьезная для него тема… — Ладно, я понимаю, к чему ты клонишь. Но не думаю, что тебе стоит это узнавать сейчас. Может, позже или… — Так, чувак, я пережила уже столько за этот короткий срок знакомства с вами, что думаю, имею право знать хотя бы в общих чертах. Мне известна твоя вторая фамилия, в конце концов. И поэтому ты должен рассказать мне… — Не смей мне указывать, что делать! — внезапно вспылил Майк, от чего Джой вздрогнула и отпрянула. Де Санта с приоткрытым ртом продолжал смотреть на девушку, после чего вздохнул и опустил глаза. — Прости, просто я сейчас весь на нервах. Черт… У меня была молодая семья, я не мог подвергать ее опасности. Заключил сделку, участвовал в программе по защите свидетелей. Все было запланировано, мы пошли на ограбление. Кроме нас с Тревором был еще Брэд. Его убили по ошибке, а меня «ранили», — Майк изобразил в воздухе кавычки, выделив голосом последнее слово. — Тревор скрылся, я переехал в Лос-Сантос. Потом мне пришлось пойти на ограбление, Ти обо мне услышал и нашел меня. У нас появились проблемы с ФБР, потом со всем правительством… Одним словом, вляпались мы. А потом Тревор еще и узнал, что Брэд мертв, он-то думал, что его просто ранили и посадили. — То есть ты предал всех, кого знал? — с упреком и долей презрения спросила Джой. — Да… я совершил самую большую ошибку в моей жизни, признаю, — задумчиво пробубнил Майк, вспоминая, что Франклин ответил в точности так же, как и Джой. — Меня гнетет чувство вины все последующее время после того случая. И самое главное, что Тревор меня простил, несмотря ни на что, — Таунли грустно улыбнулся, глаза его были затуманены воспоминаниями. — Ты можешь винить и презирать меня, но ничего уже не исправишь, понимаешь? Моя семья в опасности из-за меня, причем, как видишь, не впервые. И Тревор не должен рисковать ради меня снова. Мне пора, — завершил разговор Де Санта, быстро удаляясь из бара. Джой еще сидела пару минут, обдумывая услышанное, но так и не придя к выводу, покинула заведение, отправившись вперед по тротуару, не видя перед собой ни дороги, ни людей, ни мира.
Примечания:
Сцена с поджогом почему-то происходила в моей голове под песню Майка Олдфилда — Nuclear.
