Тишина и покой
11 июля 2017 г., 23:23
– Какого хрена, Майкл?! Куда ты пропал? Почему ты меня не предупредил? Я думала, что в тебе хоть капля совести осталась! – встретила Аманда Майка очередным потоком осуждений на пороге дома, купленного ее мужем за его же деньги. – О, нет… Только не это… – были следующими ее слова, когда вслед за Таунли, который не удосужился даже взглянуть на жену, пройдя мимо и, устало облокотившись о стену, ожидая очередной сцены, в дом вошла колоритная парочка, совершенно не вписывающаяся в общую атмосферу элитного особняка.
– Привет и тебе, дорогая Аманда! Черт возьми, как же я по тебе скучал! – сказав это, Тревор обнял абсолютно не ожидавшую такого резкого поворота событий Аманду, на что та лишь издала какой-то неразборчивый звук, пытаясь взять ситуацию под свой контроль. Майкл явно уже давно сдался, проиграв эту битву.
– Мы не держим в доме бомжей! – прикрикнула она сдавленным голосом, краснея не то от злости, не то от смущения. Наконец она обратила внимание на стоявшую за спиной Тревора девушку, и сердце Аманды на секунду забыло о том, что должно разгонять кровь по организму: беззаботно насвистывая незамысловатую мелодию, Джой покачивалась на носках и с явным интересом рассматривала прихожую, не осмеливаясь пройти внутрь. Одной рукой она сжимала плечо, которое было измазано в уже покрывшейся корочкой крови.
– Ой, следи за языком, дорогуша! Будто ты у нас особа высшего света. Если бы не Майкл, – Таунли глянул на Тревора с благодарностью за эти слова, – ты бы до сих пор крутила своим задом на публике и больше всего на свете жаждала, чтоб тебе в трусы засовывали мелкие зеленые купюры, – со странной улыбкой говорил эти слова Тревор, подходя к возмущенной женщине, приближаясь к ее лицу настолько, что Аманда уже нескрываемо смущалась, все же заметив напряжение появившееся на лице Джой. – И ты имела бы большую популярность… если бы не твой чертов жир. Пончик нашел себе подходящую дыр…
– Тревор! – крикнул Майкл, схватив Филипса за шиворот и оттолкнув его от своей жены, которая готова была взорваться от злости и ненависти.
– Я так понимаю, вы очень хорошие друзья, – мило улыбаясь, наигранно произнесла Джой, глядя в глаза Аманде безо всякого стеснения.
– Убирайтесь отсюда, – процедила сквозь зубы женщина, вытирая тыльной стороной ладони блестевшие на лбу капли пота. На крики спустились Джимми и Трейси, идеально завершая композицию. Тревор улыбнулся новым участникам баталии, явно наслаждаясь недоумением на их лицах. Взгляды обоих были обращены к Джой, которая, хитро улыбнувшись, подмигнула детям Майкла, чем заставила их едва заметно напрячься.
– Они останутся, – подал голос Де Санта, произнеся слова нетипично низким тоном, который по непонятным причинам оказался очень действенным. Твердо и уверенно – так Майкл поступал во время любого ограбления, но до сих пор не мог проявить такую же стойкость, находясь в собственном доме.
– Ну, что ж. Мне кажется, это великолепное окончание дня, – подытожил Тревор после полуминутного молчания. – Спасибо, Аманда, за такой теплый прием. Очень ценю твою заботу, – обратился он к хозяйке дома, театрально поклонившись, на что та лишь, закатив глаза, развернулась, направилась в спальню, и уже находясь на лестнице, показала обидчику средний палец.
– Майкл! – истерично крикнула она сверху супругу, после чего послышался громкий звук захлопнувшейся двери. Аманда больше всего на свете ненавидела, когда ее мнением пренебрегали, будто она все еще жалкая стриптизерша, которую посетители считают своей собственностью. Майк пожал плечами, с мольбой в глазах глянул на Тревора и Джой, но, увидев их довольные лица, только махнул на них рукой и пошел к жене, с угрозой глянув на своих отпрысков, но получив в ответ абсолютное безразличие. За сегодняшний день он уже достаточно много противостоял семье.
– Аптечка на кухне, – бросил он напоследок, стараясь придать голосу равнодушия, но забывая, что буквально каждый человек, находившийся в особняке, знает его слишком хорошо, чтоб поверить в эту иллюзию спокойствия.
Джой не могла не заметить тот живой интерес, отразившийся в глазах брата и сестры, которые явно не собирались покидать более интересное место действия, нежели комната родителей, откуда уже доносились возмущенные крики. Ей и самой было интересно узнать, чем же живет Майкл в свободное от убийств и ограблений время. Она продолжала стоять на месте и бессовестно смотреть прямым взглядом на Трейси и Джимми, а потому не сразу заметила, что ее партнер уже стоял на кухне в ожидании «раненой». Тревор обработал рану спиртом, от чего Уайт слегка поежилась, будто ей делают профилактическую прививку. Зашивать, к счастью, рану не понадобилась, так как пуля оставила лишь царапину, пусть и достаточно глубокую. Джой была слегка раздражена и явно поскорее желала закончить процедуру, но не от боли, а просто потому что не привыкла, когда такую простую работу делают за нее. Будто она не способна за себя постоять. Впрочем, в какой-то степени это было приятно – осознавать, что есть человек… остался еще человек, который хочет о тебе заботиться.
Филипс все это время молчал, как и Джой, но они оба чувствовали на себе любопытные взгляды молодого поколения, нарочно стараясь вести себя абсолютно спокойно. Отыграв свою роль медика, Тревор, все также не произнося ни слова, пошел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, лишь на пару секунд задержавшись возле Джимми, как-то жутковато улыбаясь, чем заставил того отступить в сторону и слегка побелеть. Голоса супружеской пары затихли на мгновение, но лишь для того, чтоб возобновить звучание с еще большей громкостью, обращаясь против третьей новоприбывшей личности.
Улучив минуту отсутствия опасного оружия в облике человека, Трейси решила не ходить вокруг да около и спросить в лоб:
– Вы с дядей Ти встречаетесь, да? – характерный Лос-Сантосу акцент, который отсутствовал у родителей молодой девушки по понятным причинам, особенно четко слышался в голосе. Трейси знала, как расставлять приоритеты и показывать, кто в беседе главный, но с Джой такой номер не проходил. Последняя лишь на секунду замешкалась, не поддаваясь очередной игре, в которой ей вновь приходилось участвовать, и хитро улыбнулась, но вместо ответа лишь медленно провела языком по ладони своей здоровой руки, слизывая кровь, чем повергла двоих наблюдателей в неподдельный шок, вызвав в паре с ним легкий испуг.
– Это, конечно, очень… интересно, – начал свою мысль Джимми, еще не до конца отойдя от, мягко говоря, удивления, – но я тоже бы не прочь понять ситуацию. Ты тут как его девушка или…
– Как шлюха? – простодушно продолжила вопрос Уайт, рассматривая свою руку и решая все же вымыть ее под водой из-под крана. Она даже не смотрела на подростков, будто это не она без предупреждения пришла в их дом посреди ночи. Джимми смутился, с мольбой глядя на Трейси, которая в ответ лишь саркастично выставила вперед два больших пальца. Вода шумела, превращая обстановку в еще более неловкую, окрашивалась в багровый цвет, постепенно бледнея, пока на кухне не стало тихо. Со второго этажа уже даже не доносились крики, но все, кто там находился, спускаться пока не торопились.
– Я не это имел ввиду… – попытался исправиться Джимми, но снова был прерван все тем же человеком.
– Ну, что ты, конечно, не это! Ты просто хотел ко мне подкатить. Или я ошибаюсь? – наконец взглянув на парня, иронично заметила Уайт. Трейси не смогла сдержать короткий смешок, на что получила одобрительную улыбку от Джой. Де Санта-младший уже не знал, куда деваться, и, будто в довершение, на его плечо упала чья-то тяжелая ладонь.
– Слушай, Джимбо, отъебись, а? Возвращайся лучше к своей резиновой кукле наверху, а то она там уже заскучала, – широко улыбаясь, сказал подошедший сзади Тревор. Аманда и Майкл тоже успели присоединиться к этому «всеобщему собранию фриков».
– Оставь его в покое, Тревор, – раздраженно предупредил дальнейшие действия своего ненормального друга Таунли, одной рукой мимолетно отгораживая от него своего сына.
Тревору и Джой полагалось спать на раскладном диване в гостиной, чего им было вполне достаточно. Несмотря на свою категоричную позицию по отношению ко всему происходящему, Аманда все же дала «гостям» постельное белье с четкими планами по прошествии этого безумия его сжечь. Тьма поглотила переулки и мелкие улочки Лос-Сантоса, съела детали, оставляя лишь расплывчатые образы, которые пугают маленьких детей из-за развитого воображения последних. Но в центре было шумно и светло, в центре завывали сигнализации, резали слух постоянные сигналы автомобилей. Люди надевали и снимали маски, напиваясь в дорогих барах до потери сознания, покупая у знакомых дилеров легкие наркотики, и плевать хотели на свою жизнь. Шумные компании богатых подростков с бутылкой виски на перевес путешествовали по улицам города, который был им не знаком. И ничем все это, на самом деле не отличалось от менее дорогих аналогов. Почему-то люди считают, что чем дороже вред, тем больше они отсрочат отмерянный им срок. Судьбой? Нет, самими собой.
– А Аманда… так ведь ее зовут? Мне она показалась очень двуличной. Все такими становятся, когда из стриптизерш превращаются в жительниц роскошных особняков? – поинтересовалась Джой, раскинувшись на диване и разглядывая темный потолок.
– Понимаешь… Ее нельзя осуждать. Жизнь по-разному складывается, даже если я могу иногда над ней издеваться, это не дает тебе такого же права, – серьезно ответил Тревор, лежа рядом с девушкой, но не открывая глаз. Ему сейчас хотелось проспать несколько дней подряд, лишь бы какое-то время не ощущать боли, выкручивающей, казалось, и мышцы, и кости.
– Нет, о чем речь. Просто хотела знать, какого она поля ягода, – сонно пробормотала Джой, явно задавая эти вопросы из-за неудачных попыток заснуть. Тревор вздохнул, но все же молчать не стал – утром, скорее всего, этот разговор бы его даже заинтересовал:
– Знаешь, она теперь из таких, которые, прежде чем попробовать новый для себя вид наркотиков, вычитают о них все, облазив закоулки интернета. Мне нравится, что ты не из этого типа. Понимаешь, жизнь – не математика или список покупок. Это скорее, как зайти в магазин, увидеть шоколадку и купить ее, просто потому что тебе так захотелось, плевать, что ты подыхаешь от аллергии, диабета или еще какой-нибудь фигни. Нельзя планировать. Даже если ты в полной заднице, просто включай голову и не надейся, что где-то в заметках у тебя найдется план на данный случай. Жизнь – череда случайностей, которые не нужно предугадывать. Не поймаешь тогда никакого кайфа, потому люди и жалуются, что начальник каждый день имеет их во все щели, а жена этого наоборот не делает, – ответил Тревор, жестикулируя руками в свойственной ему экспрессивной манере, несмотря на безумное желание спать.
– Справедливо. Хорошо, что мы с тобой знаем, как поиметь всю страну. Не напомнишь, почему мы этого до сих пор не сделали?
– Потому что нам похер, детка. Нам просто наплевать.
И все-таки, сходить с ума вместе гораздо веселее.
***
Веселье началось с пробуждения. Аманда, привыкшая устанавливать свои правила всегда и везде, совершенно была выбита из колеи. Возможно, именно поэтому она так ненавидела Тревора: его нельзя было загнать в какие-либо рамки, сказать слово поперек, смело стоя на своем. Майкл – да, тот самый, «великий грабитель Майкл Таунли» – был на самом деле довольно мягкотелым, его Мэнди умела контролировать, зная, порой, что неправа, однако это не имело никакого значения. Он был всегда виноват лишь потому, что обеспечил семью прекрасным жильем, деньгами и безопасностью, будучи преступником, который убивал людей, будто убийство – это такой уж ужасный поступок. Будто в мире есть разделение на добро и зло. Душевное спокойствие миссис Де Санты было разрушено в тот самый миг, когда на пороге вновь появилось напоминание о прошлом, полном страха перед смертью от пули в затылке, вечной грязи и пошлости бытия, в лице Тревора Филипса. Утро было ясным и теплым, а воздух свежим, что было редкостью для таких огромных каменных джунглей как Лос-Сантос, но все эти преимущества свелись на нет, когда, спустившись в гостиную, Аманда обнаружила двоих выбивавшихся из общей атмосферы персон. И все бы ничего, если бы не то занятие, которое они посчитали подходящим для такого прелестного утра – метание ножей. Первым, что возникло в голове у Аманды был вопрос: «Какого хера?» Хотя, сказать по правде, и все последующие мысли женщины складывались в этот же вопрос. Он крутился в голове, назойливо и раздражительно, пока не вырвался наружу криком, полным отчаянного негодования. Благо, не без помощи Майкла, который теперь служил для Аманды щитом, Тревора и Джой удалось убедить, что порядки в этом доме необходимо уважать, как и членов семьи здесь живущих. Рядом с мужем миссис Де Санта осмелела и даже тоном, не терпящим возражений, приказала Тревору и Джой привести себя самих в порядок, на что те ответили многозначительным молчанием. С камнем на сердце покидала особняк Аманда, отправляясь куда-то за город на занятие йогой. Женщина хорошо знала Тревора, пусть и питала к нему отвращение, все же с ним было связано очень многое в прошлом, что Аманда до сих пор вспоминает с теплотой. В этом они все были схожи между собой: да, живя в дешевом трейлере, ежедневно трясясь от холода, без денег и нормальной еды, семья Таунли и наведывающийся время от времени Филипс жили счастливо, и теперь считали то время лучшим периодом жизни, когда надежды еще были живы, когда мечты не воплощены в реальность. Когда ты все получил, а ожидания целиком и полностью оправдали себя, в душе остается незаполненная дыра, которая гораздо холоднее ветров и снежных бурь Северного Янктона. С леденящим сердце ужасом заходила Аманда во двор, искренне надеясь, что полиция, получив сведения от анонимного информатора, узнала местонахождение Филипса и его подружки и упекла их за решетку без суда и следствия. Наслаждаясь этой фантазией, Аманда все же решилась зайти в дом, но, к своему искреннему удивлению, Джой и Тревора она там не обнаружила. Ничего доброго это, естественно, не предвещало. С опаской глянув сквозь стекло двери, она обреченно вздохнула, уже не в силах что-либо сказать. Новоиспеченные жители особняка сейчас сидели в бассейне, совершенно не заботясь о том, чтобы снять уже промокшую насквозь одежду, и о чем-то горячо спорили. В правой руке Тревор держал бутылку виски, иногда отпивая глоток прямо из горла и продолжая отстаивать свою точку зрения, при этом так размахивая руками, что брызги летели прямо в лицо Джой, которой вскоре это надоело, да и аргументов у нее, по-видимому, не осталось, и девушка решила ответить тем же, а заодно и уйти от темы разговора. От неожиданности Тревор выронил бутылку прямо в воду, и все ее содержимое тут же начало распространяться по всему бассейну. – Ну ничего себе, Трев! Алкогольный бассейн! – рассмеявшись, заметила Уайт, увидев, как ярость Филипса мгновенно сошла на нет, не успев толком появиться, и вот уже вдвоем они смеются и щурятся от бликов полуденного солнца на воде. Аманда стояла, молча наблюдая эту картину. Почему-то злость уже не играла тяжелый рок – в душе лишь тихонько звучала одна струна. «Эта Джой… – мелькнула мысль в голове у миссис Де Санты. – Кажется, самый подходящий вариант». Но все же, оставлять это так было нельзя, а потому Аманда смело шагнула в сторону бассейна, ловя на себе абсолютно спокойные и безразличные взгляды Ти и Джой. – Какого хрена вы здесь творите? – раздраженно осведомилась она. – Ты же сама просила привести себя в порядок, – ехидно заметил Филипс, вылезая из воды. – А теперь гляди, как чудно: и одежда постиралась, и мы, – Аманда удрученно вздохнула, ничего не ответив: это было бесполезно. Тревор по-джентельменски подал руку Джой, которая сразу же направилась в дом. – Ты, кстати, не знаешь, чем там Майкл сейчас занимается? – Тревор перешел на серьезный тон, обращаясь к Аманде, которая бросила в ответ полный ненависти взгляд и с негодованием выпалила: – Нет, не знаю. И знать не хочу. Это ваши с ним дела, в которые я не лезу, ясно? Женщина, не оборачиваясь, быстрым шагом проследовала к своей машине и поспешила покинуть дом, хотя цель предстоящей поездки была пока неизвестна даже самой Аманде. Тревор видел, да и всегда знал, что, несмотря на все разговоры Майкла о том, что его брак находился в полной заднице, а жена уже давно его не любит, все же они друг за друга волновались, а сам Майкл был готов бесконечно жертвовать своей жизнью ради семьи, посылая нахер весь мир и всех друзей. Аманда же просто предпочитала сбегать на время ото всех гнетущих ее мыслей, от реальности, от проблем и переживаний, как делала это сейчас. Все и всегда всё понимали, но говорили почему-то совершенно о другом, сердясь без причины, ненавидя и проклиная без причины, продолжая беспричинно любить. Ближе к вечеру Мэнди вернулась домой, неся в руках пакеты с какими-то покупками. Открыв входную дверь, женщина была чуть не сбита с ног… собакой. Та сразу принялась прыгать на Аманду, назойливо стараясь лизнуть уронившую всю свою ношу на пол миссис Де Санту в лицо, а после достижения своей цели поспешно побежала в гостиную, где была радостно встречена сидевшей там Джой. Девушка довольно ела бутерброд («Максимум, на что она способна», – мелькнуло в голове у Аманды, которая и сама в принципе была не главным шеф-поваром страны), а собака с вселенской скорбью в глазах смотрела на пищу, не отрывая взгляда. Хозяйка дома вошла в комнату, так и оставив пакеты с вывалившейся из них одеждой лежать в прихожей, затем села рядом с Уайт, смотря прямо перед собой пустым взглядом. – Здрасте, – осторожно поздоровалась Джой, отдавая-таки последний кусочек своего кушанья псу. С виду он напоминал немецкую овчарку, однако явно был нечистокровным. – Мы можем не начинать с формальностей и всяких «миссис»? – продолжила говорить девушка, ведя себя абсолютно спокойно, будто ничего нового или особенного не произошло. Аманда неуверенно кивнула головой, наконец моргнула и повернулась к улыбающейся во все тридцать два Джой. – Ладно, слушай. Я уже не спрашиваю, зачем… но, черт возьми, как и где вы достали собаку, если не можете даже шага за пределы двора ступить? – с недоумением спросила Де Санта, указывая одной рукой на животное, сидящее прямо перед ней. – А он сам пришел… – начала было объяснять Уайт, но была перебита спустившимся со второго этажа Тревором: – Учуял, что здесь живет чудесная сучка, прибежал познакомиться, – без доли зла съязвил он, направляясь к холодильнику. Аманда открыла было рот, чтоб выразить свое негодование, но не смогла и звука из себя выдавить. К своему большому удивлению, вместо того, чтоб снова пускать в ход нецензурную лексику, женщина тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, будто говорила со стенами, спросила: – И как же его зовут? Джой и Тревор переглянулись, явно ожидая услышать что угодно, но только не вопрос об имени собаки. Джой хмыкнула, дернув уголком рта в попытке улыбнуться и, еще раз глянув на собаку, которая уже переключилась на Тревора, услышав звук отворяющейся дверцы холодильника, произнесла лишь одно слово: – Таффи. – Тревор, позволь спросить, а что ты наверху делал? – настороженно поинтересовалась Аманда, будто не услышав ответа Джой. – Да… там Джимми вел себя слегка неправильно. Я с ним… поговорил, потому что он меня своими криками немного подзае… достал, в общем. И вы спокойно с этим миритесь? Неудивительно, что у вас все так плохо с браком, – нервно ответил Филипс, открывая бутылку пива о столешницу. – Что ты с ним сделал?! – с угрозой накинулась на него Аманда, но глаза у нее были полны страха. Тревор захохотал и отошел в сторону от греха подальше, выставив вперед руки. – Да успокойся ты! Ну, пригрозил чутка… – У Аманды лицо перекосилось от гнева. – Думаешь, он там в луже крови валяется? – продолжил говорить Филипс сильно изменившимся голосом. – Ну, давай, Аманда, скажи уже прямо, ты ведь считаешь меня жестоким животным, которому все равно, кого убить, правда? – с каждым словом Тревор становился все серьезнее, пока не перешел на совсем не дружелюбный тон. Такая резкая перемена обстановки сбила с толку Джой, и она не решалась каким-либо образом вмешиваться, так как еще не успела поймать нить событий. – Да, именно таким я тебя и вижу! – уже не тормозя, выпалила Де Санта, делая шаг в сторону Филипса. – И знаешь, почему? Да потому что ты такой и есть! Убиваешь людей ради веселья, а может, это у тебя такая жизненная позиция, или какой-то ритуал, или еще там какая-нибудь псевдофилософская хрень! Ладно, теперь ты со своей шизонутой живешь в моем доме, черт с ним. Но разве нельзя хотя бы какое-то время не вести себя, как больной на голову мудак? Угрожать моим детям – это перебор. Ты не знаешь и ничего об этом не будешь знать! Куда вам до того, чтоб понять, что такое есть «семья», – она говорила почти на одном дыхании, и кто знает, что произошло бы дальше, если бы не вернувшийся домой Майкл. На лице его не отразилось ни одной эмоции, когда он зашел в комнату и его виду открылась интересная картина: Джой, продолжая ничего не понимать, но все же с ненавистью глядя на Аманду, молча сидела на диване; Тревор и Аманда стояли друг напротив друга, сжав руки в кулаки, будто уже готовы были решать вопрос не словами, а действием. Тишина была гробовая, пока ее не нарушил громкий «гав», раздавшийся откуда-то из кухни. – Какого хера здесь творится? – тихо поинтересовался Майкл так, будто и не хотел слышать ответа. Де Санта просто устал от происходящего в последнее время, и все, чего он сейчас хотел – упасть на кровать и забыться глубоким долгим сном. Почему же все, кто его окружал непременно должны были сотрясать тишину и нарушать покой, да еще и по совершенно нелепым причинам? – Хотя знаете, мне плевать. Разошлись немедленно, – тон, которым Майкл произнес последние слова был спокойным и абсолютно не грозным, но все находившиеся в гостиной последовали приказу. «Детский сад», – пронеслась мысль в голове Таунли. Мужчина опустился на диван, тяжело вздохнув: подготовка к ограблению буквально целиком обрушилась на его плечи, что также не добавляло красок в и без того серую жизнь. Вся эта странная и неправдоподобная ситуация скорее напоминала сон – безумный и хаотичный, утомляющий сильнее бессонницы. Не помогали даже любимые старые фильмы, которые Майкл любил смотреть, сидя на диване со стаканом дорогого виски в руке. Как раз этим он и планировал заняться по возвращении домой, но теперь даже собственный особняк не мог подарить и пары спасительных минут покоя. И только прогнав всех жителей – временных и постоянных – из комнаты, Майкл готов был насладиться отдыхом, пусть и сомнительным. Воцарившуюся на миг тишину вдруг разрезал телефонный звонок – будто весь мир решил поиздеваться над бедным преступником «в отставке». Побиться головой об стену пару секунд показалось Майклу в тот момент не такой уж и плохой идеей – Тревор так частенько делал, когда слишком многое скоплялось на душе. Филипс между тем после прихода Майкла и его убедительной просьбы убраться с глаз долой остался стоять на кухне, однако Де Санта этого не заметил. Его голова была занята в тот момент совершенно другим. Тревор отчетливо слышал каждое слово Майкла, когда тот наконец ответил на звонок. Не трудно было догадаться, с кем сейчас разговаривал Таунли. Тревор понял это по лицу друга. Затем понеслись ответы едва дрожащим голосом: «У нас есть план… Все будет сделано… Нет… Нам нужно еще немного времени, черт возьми! Данный вами срок еще не прошел… Ладно.» И тишина. Майкл бросил телефон в сторону, не сильно беспокоясь о его сохранности после падения, и опустил голову на руки. – Эй, – осторожно позвал друга Филипс, проходя в гостиную и усаживаясь рядом с ним. Майкл глянул на друга и нервно хохотнул. Только общения с неуравновешенным социопатом ему сейчас не хватало. – Чего тебе надо, Тревор? – спросил Майкл, хотя ответ ему был совершенно неинтересен. – Ну, не знаю, дружище. Мы с тобой сейчас в одном дерьме увязли, давай уж расхлебывать его вместе, – Филипс положил Таунли руку на плечо, чего последний не ожидал и потому заметно напрягся. – Раз уж мне приходится от скуки подыхать в твоем понтовом особняке, то дай хотя бы поддержать тебя морально. Это ты у нас тот человек, который общается с друзьями, лишь когда что-нибудь понадобится. – Заткнись. Ты знаешь, что это не так, – впервые за целый день Майкл выдавил из себя что-то наподобие улыбки. – Ну что ж, – мужчина постарался придать своему голосу живости, – давай поговорим. Только, умоляю, отвлечемся от того факта, что через пару дней мы, возможно, будем мирно спать под могильной плитой. Все хотел спросить… Вы с Джой… типа вместе теперь? Тревор поначалу опешил, нахмурив брови от недоумения и неожиданности, вызванных такой резкой сменой темы разговора. Он посмотрел Майклу в глаза, желая убедиться, со всей ли серьезностью задал он свой вопрос. Де Санта выдержал этот взгляд, да еще и непринужденно улыбнулся, ожидая ответа. «Он, конечно, издевается», – пронеслась мысль в голове бывшего пилота ВВС. Но молчание с каждой секундой все быстрее превращалось в неловкое, и надо было что-то сказать. – Что ж, прости, Майки, но ты ведь предал меня, и я нашел себе новую сучку, – ответил Филипс, стараясь говорить как можно более серьезно, но после сказанного еле сдерживал улыбку. Вдруг откуда-то донесся голос явно разозлившейся Джой: – Да пошел ты! – девушка, как оказалось, осталась сидеть на лестнице, так как была достаточно любопытна от природы. – А вот подслушивать нехорошо! Вали нахрен, милая, – крикнул в ответ Тревор, привставая с дивана и выдерживая паузу, прислушиваясь к утихающим шагам. Майкл с улыбкой наблюдал за всей ситуацией, и, заметив это, Тревор буквально засиял: – Ну вот, так-то лучше. Забей на все, чувак. Если помирать, то весело, со взрывами и таким шумом от стрельбы, чтоб уши закладывало. Но поверь мне, что все будет лучше некуда. Мы, черт возьми, федеральное хранилище взяли, забыл что ли? А ты так вообще воскрес год назад. Так что переживать нам не нужно. – Да-да, я понял, хватит уже, – посмеиваясь, остановил Майкл воодушевляющую речь Тревора, выставив вперед руки. – Спасибо, Ти. Я рад, что тебе не все равно после того, что я натворил. Еще пару минут они сидели, молча глядя перед собой и думая каждый о своем. Они и не заметили, как в комнату заглянула Аманда, видимо беспокоясь за мужа, после чего, убедившись, что все в порядке, поспешила собрать ранее брошенные у входа пакеты с купленной одеждой. На улице уже было темно. – Но, как бы я ни был тебе благодарен за поддержку, Тревор, – нарушил тишину Майкл, озвучивая мысль, которая все это время крутилась у него в голове, – все же ты сидишь без дела, сам же сказал. – И к чему это ты клонишь, Пончик? – настороженно задал вопрос Тревор, не поворачивая головы к собеседнику, а только бросая на него косой взгляд. – Я готов со многим мириться, но кроме меня здесь еще живет моя семья, если ты не забыл. В частности, Аманда. Она и так очень нервничает. Мы оба знаем, и тут не на что обижаться, что ты ей не слишком нравишься. – Я тоже не питаю к ней особой симпатии, – фыркнул Филипс, но Майкл смерил его предупреждающим взглядом. – И все же она согласилась на то, чтобы вы с Джой здесь остались. Поэтому подхожу к сути. Посмотри вокруг. Вы уже дом в свинарник превратили. Я боюсь представить, чем вы вообще занимались, пока никого не было, но и не хочу этого знать. Все, чего прошу, это навести здесь порядок и в дальнейшем хотя бы, – на последних словах Майкл сделал ударение, – хотя бы постараться не нарушать его. Пожалуйста, Тревор, ты ведь это можешь сделать? – Да конечно, о чем речь, – вздохнув, ответил Тревор, так как знал, что начни он спорить, и Майкл бы разговаривал с ним совсем другим тоном. – Джой!!! – заорал Филипс так, что сидевший рядом Де Санта вздрогнул, хватаясь за сердце. Послышались быстрые шаги, и в комнату ворвалась девушка, часто дыша. Убедившись, что все в порядке, она закатила глаза, после чего бросила полный праведного гнева взгляд на Филипса, который уже не сдерживал смех. – Ты совсем больной что ли? Какого хера так орать? – спросила она, переводя дыхание, заметив, что Майкл занимается сейчас тем же. Тень улыбки скользнула по ее лицу. – Зато смотри, как быстро, – с улыбкой отметил Тревор, а затем уже серьезно добавил: – Нам нужно прибраться. Мы ведь в гостях, и все такое. Просьба была абсолютно адекватной, поэтому спорить с ней девушка не стала. Следующие полчаса Джой собирала валявшиеся по всему особняку бутылки, кое-где попадались даже шприцы и мусор, происхождение которого даже сама Уайт не знала. Тревор же нехотя помогал, больше командуя, чем работая, за что временами получал от Джой хороших ударов в ребра – как он понял за то время, что был вместе с ней, девушка очень любила целить именно в это место человеческого тела. На звуки ругани, которой не брезговали Филипс и Уайт, убирая дом, спустились, отвлекаясь от своих несомненно не менее важных дел, Джимми и Трейси, наблюдая непривычную и оттого достаточно забавную картину. Майкл же продолжал спокойно сидеть на диване, подгоняя «уборщиков», аргументируя спешку тем, что на дворе ночь, и пора всем уже отправляться на боковую. Дело было почти закончено, когда дружный хохот семьи прервала спустившаяся на середину лестницы Аманда. Выглядела она абсолютно спокойно, а заметив, чем занимаются сейчас временные жители особняка, еще и довольно улыбнулась. – Джой, можешь подняться со мной наверх? – неуверенно позвала она девушку, которая такого явно не ждала от человека, проявлявшего к ней все это время явную антипатию. – Я хочу тебе кое-что показать. Думаю, Тревор будет рад доделать всю работу самостоятельно, – сказала миссис Де Санта, довольно отмечая отразившуюся на лице Филипса ярость. Но мужчина сдержался и ничего не ответил. – А что, собственно, я должна делать? – поинтересовалась Джой, после того как Аманда зна́ком пригласила девушку войти в спальню. – Почему обязательно что-то делать? Как я поняла, никакой одежды с собой у тебя нет… – Так, мне уже не нравится, к чему вы клоните… – пробубнила Уайт, садясь на кровать, не спрашивая разрешения. Бесцеремонность юной особы Аманду уже не смущала, и вместо того, чтобы неодобрительно хмыкнуть, женщина хитро усмехнулась. – В общем, я купила всего понемногу. Ты как-никак девушка, а ходишь в таком тряпье, – Де Санта поморщила нос, дабы вызвать нужную реакцию Джой. Но та, вопреки ожиданиям женщины, ничуть не постыдилась, а лишь насмешливо захохотала, будто Мэнди только что рассказала ей уморительную шутку. Простая черная футболка с незамысловатым принтом, укороченные потертые джинсы и старые, неизвестно как давно купленные кеды – вот и все, что нужно было молодой нарушительнице закона для жизни. – Поверь мне, – все же продолжила убеждать Аманда, – ты один раз попробуешь, и, когда увидишь себя, больше не захочешь быть прежней бунтаркой Джой. Пусть ты и преступница… А то не знаю я, чем вы там занимаетесь всей командой! – ответила она на удивленный взгляд Уайт и продолжила: – Все нужно делать со вкусом. К тому же в своем доме я не хочу терпеть всю эту грязь. Вперед, тебе туда, – закончила Аманда не терпящим возражений тоном, указав на дверь, ведущую в большую гардеробную, о которой обычные девушки, которые не вышли в свое время замуж за криминального авторитета, могли только мечтать. Всучив уже подошедшей к двери Джой в руки пакеты, доверху наполненные разнообразной одеждой, Де Санта села на место девушки, приготовившись наблюдать многообещающее шоу. Джой с широко раскрытыми глазами осматривала комнату. Подумать только – целое помещение, отведенное на хранение всякой одежды разных моделей и расцветок, большую часть которой никто носить и не собирался. Какая бессмысленная трата денег и времени. Одних людей заботит происходящий в их жизни хаос, а других обязательное наличие такого вот гардероба в своем доме. И почему-то первые всегда гораздо счастливее тех, кто все в жизни имеет и ни к чему больше не стремится. Раскрыв пакеты, надеясь найти хоть что-нибудь более-менее простое и удобное, девушка обреченно вздохнула, еле сдерживая желание зарычать от злости. Рывками вытаскивая платья, режущие своей цветастостью глаза, Джой в отчаянии поняла, что выхода у нее нет. Никакого и никуда. В ее голову забирались мысли сбежать через окно ванной комнаты, которая находилась по соседству с гардеробной. От свободы девушку отделяла всего одна стена. Но Джой не намерена была отступать, ведь она понимала, что кроме опрятности во внешнем виде, о чем уже сказала Аманда, женщина хотела увидеть стыд на лице временной жительницы особняка. Джой схватила первое попавшееся под руку платье, с отвращением, будто старую не ароматом роз пахнущую тряпку, откинув в сторону единственные купленные Амандой штаны, да и те обтягивающие и кожаные. Девушка с трудом натянула на себя уже глубоко ненавидимую вещь насыщенного бордового цвета, который, на удивление, очень подходил к цвету ее недавно заново покрашенных волос и, с трудом выдавив из себя злобную ухмылку, резким движением руки опустила ручку двери, «выходя в свет». Аманда, которая и не рассчитывала увидеть что-то особенное, считая, что нашла отличный способ посмеяться, широко открыла рот, не сумев сказать и слова, когда Джой вернулась в спальню. Де Санта знала девушку всего один день, но ее уже успела поразить уверенность молодой особы, которая ни на миг не сходила с ее лица, в какой бы ситуации та не находилась. И эта уверенность придавала внешнему виду Джой особой харизмы, во что бы та не была одета, в какой бы ситуации не оказалась, какие глупости бы не несла. Джой была полностью удовлетворена реакцией Аманды на ее эффектное появление, но продолжала наигранно кокетничать, изображая из себя светскую леди, чем все-таки вызвала у Де Санты искренний смех, который уже так давно не срывался с ее уст… За дверью послышался звук тяжелых шагов, после чего в спальню буквально ворвался Тревор, видимо, желая узнать, что же такого веселого происходило в комнате без его участия, пока он неутолимо трудился, отмывая внизу кафель на кухне, руководимый Майклом и его нахальными детьми. Взгляд его сразу же упал на девушку в бордовом платье, в которой он не сразу узнал Джой. Все колкие выражения и язвительные фразы тут же вылетели из головы, устремляясь на свободу, в открытое окно ванной комнаты, через которое буквально пару минут назад хотела сбежать Уайт. Будто волна, нахлынул на Тревора смех, и, как от воды, начал он захлебываться от воздуха, чем вызвал в глазах и в сердце Джой пожар негодования, который, казалось, уже было невозможно потушить. Аманда бросила на Тревора гневный взгляд, встав с кровати и сделав угрожающий шаг в сторону мужчины, после чего тот, не без труда, но все же успокоился. Пусть Филипсу вся эта ситуация казалась комичной, он все же не смог не заметить, какой красивой девушкой на самом деле была Джой, и теперь, когда она смотрела на него с такой ненавистью, буквально сыпля искрами из глаз, Уайт показалась ему прекрасней всего на свете. Теперь Тревор стоял с легкой улыбкой на лице, не в силах оторвать взгляда от той, которую он действительно искренне любил. Джой, заметив эту резкую перемену, тоже успокоилась и не сдержала улыбки – мимолетной и легкой. – Выглядишь, конечно, охрененно, – начал Филипс, слегка запинаясь, – но в следующий раз лучше предупреждай, – он подозвал Джой к себе и обнял одной рукой, так как вторая была в резиновой перчатке и вся в моющем средстве. Помахав ею Аманде, на что получил еще один недоброжелательный взгляд женщины, Тревор вернулся вниз, доделывать свою работу. – Знаешь, Джой, я хочу у тебя кое-что попросить, – внезапно серьезным и негромким голосом обратилась Аманда к девушке, когда та переоделась в найденные среди покупок более привычные ей рубашку и джинсы, которые чудом там появились. Та подняла брови, показывая свою готовность к беседе. – Не оставляй его, пожалуйста. Знаю, это странно слышать от меня, но я вижу, что, когда Тревор рядом с тобой, он становится не таким уж и жутким психопатом.***
Воскресное утро. Джой встала, когда солнце еще не показало первых лучей, лишь слабо освещая горизонт, окрашивая его в кровавые тона, а небо в огненно-рыжие. Она проспала от силы два часа. Возможно, на сон повлияла смена обстановки, хотя прошлая ночь для девушки длилась гораздо дольше, а может, не спалось из-за постоянных нервов. Тем не менее усталости Джой не чувствовала ни одним мускулом, глаза не слипались, а в теле ощущался добрый запас энергии. Бросив короткий взгляд на мирно спящего рядом Тревора, Джой поднялась и вышла на улицу, потягиваясь и широко зевая на ходу. Воздух был на удивление свежим и прохладным, машин в городе в такое время было не так много, а потому и раздражающий шум, к которому не привыкла жившая в стабильно тихой пустыне Джой, не потревожил хорошее утреннее настроение девушки. Закрыв глаза и вдохнув поглубже, Уайт довольно улыбнулась. Голова была абсолютно чиста, разум не затуманивали тревожные навязчивые мысли, и на душе было легко и прозрачно. Достаточно сильный порыв ветра вдруг взлохматил короткие, как рассвет яркие волосы, освежая, придавая сил и уверенности. Двери Джой оставила открытыми, когда вернулась обратно в дом. Не желая никого будить и не находя себе занятия, которое не потревожило бы жильцов, девушка решила приготовить себе завтрак. Уайт заварила крепкий чай, так как кофе не слишком любила, и сделала пару тостов, намазав их толстым слоем клубничного джема. Тихо посмеявшись над эдаким завтраком «для нормальных людей», Джой взяла приготовленное с собой на улицу, дабы завершить картину идеального утра. Делать было совершенно нечего, на часах пол шестого утра, на улице отличная погода, но выходить за пределы дома было опасно и безответственно, даже вечно бунтующий против правил Тревор это понимал. Поэтому Джой оставалось только бесцельно слоняться по огромным для глаза небогатой девушки апартаментам, разглядывая расставленные на полках фотографии. Все они, решила Уайт, были сделаны в период после переезда семьи Де Санта из Северного Янктона в шикарный особняк в Лос-Сантосе и до появления на его пороге Тревора Филипса, а возможно, еще раньше, когда отношения между членами этой самой семейки были нормальными и созданная такими немалыми усилиями идиллия еще не трещала по швам. На фотографиях все выглядели такими счастливыми... И почему-то на душе у Джой внезапно стало не так легко. Что если всем преступникам такая вот судьба и уготована, как бы они не хотели изменить свою жизнь к лучшему? И значит ли это, что Джой тоже не светит ничего хорошего, и ни о какой семье, в которой царит мир и взаимопонимание, ей даже мечтать не стоит? В итоге еще часа три девушка лежала, глядя в потолок, иногда сражаемая легкой дремой. Вскоре проснулись все жильцы: Джимми сидел в своей комнате, позволив себе потратить немного времени на видеоигры до того, как пойти на найденную недавно и уже ненавидимую работу, на которой его держало лишь осознание того факта, что его никуда больше не возьмут; Аманда поспешила покинуть особняк сразу после звона будильника, одной ей известно куда направившись; Майкл же уехал по своим делам, касающимся подготовки к ограблению, ни с кем не попрощавшись. Джой сидела на диване, переключая каналы телевизора, хотя натянутый на стене экран домашнего кинотеатра трудно было так назвать, и иногда поглядывая через открытую во двор дверь на Тревора, готового бросить попытки научить нового питомца самой простой для собаки команды – «ко мне». Таффи лишь весело бегал по двору и заливался лаем, будто желая его громкостью пересилить крики Филипса. Внешнее сходство с так легко дрессируемыми немецкими овчарками ума этому псу явно не добавляло. – Черт, да ты тупее Уэйда! Его и то легче было надрессировать! – донесся до Джой обреченный возглас Тревора, заставивший девушку закусить губу, чтоб сдержать смех. К девушке подсела Трейси, Уайт вздрогнула от неожиданности и выпустила из рук пульт, невольно остановившись на канале, который транслировал уже терявшее свою былую популярность шоу талантов «Fame or Shame». – О, знаю я эту передачу, – весело воскликнула Джой. – Обожаю это шоу! Там всегда так много фриков, которые вечно позорятся на всю страну. Но эта вроде давняя. Интересно, какого года... – не успела Джой высказать свое конструктивное мнение, бросив при этом взгляд на Трейси, которая поспешила отвернуться, как ведущий Лазло Джонс торжественно объявил: «Следующая участница – Трейси Де Санта! Уважаемое жюри, итак…» Дальше Джой слушать не стала, а лишь поспешила прикрыть ладонью рот, стараясь не прыснуть от сдерживаемого смеха, героиня передачи, сидевшая рядом, только заметно зарумянилась, глядя в пол. – Ладно-ладно, извини, я не имела в виду ничего плохого, когда про фриков говорила, но… – больше ничего сказать Уайт не смогла, так как вновь глянула на экран и увидела танец Трейси, после чего уже смеялась в открытую. – Ну все, хватит. Знаешь, а я не обижаюсь, – Трейси улыбнулась, поднимая с пола пульт и выключая телевизор. – Это было достаточно давно и в трудные для нас времена, – выражение лица Джой резко сменилось после этих слов, и теперь она внимательно слушала. – Ну, знаешь, когда мой папа снова начал банки грабить вместе с твоим парнем дядей Ти… – Эй, не называй его так. Это звучит как-то… неправильно, – Джой заметно смутилась, а Трейси в ответ лишь хитро улыбнулась и наигранно удивленно сказала: – Не думала, что такую самоуверенную и крутую Джой можно чем-то смутить. – Как видишь тебе удалось, – Джой по-дружески ударила Трейси в плечо, после чего забрала у нее пульт и продолжила смотреть телевизор. До девушек донесся звук открывающейся двери, и в гостиную быстрым шагом вошел сияющий от радости Майкл, облегченно вздыхая. Уайт и Де Санта-младшая вопросительно воззрились на главу семейства, не привыкшие видеть его в таком приподнятом настроении. – Я закончил со своей частью подготовки, теперь дело за Фрэнком. Мне осталось лишь выполнить одно поручение, и я какое-то время буду свободен, – довольно пояснил он, переводя взгляд на вернувшегося с улицы Тревора, на серой футболке которого, помимо остальных пятен, красовались два следа от собачьих лап. – Какое-такое «дельце», друг ты мой рептилоидный? – спросил он, подозрительно прищурившись. – Только не ври, потому что я все равно узнаю и тогда уже за себя ручаться не стану. – Лестер попросил об услуге за то, что он помогает нам с ограблением, так как никакой финансовой награды не получит. Я пока и сам не знаю, что конкретно от меня требуется, но тебя, Ти, это не должно заботить, – ответил Майкл с улыбкой, подняв руку, знаком показывая уже готовому было возразить Тревору, чтоб тот не начинал очередной тирады на тему высоких моральных ценностей. – Я уезжаю на съемочную площадку, пока есть немного времени, если кому интересно. За главного не оставляю никого, но просто умоляю, не делайте глупостей. Тебя, Трейси, это тоже касается, – строгим тоном сказал Де Санта, а затем, позвав Джимми, чтоб по дороге закинуть того на работу, скрылся за дверью, передавая особняк в распоряжение оставшейся троице ярых противников всяких правил. – В общем, дело такое, – нарушил тишину Тревор, и по его голосу было слышно, как он раздражен. – Мне охренеть как скучно, а эта собака никакого веселья не добавляет. Поэтому, Джой, идем играть в теннис. Девушка поначалу опешила, думая, что Филипс шутит, и потому даже не потрудилась встать с дивана. Мужчина часто нес всякий бред, когда был на нервах. Казалось, он и сам за своими мыслями не поспевал, выдавая абсолютно неожиданные идеи. Бессмысленность была смыслом его жизни. Потому что так веселее, потому что не надо искать мотива в действиях, строить планы, думать о будущем. Говорить все, что приходит в голову, не скрывая, не стыдясь. Таким был Тревор Филипс. Мужчина явно терпением полон не был, так как рутину он ненавидел больше всего, а сейчас он в ней погряз по горло. И теперь, когда Тревор пытается внести хоть немного разнообразия в жизнь на время заточения в особняке, его игнорируют. Филипс тихо выругался, а затем грубо схватил Джой за руку, от чего та негромко охнула, и потащил на улицу, прямиком под палящее полуденное солнце. Этот день выдался особенно жарким, на дорогах невесть откуда появлялись лужи, которые на самом деле были всего лишь миражом, а над ними дрожал раскаленный воздух. Настоящий зной в городской пустыне. И именно сейчас Тревору было необходимо вытащить Джой из охлаждаемого кондиционером дома и отдать во власть издевательски слепящего глаза солнца. Девушка не возражала, а только перебирала в мыслях все бранные слова, которые выучила за жизнь нелегкую. Они встали друг напротив друга, разделяемые сеткой, натянутой посередине корта, глядя друг другу в глаза, как боксеры перед боем. Затем, вложив всю накопившуюся злость в рукопожатие, разошлись в противоположные стороны теннисного корта. Первая подача Тревора – навылет – принесла ему пятнадцать очков. Джой бросила ракетку на землю, изобразив на лице злость вперемешку с разочарованием, чем вызвала на лице Тревора самодовольную ухмылку. Вдруг девушка как-то странно захохотала, поднимая свое брошенное ранее оружие, чем повергла Филипса в замешательство. – Ой, ошибочка вышла. Ну, ничего, мы это сейчас исправим! – Джой хитро улыбнулась, уголки рта ее подрагивали. – Подавай! – буквально прорычала она, становясь в стойку и готовясь к следующему удару. Погода убивала, утомляла, каждое движение только сильнее разогревало тело, которое буквально поджаривалось изнутри и снаружи. Но жара только добавляла накала. Иногда по небу проплывало какое-нибудь одинокое облачко, даря спасительную тень, но всего на пару секунд. Следующую подачу Джой приняла успешно, замахиваясь ракеткой и ударяя по мячу со всей силой, неизвестно откуда появившейся, ведь с виду Уайт была достаточно хрупкой, хотя уже не раз до этого доказывала, что она гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд. Ухмылка быстро сошла с лица Тревора, и теперь все его мысли и действия были направлены на достижение одной простой цели – отбить с каждым ударом девушки летящий в разные углы корта мяч. Промах. Еще промах, и гейм окончен в пользу Джой, которая теперь громко смеялась над Тревором, готовым уже сломать свою ракетку, ударив ею по чьему-нибудь лицу. Однако Филипс воздержался, но лишь потому, что их ждало еще два гейма, да и жертвы подходящей поблизости не было – Майкл уехал на съемочную площадку. Следующая партия успеха мужчине тоже не принесла, зато Джой была счастлива наблюдать за яростью своего противника. Тревор хотел развлечься, ожидая, что быстро сразит выросшую в детдоме девушку, которая точно нигде игре в теннис научиться не могла, но вместо этого еще больше взбесился. Как жаль, что Филипс не знал, что, когда Джой жила с Гарри, который неплохо зарабатывал на торговле наркотиками, а потому мог позволить себе особняк, к которому прилагался и теннисный корт, Уайт частенько проводила время, играя с Санчесом в эту игру с такими простыми правилами. – Главное, что в постели ты целишься метко, – продолжала Джой подтрунивать над Тревором, крутя ракетку в руке. Филипс не знал, обижаться ему, или быть благодарным за такой необычный комплимент, но все же не выдержал и перелез через сетку, быстрым шагом направившись к девушке, приготовившейся убегать прочь. Но их прервали крики, донесшиеся из особняка. Один голос точно принадлежал Трейси, которая что-то гневно поясняла обладателю второго голоса – мужского. Джой и Тревор насторожились, так как оба знали, что девушка находилась дома одна, а крики ничего хорошего не сулили. Филипс машинально выхватил из-за пояса пистолет и кивнул головой на особняк, призывая Джой тоже проследовать внутрь. Зайдя в гостиную, они обнаружили, что какой-то парень хватал Трейси за плечи, а та рьяно отбивалась, обкладывая парня трехэтажным матом. Увидев такую картину, Тревор подбежал к незнакомцу и толкнул его в плечо, отводя Де Санту-младшую подальше. У Филипса внутри все бушевало от ярости и негодования, но прежде, чем действовать, мужчина предпочел разобраться в ситуации: – Какого хера здесь происходит, а? Ты кто, мать твою, такой?! – взревел он, готовясь подойти ближе к парню, который и не думал отступать. Но Трейси схватила Филипса за руку, пытаясь все объяснить: – Тревор, подожди, не надо ничего делать! Это Сэм, мой бывший, я сама разберусь. – Он же к тебе приставал, и ты хочешь это так оставить? – разъяренный не на шутку, Филипс не мог понять, как можно простить этому придурку его поступок. Но тут парень сам заговорил, чем подписал себе смертный приговор: – Трейси, детка, ты променяла меня на этого старого бомжа? Господи, я был о тебе более высокого мнения. Теперь на Сэма были направлены три пары глаз, в которых не было ничего, кроме ненависти. Но он не знал Тревора, не знал Джой, как и не был знаком с их непростыми характерами. Трейси попятилась, прислонившись к стене. Теперь происходившее ее касалось в последнюю очередь. – Да, ты слышал меня! Еще и шлюху с собой какую-то притащил. Считаешь себя крутым? – говоря последние слова, парень сымитировал канадский акцент, передразнивая Тревора… и все глубже выкапывая себе могилу. – Мне будет очень интересно взглянуть на твое содержимое. Знаешь, все люди внутри одинаково мерзкие, поверь мне, я много повидал. Вали отсюда поскорее, заморыш, пока я не продемонстрировал тебе твою же систему пищеварения, – Тревор сделал шаг навстречу парню, держа в одной руке пистолет. Но, видимо, этому кадру вида оружия и парочки ласковых слов было недостаточно. Когда Тревор подошел достаточно близко, парень выхватил небольшой револьвер, направив его прямо Филипсу в лицо. Тот лишь оценивающе вскинул бровь. Джой тем временем тоже потихоньку продвигалась ближе к Сэму. Повисла минутная тишина. Парень часто дышал, в глазах его отражался нескрываемый страх. Тревор лишь улыбался, слегка посмеиваясь. Он знал, что может в любую секунду выстрелом покончить со всей этой дурацкой ситуацией, ему хотелось больше всего на свете продырявить эту отвратительную голову, окрасив пол вокруг в темно-красный цвет, но они с Джой и так находились не в самых хороших отношениях с законом, а еще одно убийство точно не улучшило бы положение дел. Но с каждой секундой этого небольшого перерыва между словами и действием Филипс все больше убеждался в своей неспособности уладить возникшие неприятности мирным путем. Проблему решила Уайт. Радикально. Она видела, что Тревор мешкает, но знала наверняка: он не смирится со всем, что ему наговорил этот нахальный тип. Один шаг вперед, одно движение руки, и пистолет от Тревора перешел во власть Джой. Той самой Джой, которая выступала против всего мира, с огнем в глазах, с бушующим пламенем в сердце, с безумной улыбкой и непоколебимой решительностью, которая позволяла ей строить себе дорогу. Прямиком ведущую в пропасть. – Ни шагу больше! Я клянусь, я выстрелю! – срывающимся от волнения голосом заорал парень, рука его начала сильно дрожать. Тревор с тревогой глянул на ухмыляющуюся Джой, отходя медленно в сторону. Секунды превращались в мгновения. – Да не пизди ты, – тихим низким голосом возразила Уайт... ...и спустила курок.
