I'm tied up to this feeling

Кости относилась к тому счастливому типу людей, у которых не было видно по лицу – спали они 12 часов или не спали вообще, смеялись ли или проплакали всю ночь в подушку. На следующее утро их глаза их не выдавали. Как раз об этом думала Темперанс, смотря утром на себя в зеркало. С одной стороны, хорошо. Она не хотела, чтобы Бут видел ее в ненадлежащем состоянии. С другой стороны, он может подумать, что она не сильно и переживала по поводу того, что случилось вчера вечером. Кости не могла решить, что сказать Буту при встрече сегодня. Надо ли что-то объяснять или лучше сделать вид, что ничего не было… В конце концов, Кости поняла, что чему быть, того не миновать, и уже протянула руку к двери, что бы выйти, как раздался стук. Темперанс вздрогнула и быстро распахнула дверь. На пороге стоял Бут. Кто же это мог еще быть? -Привет! – Попыталась улыбнуться Кости. Получилось не очень. -Привет, Кости. Ты как после вчерашнего? -Нормально, в общем. А ты? -Ой, голова гудит. – Выдохнул Бут. – Вообще ничего не помню после первой бутылки. Кости приоткрыла рот от удивления. Сначала ее посетило негодование. Как он мог забыть?! Как он мог забыть такое?! Да как он вообще смеет?! Но практически сразу Бреннан поняла, как ей повезло. Можно считать, что она не причиняла ему боль вчера и можно больше не чувствовать себя виноватой. -Знаешь, Бут, я тоже все плохо помню. Мы читали дневники. И выяснили, что Томас, брат директрисы и парень убитой, покончил с собой, выбросившись из окна. -Да? Это совпадение? -Не думаю, Бут. – Кости была рада перевести разговор на тему работы, чтобы он, не дай Бог, что-то не вспомнил. – Мы хотели поговорить с этой Моникой Тейлор сегодня… -Это я помню. Так что? Ты готова? Кости решила не заикаться о том, что она еще не завтракала, но решила, что лучше сегодня с Бутом во всем соглашаться. Или просто чувство вины было не так просто вытравить. До дома директрисы они ехали достаточно быстро. Оставалось совсем немного. Преимущественно молчали. Кости всю дорогу читала оставшиеся дневники. Неожиданно, ее глаза расширились, и она вскинула голову. -Что? Что там, Кости? Ну не томи. Бреннан победно улыбнулась и начала читать запись за 27 апреля 2006 года. -«Господи, за что это нашей семье? Это же шанс один на миллион. Аманда встречается с Эдвардом. Она повторяет мои ошибки. А я, похоже, собираюсь повторять ошибку своей матери. Эта семья принесла мне только боль. Я помню, как ненавидела свою мать за то, что она разлучила меня с Томасом. Но сейчас я должна уберечь Аманду от той же ошибки, от которой меня уберегала мама много лет назад. Я хочу вернуться туда же, куда тогда отвезла меня моя мать. Я уверена, так будет лучше для всех. 15 мая мы уезжаем» -Вау… — Только и смог вымолвить Бут. – Я думаю, это мотив. Определенно. -Согласна, детские травмы впечатываются в сознание навсегда. Она боялась такой же судьбы для своего сына, какая постигла ее брата, тогда, много лет назад. -Ну да. Все логично и правдоподобно. Только я не понимаю одного. Почему сначала мать убитой не хотела, чтобы ее дочь встречалась с мальчиком из той семьи, а потом и сама убитая хотела увезти свою дочь? -Не знаю, Бут. Наверное, Моника тоже этого не понимала. -Кстати, ты заметила в доме Аманды висела фотография женщины, наверное ее бабушки. Так вот она была абсолютно не похожа на Аманду или ее мать. -Нет, черты лица общие были, но ты прав, я думаю, они пошли в отца убитой. Тем временем они уже подъехали к дому где жила Моника. Обычный, ничем не примечательный двухэтажный дом. Таких миллионы. Бут постучал в дверь. Дверь открылась практически так же быстро, как когда ее открыл Эдвард вчера. Наверное это семейное. На пороге стояла миловидная женщина, со светлыми волосами и синими глазами. На секунду Кости замешкалась, ей показалось, что перед ней стоит убитая. Но уже через мгновение она взяла себя в руки. -Моника Тейлор? -Да. Вы ко мне? -Я агент Бут из ФБР, а это др. Бреннан, институт Джефферсона. -Значит вы за мной? -Вы признаетесь в убийстве? – встряла Кости. -Да вы же все равно докажите. Что время тянуть… -Пройдемте, пожалуйста. – Кости немного отодвинула женщину и протиснулась в квартиру. Ее терзала смутная догадка, которой ей, честно признаться, верить не хотелось. Она подошла к комоду, стоявшему у стены и взглянула на расставленные на нем фотографии. На одной из них, была маленькая белокурая девочка, на руках у мужчины, блондина с синими глазами и до боли знакомой улыбкой. Это был отец Моники и Томаса. И матери убитой женщины.