Приручить чудовище или Рождественский подарок

2 года спустя… Тюрьма N категории особо строгого режима. - Вы не должны ничего передавать заключенному. Вы не должны ничего брать из его рук. Никакого физического контакта, - монотонно произносил глава охраны тюрьмы, быстро обыскивая меня. Я, не переставая кивать головой, еле сдерживал себя, чтобы не заорать на этого неповоротливого типа, чтобы он пошевеливался. – На всякий случай с Вами в комнате будет присутствовать один из охранников, но все же не показывайте Леонетти свой страх. Он непременно воспользуется им. Я недоуменно взглянул на мужчину. Какой еще страх? Этот тип что, издевается надо мной? Я два года ждал этого дня! Что мне только не пришлось сделать, чтобы получить долгожданное разрешение на индивидуальное посещение Терренса Леонетти. Так почему я должен испытывать страх? Нет, для меня этот человек был сродни рождественскому подарку, а разве кто-нибудь боится своих подарков? Всё, что я чувствовал, - бескрайнее возбуждение и нетерпение. Я хотел увидеть его как можно скорей. Увидеть того, о ком грезил с того самого момента, когда его имя появилось во всех газетах и на всех телеканалах. Меня провели по пустому коридору к железной двери, возле которой стояло двое охранников. Начальник охраны что-то сказал по своей рации, раздался треск от двери, а затем она с дребезжанием отъехала в сторону. Выдохнув, я сделал шаг внутрь. Стены комнаты были металлическими, так же как и пол, и потолок. В центре комнаты стоял железный стол и два стула, привинченные к полу. На одном из них сидел он. Терренс Леонетти. На нем была светло-синяя тюремная роба, ноги были закованы в кандалы, длинная цепь которых поднималась выше и соединяла наручники на руках. Он без интереса взглянул на меня и вновь перевел взгляд прямо перед собой. Я зашагал к свободному стулу, не обращая внимания на непонятный треск и скрежет двери, что закрылась за мной и охранником, который вошел следом. Быстро расстегнув застежку на своей кожаной сумке, я достал объемную папку, чистый блокнот для заметок и ручку. - Очередной доктор? – с отвращением спросил Терренс. - Я кандидат медицинских наук, доктор философских и имею докторскую степень в сфере поведенческой психологии. Меня зовут Ноа Уишер, - представился я, усаживаясь на стул. Терренс чуть приподнял брови. - Сколько букв, а могли обойтись простым «да», док. И что, как и все другие будете ставить теории, как я дошел до жизни такой? – усмехнулся Терренс. Я открыл папку и начал ее листать, ища нужные мне страницы. - Предположим, я знаю причину, по которой ты… Я могу обращаться на «ты»? – Терренс, чуть помедлив, кивнул, а я кивнул, удовлетворенный его кивком. – Так вот. Предположим, я знаю причину, по которой ты дошел до жизни такой. - Да ну? Поделитесь? Уж очень хочется услышать Вашу версию. Я быстро оглянулся на охранника, что стоял возле двери, и затем вновь на Терренса. - Мне действительно произнести это вслух? Расслабленный Терренс вдруг напрягся, прищурившись, он словно рентгеном провел по мне взглядом и подался вперед. - Леонетти, сиди на месте и не рыпайся, если не хочешь пулю в лоб! – моментально оживился охранник. Я недовольно цыкнул, поморщившись. Охранник этого видеть не мог, зато видел Терренс, и он удивленно вскинул брови вверх, откидываясь назад на стуле. - Что это значит, док? - Только то, что я уже сказал. Я знаю о тебе абсолютно всё, - я постучал пальцами по папке. – Я собирал этот материал на протяжении семи лет. Я знаю не только, кто твои родители и чем они любили заниматься, но и то, кто твои бабушка и дедушка. Я знаю то, что у тебя должно быть две сестры, старшая и младшая, но младшая родилась мертвой. Знаю о том, что ты с нетерпением ждал, когда же она появится на свет, и вы будете играть, ведь тебе тогда было где-то около трех лет… Что еще? Ох, этого всего так много, что я сразу даже не могу все упомнить. Я стал рыться в папке в поисках своих пометок о семье Леонетти, одновременно с этим вытаскивая кое-какие листы и фотографии, которые пригодятся мне в дальнейшем. - Откуда Вы?.. – Терренс замолчал, так и не договорив до конца свой вопрос. Мельком взглянув на него, я вновь вернул свое внимание папке. Он был зол. Чертовски зол. - Как я уже сказал, я собирал весь этот материал на протяжении семи лет, в надежде, что когда-нибудь эта встреча состоится. - И зачем она Вам? Что Вам нужно от меня, док? - Узнать все из первых уст. - Тогда поройтесь в интернете в поисках моих интервью, - ощерился Терренс. - Журналисты, такие журналисты. Уверен, они что-то вырезали или изменили. Да и слишком много там отступлений. Терренс неожиданно улыбнулся одними уголками губ, словно соглашался со мной. - Ну и что Вы хотите узнать, док? Почему школьному отличнику и умнику вдруг сорвало башню и он стал убивать? - Умнику? – нахмурившись, переспросил я. - Леонетти у нас гений. Его IQ составляет 170, - подал голос охранник. - А, да… точно, - кивнул я. – Совсем забыл. - Что это было, док? – Терренс непонимающе смотрел на меня. Я точно так же взглянул на него. - Что именно? - Этот тон. Такое чувство, что я маленький мальчик, который только что подарил Вам самодельную открытку, которая Вам совершенно не нужна, но Вы просто не можете отказаться из-за элементарной вежливости. Я подивился такому необычному сравнению, но отметил, что оно действительно хорошо описывало сложившуюся ситуацию. - Прошу прощения. Сто семьдесят - это действительно неплохо, но… - я постучал себя пальцем по виску. – Двести. - Теперь ясно, а то я все задавался вопросом, не слишком ли Вы молоды для своих степеней. - У меня только одна степень, - поправил я его. – И мне двадцать пять, если тебе это так интересно. - Мммм… дайте угадаю, док. Вы много раз выступали с научными или медицинскими речами, опубликовали уйму работ, и у Вас тоже, наверняка, брали интервью, - я кивнул, подтверждая слова Терренса. Он довольно заулыбался, показывая ямочки на щеках. – Смотрите, док, нам двоим нет еще и тридцати, но о нас слышали многие. Разве это не здорово? - Здорово? Ты совсем рехнулся, Леонетти?! Ты убил кучу ни в чем неповинных людей! – взбесился охранник. Я глубоко вдохнул, подавляя желание крикнуть ему, чтобы он заткнулся и не мешал мне. Мне вообще совершенно не нравилось, что мы с Терренсом находимся не наедине. Как я могу заиметь с ним доверительные отношения, если этот идиот с кобурой на ремне вечно лезет в наш диалог? Так просто невозможно работать! Но стоит отдать должное Терренсу. Он не бесился, не злился, не терял над собой контроль. Он вел себя как вполне нормальный, адекватный человек. Это меня и привлекло в нем. То, как чудовище уживалось с обычным человеком. Я бы мог сказать, что он страдает раздвоением личности, но это было не так. Ложью были бы и слова, что все свои убийства он совершил в состоянии аффекта. Нет, Терренс Леонетти вменяем. Относительно… Пока охранник толкал свой никому не нужный монолог, я потер виски, отгоняя усталость. Сказывалась бессонная ночь. Но я просто не смог заснуть после того, как мне позвонили и объявили, что я могу встретиться с Терренсом. Сам Терренс, прищурившись, с полуулыбкой глядел на меня. Его явно забавляла эта ситуация, когда я не обращал внимания на слова охранника, а он, не видя моего лица, продолжал высказывать свое мнение. - Прошу прощения! – все же не выдержав, прервал я походу бесконечный монолог охранника, поворачиваясь к нему. – Я могу попросить воды или это тоже не положено? Охранник заткнулся, обиженно на меня смотря. В его понимании, я должен был его поддержать. Нет, я не поддерживал Терренса и не пытался найти оправдания его поступкам. Я отлично представлял, кем он является. Насильник, убийца. Причем он совершал как и обычные убийства при помощи пистолета и ножа, так и особо изощренные и жестокие, после которых на трупы без подготовки и на полный желудок лучше не смотреть. Но я уже говорил, Терренс для меня был рождественским подарком и ничего, кроме восторга и восхищения, не вызывал. В нем скрывались такие психические расстройства, что тут можно было написать не одну диссертацию, а несколько книг! Терренс Леонетти действительно был чудовищем. Его не приговорили к смертной казни только потому, что она не практиковалась в нашем штате, иначе он был бы казнен еще в двадцать лет, когда его впервые арестовали. - Сейчас, - недовольно произнес охранник, доставая рацию. Он попросил принести воды, и рация с шипением ответила, что через пять минут все будет. Пока шли эти пять минут, никто в комнате больше не подал голос. Я вернулся к своей папке, одновременно быстро записывая в блокноте вопросы, которые хотел бы задать Терренсу, но боялся, что забуду. При этом я просто чувствовал на себе его обжигающий взгляд. Я бы мог сказать, что он смотрит на меня, как на добычу, но это было не так. Он смотрел на меня, как на нечто безумно интересное. Как на экспонат в музее древностей. Словно я был тем, чего в наше время больше не существует. Ожила рация охранника. Я оглянулся на треск и смог увидеть, как дверь отъезжает в сторону. - Держи, - произносит тот охранник, что находится снаружи комнаты. - Спасибо, - благодарит охранник в комнате. Надо было все-таки прочитать его имя на бейджике, но я был так возбужден предстоящей встречей с Терренсом, что совсем не подумал об этом. Пока я ругал себя, охранник сделал шаг из комнаты, чтобы забрать бутылку. Как только он оказался по ту сторону двери, свет в комнате и коридоре вдруг замерцал, после чего на секунду погас. Раздался знакомый скрежет закрывающейся двери и треск. Лампочка над столом тускло загорелась, освещая комнату. Раздались глухие удары в дверь и еле разборчивые крики. - Скачок напряжения, - спокойно произнес Терренс. Я оборачиваюсь к нему. – Обычное дело, ведь эта тюрьма такая старая. Удивляюсь, как она еще стоит. - А с дверью что? – я указал рукой на дверь позади себя. На лице Терренса появился хищный оскал. - В целях безопасности она самоблокируется, вот только после блокировки замок стал заедать… - И что это значит? - Это значит, что мы с вами закрыты здесь на неопределенный срок. Боитесь? – Терренс, секунду назад расслабленно сидевший на стуле, вдруг резко подался вперед, оказавшись на ногах и упираясь руками в центр стола. Я посмотрел на него снизу вверх и пожал плечами. И почему у меня все спрашивают, боюсь ли я, страшно ли мне?.. Почему я должен бояться того, что приносит мне удовольствие? Люди такие странные… - Нет, - я сказал это с такой интонацией, будто извинялся перед парнем, что навис надо мной. Терренс еще несколько секунд выжидающе посмотрел на меня, а затем сел обратно на стул. - Знаете, док, а Вы мне нравитесь. Вы не похожи на других своих коллег. Они бы уже тут кругами носились, зовя на помощь и барабаня в дверь, - я покосился на дверь, крики за которой еще не затихли. – Но Вы продолжаете сидеть так, словно ничего не произошло, словно это не Вы остались один на один с жестоким убийцей. - Вообще-то я с самого начала думал, что мы будем один на один, - огорошил я Терренса. – Но меня жестоко обломали, когда заявили, что при нашем разговоре будет присутствовать кто-то из охраны. Терренс неожиданно рассмеялся. - И это Вы еще хотите мою голову проверить? Вам бы самому не помешала помощь! - Просто я знаю такие вещи, которые ты бы, может, не хотел, чтобы услышали посторонние. Например, то, что тебя насиловал собственный отец… Смех Терренса резко прекратился. Он, не моргая, уставился на меня. Из-за тусклого света лампы казалось, что в его глазах пылает огонь. Угол его губ дернулся, выказывая презрение, то ли по отношению ко мне, то ли по отношению к отцу. -… Так же, как и твою сестру, и как он заставлял тебя делать то же самое с ней. - Откуда ты все это знаешь? – Терренс шипел, как змея, и, кажется, готов был броситься на меня. И вот тут я бы должен был испугаться, но вместо этого произнес: - Я знаю о тебе все. Почти все, - моментально поправил себя я. – То, что я не знаю, я пришел узнать.